Сокровище

      

Treasure – Ateez🎶

             Менять привычки всегда сложно, чтобы перестроиться на новый ритм жизни, приходится себя ломать – этим и занимаются бывшие участники «СМН».              Сан никогда бы не подумал, что принять свободу так сложно. Он перестаёт оглядываться по сторонам, убирает пистолет из-под подушки и выбрасывает старые маску с кепкой – взамен покупает свой первый шлем. Времени в сутках становится неприлично много – у него нет столько личной жизни, чтобы его тратить. Выходные он проводит в гараже – других хобби он попросту не имеет. Приходится перекрасить парочку мотоциклов, скрыть логотипы клуба и прочие отсылки, кое-где даже заняться сменой номеров. Эта суета помогает забыться и не возвращаться к воспоминаниям – каждые выходные Уён находит его спящим около колёс в груде запчастей и банок краски.              В некоторых ситуациях ты ощущаешь себя беспомощным, как бы ни старался что-то сделать – в таком положении сейчас Уён. Когда-нибудь это пройдёт, раны затянутся, и шрамы побледнеют – Сану нужно время, но свыкнуться с этим получается с трудом. Уён как заведённый крутится около него, приезжает практически каждый день, постоянно звонит и пишет, заваливая вопросами о том, как дела и чем он сейчас занимается. Обычно это снимает хандру и напоминает о том, что Сан сделал такой выбор не зря – всегда легче, когда ты не один.              – Вот и что мне с ним делать, – воет Уён, отбрасывая телефон в сторону. Очень кстати под рукой оказывается банка энергетика – жижа тут же вливается в рот.              – Что опять? – чавкая пиццей интересуется Хонджун.              – Как всегда, разлиновал очередной байк, скинул мне фотки и пошёл спать, – загибая пальцы перечисляет привычную последовательность действий Уён и добавляет: – Спать в девять вечера!              Ответа Хонджун не находит – продолжает жевать кусок пиццы. Этот месяц выдался сложным для них обоих: смотреть на муки близких людей оказалось больно.              – У меня уже фантазия на активности кончилась, да и что с них толку, – протягивает Уён, утонув в старом кресле-мешке. – Я-то знаю, что ему не хватает ощущения колонны за спиной, пьянок в ангаре и очередного идиотского грабежа. И я не осуждаю, у него такая жизнь в крови, а я даже частично не могу ему этого дать.              – Думаешь, моему легче? – отмечает Хонджун, отряхивая ладони от крошек.              Сонхва было сложнее всех вместе взятых – бесспорный факт. Пока для Сана «СМН» был делом привычки, он был уверен, что рождён для преступной жизни, и в ней же и умрёт. Сонхва никогда не рассматривал вопрос своего ухода, даже в страшном сне не представлял свою отставку и чётко знал, что умрёт от пули в спину на поле боя. Нынешний расклад рушил абсолютно всё и выкорчёвывал из недр души остатки прежних принципов и установок – крыша у Сонхва улетала с фееричным свистом.              – Я, когда последний раз у него на ночь оставался, проснулся от выстрелов, а это он на заднем дворе по бутылкам, – вполне буднично констатирует факт Хонджун. – Продолжалось это час, кстати.              Уён непроизвольно вздыхает и тянется за пиццей – больше в настолько патовой ситуации ничего не радует. В ноутбуке тарахтит неизвестный видеоролик – он прекрасно справляется со своей ролью и разбавляет напряжённую тишину.              – Мы много раз это обсуждали, – вновь начинает Хонджун. – Тут проблема в желании быть частью чего-то, иметь компанию единомышленников, с которыми можно куда-то выехать и провести время. Всё то, ради чего мы «Хорайзон» собрали, короче.              – А от остального отвыкнуть проще? – брови Уёна сдвигаются к переносице.              – Ага, – кивает он. – Я как-то раз приехал в клубной куртке. Он промолчал, но лицо у него было слишком говорящим. С того раза стараюсь не напоминать о существовании «Хорайзон».              На полу вибрирует телефон – Хонджун тут же его поднимает. Экран ярко горит, демонстрируя ёмкое сообщение от какого-то контакта с сердечком в подписи. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто это.              – Конец моему графику два на два, очередной бармен провалил испытательный, – разочарованно протягивает Хонджун.              – Как вообще ты его прошёл, если это уже третий бармен за месяц, – возмущается такому стечению обстоятельств Уён.              – Сонхва утверждает, что я «смышлёнее этих недалёких идиотов», я считаю, что взял красивыми глазами и только, – пожимает плечами Хонджун. – Ощущаешь уровень проблемы? Он настолько места себе найти не может, что реально ходит на работу по графику и парится за барменов. Да чтоб хоть раз такое было при «СМН»…              – Было бы круто дать им что-то взамен «СМН», – многозначительно отвечает Уён, сминая опустевшую банку в руке.              – В «Хорайзон» позовёшь? – ожидаемо отшучивается.              – Создам новый клуб.              У Хонджуна глаза расширяются в несколько раз. Тело сковывает так, словно мышцы вовсе отказали – вот это по-настоящему неожиданный поворот.              – Ты серьёзно? – не задумываясь он выпаливает главный вопрос.              – Ну смотри, если вопрос в принадлежности к какому-либо клубу и наличии сообщников для выездов, мы можем взять этих двоих, Юнхо с Минги, подбить на авантюру Ёсана с Чонхо, и начало для клуба положено, – голос Уёна звучит поразительно спокойно, будто тут решаются не судьбы клубов, а вопросы о том, что приготовить на завтрак.              – Тебе мало одного клуба, который воевал с «СМН»? Это было первое, второе – ты так боролся за «Хорайзон», чтобы его распустить? – Хонджун прекрасно понимает мотив, но абсолютно не считывает логику в подобном предложении.              – Думаешь, они не договорятся с новой верхушкой «СМН»? А по поводу «Хорайзон»… – Уён пользуется выразительной паузой, чтобы собрать мысли. – Не распустить, а уйти. Всё самое важное мы там сделали, и тоже остаёмся там по привычке, если так задуматься. Защитить клуб в опасности было моим президентским долгом, и я его выполнил, а сейчас и защищать не от кого, и приоритеты слегка перестроились после всего.              Зерно правды в этих словах есть – Уён не помнит, когда в последний раз выезжал куда-то с клубом. Предложения со стороны мемберов были, но в последнее время ему было не до этого: сначала возня с «СМН», потом с Саном – всё это не шло клубу на пользу. А если быть совсем честным, Уён сильно выдохся после гонки за свободу. Создавая клуб, он явно мечтал не об этом, и теперь ему хочется ощущать чуть меньше ответственности на плечах.              – А ещё ты устал, да? – Хонджун будто читает мысли лучшего друга.              – Есть такое, – соглашается Уён.              Так они и приходят к абсурдной идее создания нового клуба, если это «нечто» можно так назвать. На их головы обрушивается ворох проблем: тяжёлые разговоры с Ёсаном и Чонхо, выбор замены на собственные должности, множество организационной волокиты и просто времена ответственных решений. Всё затягивается сильнее, чем планировалось, но так получается разойтись с клубом на довольно позитивной ноте и остаться хорошими знакомыми со многими мемберами. Им возвращают голые косухи, аккуратно сняв с них все нашивки, и единственным напоминанием о «Хорайзон» остаётся папка фотографий в телефоне.              

