Твой единственный свет во тьме

Эмоции — психический процесс средней продолжительности, отражающий субъективное оценочное отношение к существующим или возможным ситуациям и объективному миру. Эмоции присущи каждому человеку, но иногда, кажется, что у некоторых они отключены. Хенджин сидел в своей комнате за рабочим столом. Вокруг него все было идеально убрано, и даже рабочий стол в идеальном порядке. Это удивительно, ведь в этот самый момент парень рисует какой-то детской гуашью на листе. Хенджин мокнул кисть в уже грязную воду серо-буро-малинового цвета и взял совсем немного нежно-розовой краски, чтобы «добавить жизни в рисунок». Вообще, его всегда тошнило от этой фразы преподавательниц художественной школы, и сейчас слишком высокий голос из воспоминаний точно бы пищал в голове Хвана. Если бы не большие наушники, в которых почти на полную играли chase atlantic. Музыка спасала его. Хенджин двигал головой в такт песне и губами проговаривал текст, хоть английский и не его сильная сторона. Сделав последние мазки кистью, Хенджин отодвинулся, чтобы полностью рассмотреть свою работу. На листе А4 был изображён Хан Джисон. Его большие глаза смотрели прямо в душу, освещая все внутри искрами. Хван восхищенно выдохнул весь воздух из лёгких, поражаясь тому, как ему удалось передать хотя бы часть всего того, что хранилось в Джисоне. Просто одногруппник, тихий и молчаливый, всегда держится рядом с Феликсом, прячась в безумно ярком свете друга. Он ничем не примечателен, но почему-то именно он вызывает эмоции у Хенджина. Эмоции, которые никто никогда не мог вызвать. Джисона хочется обнимать сотни часов, петь тихие колыбельные и просто сделать своим. Желательно в самую тёмную ночь, где никто не увидит их, где никто не осудит, потому что любовь двух парней отвратительная и неправильная. Так говорили родители Хенджина, так думал он сам, пока не заметил, как взгляд во время пар сам по себе всегда тянется к парню-отличнику в огромной толстовке. Пока не заметил, что на самом деле Джисон улыбается так, что сердце взрывается фейверками. Пока не заметил, что влюбился в парня. - Господин Хенджин, к вам гость, - тихий голос прислуги прозвучал за дверью, но так и не достиг своей цели. Спустя минуту тишины в ответ дверь в комнату Хенджина распахнулась, и в проёме появился высокий молодой человек, сверкающий брекетами на обеих челюстях. - Хван Хенджин! Опять в своих наушниках!? – парень прошёл дальше в комнату и сел на середину кровати, как будто это его комната. – Ну вы посмотрите на него! Ноль внимания на лучшего друга! – он дотянулся ногой до кресла Хенджина и легонько пнул, наконец-то, привлекая чужой взгляд. - Сынмин? Ты давно тут? – Хенджин обернулся и убавил громкость в наушниках, сняв их с макушки и оставив болтаться на шее. - Стал бы я тут сидеть долго? – хмыкнул Сынмин, подгибая ноги под себя. – Опять рисуешь своего ненаглядного, тайный воздыхатель? – Ким вытянул шею, пытаясь разглядеть портрет. - Да, но тебя это не касается, - Хван быстро отложил бумагу на подоконник, чтобы краска высохла и ничего не запачкала. – Чего пришёл? Денег занять тебе? - Господи, мы так давно не общались, что ты забыл? Милый мой, твои деньги мне нахуй не сдались, пока я не потратил наследство своего деда. Я, вообще-то, пришёл тебя повидать спустя месяц! – Ким снова пнул друга, хмуря по-сердитому брови. - Погоди… Блять, точно, ты же улетал в Европу! - Доброе утро, - цокнул Сынмин, закатив глаза. – Совсем голову потерял со своей влюбленностью, - Хенджин подошёл к кровати и лёг поперёк на колени друга. Сынмин стянул темную резинку с волос Хвана, заново заплетая маленький и аккуратный хвост. – Он реально тебе нравится или…? - Не знаю, сложно разобраться в своих чувствах, - тихо ответил Хенджин, прикрывая глаза. – У меня ведь проблемы с этим, - тяжёлый вздох сразу сделал атмосферу тяжёлой. - Просто твои родители мудаки, им следовало заниматься твоим воспитанием, а не делать вид, что тебя не существует, - Мин затянул резинку довольно крепко, отчего из пухлых губ Хёнджина вырвалось недовольное шипение. Ким чуть расслабил хвост на макушке друга. - Не злись на них, - мягко прошептал Хёнджин, продолжая подставляться под руки друга. Немногие могли вот так сидеть на его кровати, вот так перебирать его волосы, вот так говорить с ним. Сынмин был тем, кому Хван безоговорочно доверял весь свой мир. - О нет, я буду. Мне все равно не на кого больше злиться, - плечи парня нервно дернулись, но на лице сияла улыбка. – В любом случае, перестань анализировать свои чувства. Если ты не знаешь, что чувствовать, то отпусти все мысли. Рисуешь