Sarò ciò che respiri.

      На улице этим вечером было нестерпимо ветрено, отчего пыль изредка могла попадать прямо на лицо, ослепляя, из-за чего горизонт пропадал из поля зрения. С минуты на минуты должен был показаться поезд. Перрон на станции Портороссо не изобиловал большим количеством ожидающих, из-за чего в атмосфере держалась умиротворяющая тишина. Альберто огляделся по сторонам. На перроне, помимо него, трое. Юноша даже не задумывался о том, чтобы сесть на лавочку рядом.       О чем это?       Он пришел на час раньше запланированного рейса, чтобы ни за что не пропустить тот самый момент. Пальцы подрагивали из-за невыносимого ожидания и невероятного воодушевления, которые разъедали его изнутри.       Они наконец-то увидятся снова.       Скоро он снова сможет обнять своего друга — да так чтобы у того все ребра прохрустели, чтобы тот, черт возьми, больше не смел оставлять его так надолго. Скорфано вновь посмотрел на циферблат часов — их подарил Массимо, как семейную реликвию. Осталось всего несколько минут. И он наконец-то сможет вновь увидеть эти яркие веснушки, разбросанные по всему лицу и слегка затрагивающих шею.       На улице душно. Моросило — казалось, что вот-вот начнется ливень, — но по своей рассеянности юноша забыл взять с собой зонтик… Джулия, наверное, будет невыносимо ругаться, а потом потащит его за ухо к дырявой крыше станции.       Из размышления Альберто вывел протяжный гудок приближающегося поезда. В ушах стуки колес отскакивали с двойной силой. Желудок сжался и в боку кольнуло. Но как только поезд остановился, вся боль ушла на дальний план и стала такой неважной. Теперь единственное, что его волновало — долгожданная встреча с этими двумя!       Его голова повернулась направо, а взгляд упал на карамельные кудряшки, заставившие его сердце биться быстрее. Даже не задумываясь, он рванул навстречу, до боли в легких, толкнул какую-то женщину с маленькой сумочкой, забыв бросить даже мимолетное извинение.       Лука сначала не понял, что именно сбило его с ног и умудрилось повалить на полусырой асфальт. Его локти окрасились в бирюзовый оттенок. Лишь тонкий нежно-сливочный аромат пасты навеял приятные воспоминания…

***

      Семнадцатое июля. Лука натянул длинную потёртую на локтях рубашку и зачеркнул день на календаре. Иногда он даже не понимал: зачем стал это делать, но вроде, это вошло у него в привычку. На улице стояло именно такое время, когда точно без часов сказать утро или вечер нельзя. Пагуро вышел в маленький дворик Массимо, где под домиком на дереве стояло кресло-качалка — купленное на деньги подростка. Чтобы освободиться от нахлынувших мыслей, он сел и стал медленно раскачиваться. Он закрыл глаза, будто улетая, качался взад-вперед.       — Не спится? — Скорфано показался из-за двери, ведущей на кухню. Выглядел он точно не как человек, который спал хотя бы последний час.       Кресло не прекращало свои завывания после каждого покачивания. Лука снова закрыл глаза и счастливо улыбнулся. Именно сейчас ему было настолько хорошо, словно он был на огромном корабле и покачивался на волнах.       — Ты когда-нибудь задумывался о том, что нас ждёт в будущем? — прошептал Лука и запрокинул голову на спинку, — когда я закончу школу, я захочу учиться дальше…а потом работа? Семья?       — С чего ты так об этом забеспокоился, amico? — Альберто подошел ближе, касаясь своими коленками ног друга. В отличие от Луки, бедра и икры собеседника загорелые и более крепкие из-за более активного образа жизни — тот рыбачил, таскал сети с рыбой, носился по всему городу, чтобы продать улов. А максимумом Пагуро были занятия физкультурой в школе, да и то — их он старался избегать.       — Пока есть мы с тобой — всё будет хорошо.       — Но ведь это будет не всегда… — с горечью протянул подросток.       — Так а зачем думать о том, что еще не произошло? — улыбнулся Альберто и положил ладонь на плечо Луки. Вся тревога испарилась. — Пока мы можем хотя бы созваниваться, всё у нас будет замечательно.       И ведь Пагуро поверил и опустил свою голову на руку другу. Именно тогда он заснул, а в голове засел запах сливочной карбонары.