***

             Уён заваливается к Сану подозрительно счастливым: это не совсем привычно даже для такого позитивного человека. Ещё до того, как уставший мозг умудряется собраться в кучу, несопротивляющееся тело оказывается утянутым вглубь дома. Уён что-то попутно щебечет, разобрать у Сана не слишком получается.              – Тащи сюда что-нибудь вкусное, сейчас начнётся мозговой штурм, – Уён останавливается, пихнув Сана на диван, и начинает рыться в рюкзаке – оттуда доносится шуршание бумаги.              – Что ты опять придумал? – вполне ожидаемо интересуется он.              – Мы создаём клуб, и желательно придумать ему название, – Уён бросает на пол стопку белых листов и огрызки карандашей.              – Ты о чём? Какой клуб? – Сан мгновенно напрягается и окидывает автора идеи самым вопросительным взглядом.              – Самый обычный байкерский клуб, что ты как маленький, – Уён пожимает плечами так, словно происходит самая ожидаемая вещь на планете, и падает на пол около брошенных вещей.              – Отвечай нормально, – выкрикивает Сан, хватая его за ворот футболки, – поднять на ноги худое тело не составляет особого труда.              – Я ушёл из «Хорайзон», а ещё подбил на это остальных своих, и теперь мы можем собрать клуб из восьми человек, если ты уговоришь Сонхва, Минги и Юнхо.              Быстро найти ответ у Сана не получается. Он разжимает кулаки, выпуская из своей хватки заложника, и долго всматривается в лицо напротив. Не совсем ясно, какой из сотни вопросов задавать первым, поэтому озвучить получается самый абсурдный:              – Ты серьёзно? – спрашивает, склонив голову к плечу.              – Вполне, – отвечает с улыбкой и снова опускается на пол. – Не стой как столб! У нас куча дел.              – Каких? – брови опять выразительно поднимаются.              – А, точно, в «СМН» ты на готовое пришёл, – Уён весьма демонстративно закатывает глаза. – Когда клуб создаётся с нуля, нужно придумать название и цвета. В своё время мы это с Хонджуном делали.              – Ну да, логично… – смиренно протягивает Сан, присаживаясь рядом.              – Только ты сначала всех своих подпиши на эту авантюру, чтобы мы зря время не тратили, – делает вполне логичное замечание Уён.              – Как ты вообще придумал сделать… Это всё… – произносит Сан, быстро вытащив телефон и уставившись на контакт первого кандидата на получение столь поразительных новостей.              – Надоело смотреть на твоё унылое лицо, – пожимает плечами Уён и принимается перебирать пустые листы бумаги – нужно чем-то занять руки. – Пришло время возвращать тебе хоть часть того хорошего, что ты сделал для меня.              Сан не поднимает взгляд, пытается скрыть глупую улыбку и бесполезно водит пальцем по экрану телефона. Как минимум это просто очень мило, как максимум – Сан не ожидал подобного поступка от Уёна. «Хорайзон» был его детищем, тем, ради чего он ставил на кон собственную жизнь, и превратиться во что-то более дорогое и значимое было практически невозможно. Сложно представить перестановку ценностей масштабнее, чем эта.              – Пойду с Сонхва поговорю, – Сан медленно встаёт, попутно оставляя отпечаток губ на макушке Уёна. – Спасибо.              – Без хороших новостей не возвращайся, – шутит в ответ.              – Договорились, – смеётся Сан. – На обратном пути захвачу мороженое из морозилки, подумай пока, что ещё можно заказать.              Уён остаётся один в компании карандашей, выводит кривые линии и задумчиво чешет голову – запускает активный мыслительный процесс. Он уже и забыл, какого это – создавать что-то новое, придумывать такое название кораблю, которое обеспечит ему счастливое плавание.              