же ты не мозгом, а чувствами. Никогда не поверю, что можно рисовать так, используя только мозг. Хёнджин задумчиво хмыкнул, постукивая пальцами по матрасу. Раньше он рисовал исключительно "по учебнику", чётко следуя словам преподавателей. Он рисовал "мозгом", не выходя за рамки того, чему его учили. Хёнджин просто делал все, чтобы родители видели - их деньги уходят не в пустоту. Единственное, о чем они действительно переживали, чтобы их инвестирование денег не прошло напрасно. Родителей не волновал ни сам Хёнджин, ни его самочувствие, ничего, кроме результатов. - Да, ты прав. Без чувств такое не нарисуешь, - кивнул Хёнджин, прикрыв глаза. - Я всегда прав, - Сынмин звонко шлепнул Хвана по пятой точке, смеясь с реакции друга. Хёнджин подскочил на колени, растирая ладонью место, где остался жгучий след. - У тебя все такая же плоская задница. - Эй! У самого-то ничем не лучше! - вспыхнул Хёнджин от лёгкой обиды. - Хочешь проверить? - Ким изогнул одну бровь, подцепляя руками край штанов. - Избавь меня от этого зрелища, - Хван прикрыл глаза и отвернулся. - Ах, прости, тебя же только зад твоего ненаглядного беспокоит, - рассмеялся Сынмин, заставляя Хёнджина краснеть от злости и смущения. - Да ладно тебе, я просто шучу. - А ты бы не замечал красивую фигуру девушки, которая тебе симпатична!? - слишком резко спросил Хёнджин, повышая голос непривычно громко. Сынмин замер на месте, впервые застав Хвана в таком эмоциональном состоянии. - И-извини, я не хотел задеть тебя. Это была просто шутка, - Ким нервно сглотнул, чуть отсаживаясь от Хвана. Хёнджину в моменты, как этот, не нужны были касания. Они наоборот могли обернуться не самыми приятными последствиями. Хёнджину нужно было пространство, в котором он мог дышать свободно. - Вау, этот Хан Джисон действительно потрясающе влияет на тебя. Я столько эмоций от тебя за все время нашей дружбы не видел! Хёнджин сделал глубокий вдох и медленный выдох, как учил психолог. И хотя Хван уверен, что тот мужчина был проплачен родителями, чтобы сеансы Хёнджина и все упражнения в итоге были направлены на подавление слишком ярких эмоций, он все равно пользовался его советами. - Мне все равно не быть с ним, - Хёнджин лёг на спину, зачесывая волосы назад. - Он не хочет даже рядом меня видеть, сразу бросается. - А чего ты ожидал, когда совсем недавно доебывал его по поводу отношений с тем старшекурсником, - Ким невесело хмыкнул, поднимаясь с кровати Хёнджина. - Ты всё ещё уверен, что они не встречаются? По-моему, по ним все очевидно. - Пока лично от кого-то из них не услышу - не поверю! - Хван ударил по матрасу, на что Ким только закатил глаза. Должно быть, Хёнджин единственный ничего не замечает. Насколько же он увлечён Джисоном, что не видит никого рядом? Сынмин подошёл к фортепиано, которое стояло в углу и использовалось как полка под книги уже десятилетие. Ким лишь один раз смог сыграть на этом инструменте, когда Хёнджину было совсем тяжело. В тот дождливый вечер Хёнджин почти заплакал на глазах у друга, но все равно не мог позволить себе излишних эмоций. Тогда Сынмин решил, что музыка сможет отвлечь Хвана, ведь он постоянно ходил в наушниках дома. Должно быть, он чувствовал себя в безопасности, слушая музыку. Поэтому Ким хотел создать атмосферу, в которой Хёнджин чувствовал себя комфортно и безопасно. В тот вечер с панели клавиш фортепиано впервые смахнули пыль, и мягкая мелодия разлилась по комнате, наполняя чувствами изнутри. Прямо как в тот вечер, Сынмин играл ту же мелодию, напевая слова детской песенки. Сияй, сияй, маленькая звёздочка. Хёнджин прикрыл глаза рукой, тяжело выдыхая весь воздух через разомкнутые губы. В носу неприятно защипало, а в горле начал скапливаться противный ком, мешающий дышать. Как я жажду узнать, кто ты! Слова песни проникали под кожу Хёнджина, пронизывая каждый сантиметр тела. Маленькая слезинка скатилась по скуле, но Хван быстро вытер её. Он шмыгнул носом, стараясь сдерживать судорожные и всхлипывающие звуки. Ты так высоко, над всем миром, Хёнджин никогда не мог понять, почему именно эта песня вызывала слёзы. Разве она не должна быть весёлой? Хван всегда считал, что это из-за голоса Сынмина. Ким прекрасно знал, как управлять связками, чтобы издать кристально чистые ноты. Да, это все мастерство Сынмина, Хёнджин просто-напросто слишком впечатлителен по отношению к творчеству. Ты как алмаз в небе. Хёнджин совсем не хотел услышать эти слова в свой адрес от родителей или от...Хан Джисона, который, кажется, терпеть не может Хвана. Хан Джисон уже нашёл свою луну, и даже самая яркая звезда в лице Хёнджина не сможет заменить её.