***

      Несколько минут до встречи…       Тогда в Портороссо стояла невероятная жара, которую тяжело переносило абсолютно все живое. Был июнь. Очень сильно хотелось арбузов — хотя, кажется, Лука смог съесть всё, что ему предложили бы. С утра он даже чего-то сдобного перехватить не успел, потому что именно сегодня он встретится с Альбертом…       Предстоящая встреча не давала спокойно перекусить. Они не виделись весьма продолжительный период, как-раз-таки в основном из-за Луки. Например, прошлое лето прошло мимо них: из-за подготовительных курсов по астрономии, которые так яро продвигала его учительница, стреляя в него лучами мотивации. Ну а что он мог сделать против этого? Лука наплевал на чувства своего друга — он даже не предупредил его. Позже очень долго извинялся, конечно, но всё это было впустую. И только обещание приехать на этот сезон раньше на две недели смогло сдвинуть холодную глыбу горькой обиды.       Сейчас он ехал в поезде — сиденье было ужас каким неудобным. Джулия с энтузиазмом расчесывала свои запутавшиеся кудряшки, а затем плела маленькие косички. Чтобы как-то себя отвлечь, Пагуро старался охватить полуприкрытым взглядом из-под ресниц всякие мелочи в вагоне.       …От прилипшей жвачки между сидушкой и стенкой, до забытого кем-то чемоданом… Окно, пропускающее яркие лучи на щеки, шею и плечи… Из-за жара на коже появилось ощущение щекотки.       Тем временем, поезд проехал под туннелем, а затем с скрипучим дребезжанием остановился.

***

      …— Ох, stupido ragazzo, ты же его задушишь! — мелодичный голосок прорезал тугой нагретый воздух перрона. Несколько прядей уже выбились из общей копны и спадали на лицо.       На пустой станции стало слишком громко от звонких голосов девушки и Альберто. Настроение у Луки заметно приподнялось, и груз вины окончательно покинул его сердце.       Скорфано не умолкал ни на секунду, пока беседовал с Джулией и нёс их чемоданы. Пагуро почувствовал себя немного некомфортно: вроде бы он тоже мужчина и вроде бы ему стоило нести свой чемодан самому, но… боже, юноша и вправду вымотался за несколько часов поездки. А как тогда людям вообще удаётся путешествовать на дальние расстояния?       — Лука, как сам то? — неожиданный вопрос застал юношу врасплох, он ведь пока в роли простого слушателя. Да и врываться в их оживленную дискуссию особого желания не было. — Мы с тобой давно не виделись.       — Жаль, что прошлым летом не смогли…       — Не думай, что это сошло тебе с рук, — неожиданно перебил Альберто. На его лице отразилась притворная злоба, которая переросла в заливистый смех, — это лето мы проведём вдвойне круче, — яркий отблеск в изумрудных глазах проскочил по веснушчатому лицу Луки. Отчего-то жар пробежал от кончиков пальцев до лица. —…Так ты не ответил на мой предыдущий вопрос.       — А, — придя в себя, Пагуро снова постарался собрать все свои слова в более-менее связные предложения, — я хорошо.       — И всё? — с усмешкой поинтересовался юноша, потирая зудевшее ухо о плечо.       — Ой, Лука, не стесняйся! — Джулия аккуратно прихватила того под руку, — Между прочим, после победы на школьной выставке, ему удалось побывать в самой большой обсерватории Италии — Osseratorio astronomico di Torino!       — И это ты мне решил не рассказывать?! — немного возмущенно протянул Альберто.       — Дело не в этом, sciocco! — парировала девушка, — почему ты все всегда переворачиваешь в такую сторону, в которой ты выходишь жертвой?!       — Мне просто неприятно, что вроде бы мы с Лукой близкие друзья, но все важные новости в его жизни я узнаю всегда последним? — Скорфано, будто стрелял в девушку лучами злости, дабы подавить пыл Джулии, но та и не собиралась сдавать позиции. Когда она уже собиралась снова открыть рот, Лука остановил их обоих.       Оставшийся путь они шли в утомляющем молчании…       Буря обсуждений снова началась, когда троица переступила порог дома Массимы, а Пагуро оказался в объятиях семьи. Даниэлла снова щебетала о том, как она беспокоилась, о том, как мальчик похудел и тому подобные вещи… Но её пыл тут же угомонился, когда Лука нежно обнял маму и сказал, что всё отлично. Расспросив всё вдоль и поперек, члены семьи смогли окончательно успокоиться.       От интенсивного напора заботы со стороны матери хотелось скрыться, поэтому Лука искал свой спасительный шанс в лице Джулии. Обычно она всегда помогала ему скрыться от назойливого учителя или шумной компании, но в этот раз на кухне её не было.       — Mamma, papà вы пугаете его своим напором, — расслабленный голос раздался позади, а тяжелая рука легла ему на плечо. По непонятной причине на душе у Пагуро стало как-то спокойнее. — Дайте старым товарищам поговорить с глазу на глаз.       Женщина громко рассмеялась и, схватив своего мужа за шкирку рубашки, увела в сторону гостиной, оставляя парней вдвоем в небольшой комнатушке.       Альберто снял с себя маску яркого оптимиста и убрал руку с плеча Луки, отчего тот почувствовал, как по нагретой коже прошелся холодок. По полу раздались шаркающие звуки трения подошвы о половицы, а затем скрип деревянного стола. Скорфано, найдя опору, поднял голову на своего друга и устало натянул улыбку. Лука испытал неимоверное желание сесть рядышком, и, будто прочитав его мысли, Альберто кивнул.       Они молчали. Пагуро не знал с чего начать диалог. Так много того, что ему бы хотелось обсудить. Толком пообщаться у них не вышло.       — Ох, мальчишки, — вздохнула неожиданно появившаяся Джулия, — чего молчите как рыбы в воде?       Лука услышал, как Альберто цокнул: то ли от неудачной шутки девушки, то ли от того, что Пагуро так и не хватило смелости начать разговор.       Джулия покрутилась вокруг себя, отчего её платье цвета лазури взлетело, словно маленькое облачко. Девушка была в приподнятом настроении.       — Ну чего вы такие кислые, — та подошла к полке с посудой, чтобы помочь своему отцу, который в это же время накрывал стол на свежем воздухе, и взяла в свои руки немного тарелок и столовых приборов.       Альберто заметил, что запястья девушки украшает большое количество всяких фенечек, браслетов, даже место для резинки для волос нашлось, но, как ни странно, ее волосы были распущены.       — Scema, куда ты столько берешь! — ругнулся Альберто и подошел к той, забирая часть посуды, которую она уже собралась нести, — возьми немного, чтобы не уронить.       — Да помаленьку таскать замучаешься, — разнылась Джулия, но спокойно отдала тарелки в руки.       — Тогда попросила бы помочь, — чуть спокойнее ответил Альберто, и они оба скрылись из вида Луки.       Он чувствовал разочарование, только пока не осознал из-за кого.