Звонок за звонком, сообщение за сообщением – спустя добрый час Сану удаётся найти подходящие аргументы и доказать друзьям, что предложение вовсе не шуточное. Так в их телефонах появляется самый поразительный чат из восьми человек – раньше им такое и в кошмарах не снилось. Название этому чуду они пока не дают – оставляют автоматическое перечисление имён в пресловутой графе, но Сан и Уён уверенно обещают, что изменят это в ближайшее время. Главное, что им удалось собраться (в поддержке со стороны бывших однопроцентников Уён сомневался больше всего), а с остальным они точно справятся – не впервые.              

***

             С мёртвой точки дело сдвигается ближе к ночи. Испорчена куча бумаги, пара карандашей погрызены Уёном, остатки остывшей еды безжалостно съедены, а опустевшие упаковки разбросаны по полу. Ничего толкового не выходит уже долгое время – Сан невольно зевает.              – Не могу я так больше, – недовольно скулит Уён и разрывает очередной лист. Он с силой отбрасывает уже третий карандаш в угол комнаты и подползает к сидящему рядом Сану – голова сама падает на его колени. – Предложи уже что-нибудь! Это и твой клуб тоже.              – Все мои идеи ты разорвал и раскидал по комнате, – пожимает плечами горе-творец, – других у меня нет.              – Не ври, должно же что-то крутиться в голове! – Уён продолжает возмущаться, хмурит брови и скрещивает руки на груди.              – Подай кусок бумаги, – невзначай бросает он – просьбе подчиняются.              Карандаш, всё это время мирно лежащий за ухом, перемещается в руку. Сан смотрит в белый лист и крутит в пальцах графитовое нечто, а Уён терпеливо молчит в попытке не мешать. Соблюдать тишину таким образом приходится довольно долго – так легко мысли Сану в голову не лезут. Периодически карандаш царапает бледную поверхность и застывает вновь, глаза щурятся, а голова склоняется на бок – так проходит добрых полчаса. Больше всего Уён ненавидит ждать, но приходится терпеть из последних сил – есть ощущение, что именно в этих линиях будет спрятано то, что они так долго искали.              – Ты вряд ли оценишь идею, – Сан откладывает карандаш и в последний раз всматривается в наброски.              – Давай сюда, – Уён дуется, будучи явно не в восторге от подобных слов, и протягивает руку к листу.              Перед лицом возникает простой рисунок – кривоватый сундук, переполненный монетами, цепями, драгоценными камнями и прочими предметами, а над ним полукругом выведена надпись – «Treasure». Уён долго смотрит на очередной вариант цветов клуба, изучает карандашные царапины и мысленно примеряет изображение на будущие косухи.              – «Трэже»… – задумчиво протягивает, пробуя на вкус название. – Почему?              Сан опускает голову и упирается взглядом в чужие заинтересованные глаза. С их первой встречи он успел увидеть в них всё: злость, азарт, колючую обиду и пробирающий до костей страх. В них сменились сотни образов и тысячи эмоций, чтобы сегодня в них сияли звёзды счастья и зрела любовь.              – Потому что ты моё сокровище, Уён.              Тёплый смех разлетается по стенам, словно брошенная на пол гроздь бисера. Он обволакивает и греет, приносит с собой воспоминания и ямочки на щеках.              – Не преувеличивай ты так, ну… – безуспешная попытка отмахнуться.              – Знаешь, что не преувеличиваю.              Рисунок бережно кладут на пол – вот-вот Уён отпечатает его в галерее телефона. У общего чата появится имя, фотография будет незамедлительно выслана всем участникам клуба, а Сан непременно будет задушен в крепких объятиях.              Жизнь байкера невозможна без мотоциклов, но счастье – это нечто большее, чем одинаковые рокеры на спинах.                     

