Отпечатано до самых костей / Stamped Into Blood And Bone

      После всего, что между ними было, Рей вообще не представляла, что тело Бена чем-то могло ее удивить, но ошиблась. И как она не догадалась?       На нем были только черные боксеры, и от резинки вверх до самой шеи все его тело было покрыто татуировками. Не какие-то наколки в виде сердечек или пафосных надписей, а гигантский, замысловатый, цельный узор, будто торс и руки были холстом для работы художника. Титаническая работа.       Прежде чем Рей рассмотрела подробности, Соло запахнул халат и прошел дальше в номер. Так как дверь осталась открытой, Рей вошла следом.       — Бен, мы можем поговорить об этом?       Он покачал головой, взял маленькую бутылочку виски из холодильника, и выпил ее залпом. Рей пристально наблюдала: она никогда не видела, чтобы Бен пил алкоголь. Не считая секса на рабочем месте, он всегда вел себя профессионально.       — А почему? — не отставала Рей. — Ну, есть у тебя татуировки — что в этом страшного?       — А чего ж ты с таким ужасом на меня посмотрела? — Бен уселся в топкое кресло в гостиной номера.       — Я не хотела выглядеть испуганно, или… не знаю, показать отвращение. Извини, если ты увидел во мне что-то такое. — Рей села напротив на краешек широкого дивана.       Бен ничего не ответил, перекатывая по пальцам пустую маленькую бутылочку.       — Да, я была удивлена, — продолжила Рей, подозревая, что начинает лучше понимать этого странного, замкнутого человека, и стараясь не потерять его внимания. — Мы были близки несколько недель, я впечатлена, что тебе удалось при этом ни разу не снять рубашку, учитывая, что мы вытворяли.       Уголки его губ приподнялись.       Рей сочла это за ободрение и продолжила:       — Татуировки часто ошибочно принимают как принадлежность к субкультуре. Но разные виды татуировок известны по всему миру на протяжении тысячелетий.       — У каждого третьего американца есть тату, — перебил Бен.       — Так и я о чем! — поддержала Рей, хотя количество ее удивило.       Повисла напряженная тишина, но Рей держала рот на замке, надеясь, что Бен ей начнет наконец говорить. Но потом…       — Я сделал татуировки за время годового отсутствия в Институте.       — Я так и подумала.       — Мне нужен был катарсис, — невесело усмехнулся Бен. — Хотел чем-то заполнить время и оставить напоминания на будущее.       — Увековечить что-то важное, отпечатав прямо на коже, — прошептала Рей       — Оставив с собой навсегда. Да. — Во взгляде Бена было удивление.       — Иногда тяжело справиться с переменами в жизни. — Рей прикусила губу, гадая, в правильное ли русло переводит разговор.       Но Бен молчал. Сидел и смотрел на городской пейзаж Корусанта за окном.       — Можно мне их посмотреть? — попросила Рей.       Это же странно, проделать такую впечатляющую работу над своим телом, а потом прятать все это за длинными рукавами свитеров, но… А вдруг эти рисунки он набил только для себя? Но он бы не смог прятать их, если бы у него появилась девушка.       Осознание вспыхнуло молнией.       Бен не хотел заводить отношения ни с ней, ни с кем-либо вообще. Он напрямую говорил ей об этом, а она пропустила мимо ушей. Рей все пыталась понять, что сделала не так, но дело было не в ней. Бен не собирался возвращаться в Институт, не говоря уже о том, что не собирался быть с ней. Он избегал не Рей — он отказывался от человеческих взаимоотношений в принципе.       Она была обезоружена.       — Я думал, ты будешь с Хаксом, — Бен прервал ее задумчивость.       Рей было хотела вспылить, но было понятно, что от нее ожидают правду, какой бы неприятной она ни была.       — Он пригласил, но я отказалась.       — Почему?       — Он мое прошлое, Бен. — Рей пожала плечами. — То, чем я не особо горжусь. То есть, я горжусь своей работой патологоанатомом. Я встретила прекрасных людей, старалась делать свое дело, несмотря на вечный дефицит кадров и скромное финансирование, но мои отношения с Арми были ошибкой.       Рей удивляла саму себя. Она раньше не признавала эту свою слабость, а тут открылась Бену Соло. Кто бы мог подумать?       Бен сел ровно.       — Я должен извиниться, Рей. Было неприлично с моей стороны стыдить тебя за роман с доктором Хаксом. Вы оба взрослые люди, и имеете право по обоюдному согласию и на законных основаниях приятно проводить время. Ну, для него приятно. Не имею понятия, насколько приятно тебе было с ним.       Она чуть не улыбнулась от неявного комплимента.       — Ох, все в порядке, — сказала Рей. — Где еще можно найти отношения, как не в месте, где проводишь бóльшую часть жизни? Взять хоть нас.       Бен слегка усмехнулся.       — А встретив сегодня Арми, я поняла, что по большому счету и не испытывала к нему особой привязанности. Я выбрала его потому, что он оказался в нужном месте.       — В каком смысле? — Бен нахмурился.       — Боязнь перемен, — повторила Рей. — Я искала не любовника. Мне нужен был спутник жизни. Арми был подходящим человеком, коллега, много общих тем, он был готов делиться опытом, но был таким самовлюбленным, что из него даже любовника хорошего не получилось.       — И что же заставляет тебя так бояться перемен, доктор Ниима? — абстрактно спросил Бен.       Рей поняла, что он не ожидает откровенного ответа. Даже задумалась, доверять ли ему. Но если он выпроводит ее из номера, Рей все равно была уверена, что он не раскроет ее секретов.       — Мой дядя умер, — просто сказала Рей.       Бен явно удивился, но она опустила глаза, уставившись на розовые кроссовки.       — Он был моим единственным родственником. Внезапно умер от инфаркта, и я осталась совсем одна.       — Рей…       — Я стала сиротой в пять лет, — не дав ему договорить, продолжила Рей. — Все мои воспоминания о родителях такие нечеткие, что я даже не уверена, выдуманные ли они… Они погибли в автокатастрофе, Ункар забрал меня. Он не был плохим человеком, но и не хотел быть отцом. Да, мы ладили, но в целом держались друг от друга подальше. Я много училась, школа была спасением. Потом поступила в колледж по стипендии, думала, что образование даст мне путевку в жизнь.       Рей подняла голову и сердце екнуло от сострадания на лице Соло.       — Мы не общались с Ункаром после того, как я уехала из трейлерного парка в семнадцать лет. Он не звонил, я отказывалась думать о нем. А потом мне позвонили из полиции Джакку и сказали, что дядя мертв, и это было… будто меня бросили одну в открытом море. Мне было плохо и очень хотелось, чтобы Хакс стал семьей, которую я потеряла.       — Рей, милая, мне так жаль.       — Все в порядке, Бен. — Она кивнула, понимая, что Бен серьезен. — Наша боль делает нас такими, какие мы есть. Арми… с ним было неплохо. А потом я прошла собеседование в Институте и мне предложили работу. А Арми… старался радоваться за меня, но он явно ревновал. Не меня — на меня ему было плевать — я уезжала из Корусанта занять руководящую должность с высокой оплатой, а он оставался, где был.       — А я-то тебе зачем? — тихо спросил Бен.       Внезапный, но честный вопрос. И очень колючий, Бен все еще ее не понимал.       — Ты другой. — Рей наклонилась вперед, чтобы встретиться с ним взглядом. — Бен, ты гениальный, эмоциональный, хаотичный. Твой мозг идеально укомплектован знаниями, ты смотришь далеко вперед, но не видишь того, что творится рядом с тобой. Я сразу поняла, что хочу быть с тобой. Проводить время вместе, говорить. Да, нам выпала возможность заняться сексом, что само по себе — невероятное преимущество, от которого просто глупо отказываться.       Рей улыбнулась, а Бен запустил руку в волосы, словно разочарованный ее признанием.       — Ты ошибаешься Рей. Я резкий, упрямый и… и меня трудно любить.       Она поднялась с дивана и встала перед ним на колени, взяв его руки в свои. Его лицо выражало удивление, но она проигнорировала это.       — Идиот ты, Бен Соло. Я просто хочу быть с тобой и все. Ни больше, ни меньше.       Он наклонился, избегая смотреть ей в глаза. Они молчали и Рей решила, что пора уйти. Она не может заставить его открыться. Возможно, не стоило столько говорить о себе. А может он вообще никого не готов впустить, и ее усилия причиняли боль. Но на удивление Бен остановил ее, удержав руки на своих коленях.       — Моя мать умерла от тромба в легких. Это было внезапно и неожиданно, мне казалось, что часть меня умерла вместе с ней.       Рей не ответила. Разумеется, она читала о кончине Леи Скайуокер-Соло. В СМИ оплакивали ее уход, но… Но это было три года назад. О сроке Рей решила промолчать.       — А в прошлом году умер мой отец. Он был пилотом и разбился на легкомоторном самолете. Обломки искали целую неделю.       Рей обняла его колени, пытаясь утешить. Он, похоже, не замечал.       — Доктор Каната… Маз — единственная в Институте, кто знает, что случилось. Она дружила с моими родителями. В отличие от моей матери, папа не был особо заметной фигурой, поэтому дядя Люк смог скрыть любое упоминание о смерти Хана Соло в СМИ.       — Тебе нужен был перерыв, — пробормотала Рей. — Чтобы пережить смерть двух самых важных людей в твоей жизни…       — Рей, мой отец покончил жизнь самоубийством.       У нее перехватило дыхание.       Ой.       О нет.       — Мама была всем для него, он не хотел жить без нее.       Чистое, неподдельное горе больно укололо в сердце.       — Бен… мне очень жаль.       Подходящих слов у нее не было, поэтому Рей протянула руки к его лицу, приподнялась и поцеловала. Мягко, нежно, снова и снова она касалась губами его неподвижного рта. Сильными руками Бен поднял ее с пола и усадил себе на колени. Он обнял ее крепко-крепко, уткнулся лицом в шею и всхлипнул.