***

      Весь вечер Пагуро старался избегать друга, потому что опасался, той гнетущей атмосферы между ними. Он пообещал себе собраться с мыслями и поговорить. Пообещал. «Тогда какого черта ты стоишь на кухне и прячешься за юбкой девушки, боясь находиться в одной комнате с Альберто?!»       Джулия мыла посуду и насвистывала знакомый мотив, который услышала на прошлой неделе по радио, пока ехала в школу. Складки её платья покачивались в такт движениям девушки из стороны в сторону. На коленках появились небольшие ссадины — Лука немного умилился тому, что даже в таком женственном образе, который был ей несвойственен, Джулия умудрялась оставаться собой.       Несколько локонов упали на лицо подруги, из-за чего она изредка мотала головой. В какой-то момент Лука не выдержал: поднял волосы Джулии и снял с её руки резинку. За время проживания с ней ему пришлось научиться плести простые косички или хотя бы элементарные хвостики — даже можно было сказать, что выходило весьма недурно.       — Поговори с ним, — она нежно взяла его руки в свои и немного сжала пальцы, — он, конечно, тот еще оболтус… — она тихо засмеялась — но он страшно переживал и неимоверно скучал.       В голове у юноши пронеслась единственная фраза: «Я тоже очень скучал…»

***

      Лука, опираясь одной ногой на крепкую ветку дерева, ступал навстречу к лежащему на прибитых досках Альберто. Взгляд того был устремлён прямо на ночной небосвод. Пагуро постарался тихо присесть рядом и обхватил коленки руками. Они снова молчали.       Бросив беглый взгляд на Скорфано, Лука понял, что тот уже остыл и просто задумался о чем-то своём.       — Ох, bello, не смотри на меня так, а то дыру во мне прожжёшь! — лицо юноши озарила улыбка и отчего некоторая струна напряжения ослабла. — Весь вечер от меня шарахался, а в итоге сам пришел.       — Прости, это действительно было так ужасно и нелепо… — замялся Лука. Он остановился, когда заметил, что Альберто сел и устремил свой взгляд на собеседника.       — Джулия так изменилась за несколько месяцев, — такая смена темы немного обескуражила, но Пагуро постарался вернуться в строй. — Стала совсем другой! А ты нет.       — Ха, мне стоило бы обидеться на это?       — Ну, для меня ты всегда был своего рода жемчужиной, — у Пагуро заболело под легкими и по глотке, будто прошлись наждачной бумагой. Это же просто комплимент. Почему его это так…коробит? — А сегодня особенно.       Внутри Луки что-то так громко кричало, чего он в упор не мог услышать.       Альберто же шутит?       — Я не шучу.       Не серьёзно?       — Мне кажется, что то, что я чувствую к тебе не совсем то, что должны ощущать по отношению к друзьям.       Тёплая ладонь Альберто легла на его влажную от пота шею, а губы ощутили приятную теплоту.