Did you find your treasure?

      

Yes, we have finally found it.

                    

***

             – И что это такое? – не выдерживает Ёсан, нервно топая ногой и упираясь руками в бока.              – Мотоцикл, – уверенно бросает Уён, после того как глушит мотор и стягивает с головы шлем.              Картина живописная: его окружает семь парней с байками, и каждая пара глаз, кроме одной, прожигает чёрный харлей.              – Да я вижу, не дурак, – продолжает стоять на своём Ёсан. – Откуда у тебя, чёрт возьми, харлей?              – Знаешь, они продаются… – начинает отмазываться Уён, но терпит неудачу.              – Он как твоя жизнь стоит! – выкрикивает всё ещё неудовлетворённый ответами Ёсан.              Пока происходит бурный диалог, Сонхва увлечённо наматывает круги вокруг столь поразительного экземпляра, всматривается в каждую деталь и, кажется, о чём-то догадывается.              – Лейтенант, мать тебя, Чхве, объяснись, – заканчивает перепалку друзей Сонхва и переводит взгляд на предполагаемого виновника переполоха.              – Ну подарил и подарил, чего бубнить? – буднично отвечает Сан, будто ничего необычного и вовсе не произошло.              Мемберы удивлённо переглядываются, хлопают глазами и вертят головами то в сторону байка, то в сторону Сана.              – Чтоб ты мне такое подарил когда-нибудь… – разбавляет тишину Сонхва, закатывая глаза. – А говоришь, что мы друзья.              – Давайте выезжать, пока он тут совсем от зависти не разнылся, – Хонджун подталкивает его к байку и тут же перемещается к собственному.              – Вот она – президентская жилка, – смеётся Минги, провожая взглядом красную макушку.              – А я говорил, что у него эта тема в крови. Не знаю, почему меня в президенты «Хорайзон» заделали, – поддерживает Уён, откатывая байк на нужное место.              Колонна выстраивается скромная: во главе президент и вице – Хонджун и Сонхва, следующие секретарь и сержант – Ёсан и Чонхо, за ними казначей и инфорсер – Минги и Юнхо, а закрывают её капеллан и дорожный капитан – Сан и Уён. В должностях не было большой необходимости, но всё же они решили их друг другу присвоить – дело привычки.              Так проходит первый выезд «Трэже»: спокойно и тепло, как и полагается крохотному новоиспечённому клубу. По обеим сторонам дороги бегут шаблонные многоэтажки, и спустя несколько минут восемь байкеров пересекают городскую черту. Монотонный рёв моторов прерывает громкий крик Уёна: выглядывающие из-под шлема волосы путаются из-за сильного ветра, когда он поворачивает голову и с улыбкой смотрит на Сана.              На спинах таких разных байкеров одинаковые рокеры: верхний с названием и средний с цветами. От нижнего рокера было решено отказаться – отсутствие закрепления за регионом сбережёт от нападок однопроцентников.              И их история только начинается.