С того света в чьи-то грёзы.

За окном пасмурно и серо, мрачно даже, хотя только середина дня и недавно было солнечно, да так, что вся пыль в кабинете светилась под яркими лучами и мешала сосредоточиться. В конце концов, на это Мин старался никак внимания не обращать. Из-за своей дотошной натуры, Юнги сутки убивает на работу, на чертежи, которые перечерчивает уже раз пятидесятый, а дедлайн уже на этой неделе, но перфекционист в Юнги только прогрессирует и не позволяет оставить всё, как есть: ему хочется, чтобы директор восхищался им, чтобы все были в восторге от Мин Юнги, как и всегда. Хотя, Намджун – начальник и друг Юнги – в восторге каждый раз, когда видит самый черновой вариант. Они с Намом близки довольно давно и Юн еще не пожалел о том, что однажды столкнулся с, тогда ещё, уличным мерчендайзером. Намджун заботлив и горой за Юнги, но Ким готов прибить друга за его сумасшествие, ведь Юнги только предлагает варианты планировок и технических решений, а за ним сидит еще ряд людей более узких специальностей, которые еще тысячу раз переделают за Мином его же чертежи, но на это архитектор только рукой машет и всё ещё тратит время зря ради похвальных слов от начальства. Рабочий телефон мерзко вибрирует на столе. Юнги сквозь маты и раздражение поднимает устройство и смотрит – Намджун. Сейчас опять он будет душнить об отдыхе... Юнги и сам понимает это, но процесс работы так затягивает, что заставляет забыть обо всяком отдыхе. – алло? – холодно произносит в трубку Мин, уже показывая, что в курсе о предстоящем разговоре. – привет, дружище. У меня к тебе новость. – несколько оживлённо произносит старший по возрасту, и шуршит какими-то бумагами на фоне. – меня заставляешь отдыхать, а сам работаешь в субботу – смеет перебить Юн и усмехается. Плечо прижимает телефон к уху, а свободные руки тянутся за портсигаром. Дым тянется через фильтр и попадает в легкие владельца. Мин Юнги задумчиво теребит тело сигареты меж пальцев и продолжает слушать коллегу. – я уверен, что ты с утра в бумагах, а мне пару минут назад позвонили из конторы. Если в понедельник сдашь чертежи, то тебе обеспечен план от дочерней компании стоимостью 30 000 долларов. Они знают, что ты хорош, и хотят забрать тебя под своё крыло. Половину суммы сразу на руки, если согласен. Господин Сокджин договорился, что процентов с тебя не возьмут. – Намджун замолкает в ожидании признаков жизни по ту сторону линии, да клацает мышкой где-то на фоне. – нет, Намджун, я еще не закончил с торговым центром. – ты идиот, Юнги. Ты понимаешь, какие будут капать, если убедятся в твоём профессионализме? Ты знаешь, сколько полный проект стоит? – не знаю и знать не хочу. Не хочу ничего менять. Намджун бьёт себя по лицу. Слышны звуки зажигалки – Ким закуривает. – ладно, – продолжает коллега, – нет– значит нет. Ты хотя бы скажи, когда ты собираешься уйти в отпуск? – не знаю. План не готов ещё. – слушай, блять. Я тебя уволю завтра же, если ты сейчас не оставишь рабочий стол в покое и не посмотришь котят на ютубе. – бред. Я не буду заниматься этой хренью. Трата времени. – я сокращу срок и тебе всё равно придётся сдать чертежи в понедельник. – сокращай. – вальяжно, с ноткой безразличия отвечает Мин, пока на том конце провода уже пожар: жопа Джуна воспламеняется с новой силой, он уже не знает управы на своего друга. – твой постоянный стресс никуда не уйдёт, если ты продолжишь жить в работе. До понедельника, дружище. Ким уже сбросил, но в воздухе витает тревога от ощущения его присутствия. Это частое ощущение в жизни Юнги и он уже привык. Резко чувство лени и усталости посетило Юнги, будто его Намджун проклял. Архитектор не устоял перед отдыхом, затыкая своим самолюбием чувство гордости, что так и кричит Мину: "нет, ты должен делать всё назло Намджуну! Ты не должен идти у него на поводу!" Ютуб открыт, поисковая строка уже ждёт, пока Юнги что-то да напишет. Немного подумав, он вспомнил о любимом занятии – рисовании. Он часто писал что-то абстрактное в молодости и эти яркие картины всё ещё висят у Мина в кабинете. Первое попавшееся видео загипнотизировало парня и он, кажется, влюбился с первого взгляда: парень по ту сторону писал легко и непринуждённо; его нежные и аккуратные руки скользили по большому холсту, а за кистью оставались следы, создающие по частям очередной шедевр юного трудяги. Холст большой, а художник маленький потому Юнги умилялся с бегающего вокруг картины Хосока с лестницей в руках. Мало того, что художник трудолюбив, он ещё и безумно красив: игривые огненные кудри и россыпь веснушек заставляли влюбиться снова и снова с каждым просмотренным видео; лазурная синева игривых глаз затягивала, а хитрый прищур и скромная улыбка этого солнечного парня вынуждают выть от желания быть там, рядом с ним, и нежить его невероятно мягкие щёчки. Кажется, никакая тревога не коснётся Юнги, если он будет с ним. Время 21:37 На лице улыбка, а в заметках напоминалка "посмотреть "hopeart"". Отныне, он будет практиковать Хосокотерапию каждый вечер, перед сном, в попытках отогнать навязчивые мысли. *** Бурные будни вновь начались, а Юнги, кажется, немного ожил после проведенных с Хосоком выходных. Об этом кричат еще не высохшие после душа волосы, не совсем опрятный вид (когда обычно перфекционист Мин вылизывает себя до пяток) и легкая улыбка на лице. В их офисе за полчаса до начала рабочего дня уже во всю гул и болтовня, стук каблуков и стеклянных дверей, смех, шум чайников и кофемашин. В общем, жизнь кипит. Юнги же, гордый своей проделанной в последний момент работой, идёт к Намджуну и Соку, чтобы одному отдать всё материалы, а второго просто послушать, ведь есть какие-то новости. Оживленный и с улыбкой на лице, Юнги плечом открывает дверь и врывается к начальству. В его руках три чертежа разных масштабов, папка с бумажным техпланом и планшет, где всё то же самое, но в электронном виде. – ну что, холопы, зачем звали? – со смешком произносит Юнги в ответ на серьёзные лица. – напомнить, кто на кого работает? – Сокджин невозмутимо откидывается в кресле и хитро наблюдает за Мином. – вы на моё самолюбие. – Юнги слышит в ответ тишину и булки сжимаются. Кажется, Кимы не в настроении и его ждёт серьёзный разговор. Что он успел натворить за выходные? Мин догадывается. – Ты отказал Намджуну позавчера. Почему? – а зачем мне это? – ты довольно важный сотрудник в нашей кампании, к тому же, наши успех и репутация тебе не безразличны, значит, будь любезен, прими предложение. Я тебе увеличу оплачиваемый отпуск. Консерватизм Юнги усиленно пытается заткнуть здравый смысл. Парень привык жить так, как живет уже много лет: работа с 8 до 21, а потом дома до трёх утра; непонятное питание, отпуск раз в год на неделю и то, чтобы посетить родителей. Ему не хочется выходить из зоны комфорта, но здравый смысл пытается докричаться, ведь такие большие деньги не падают с неба. Пузырь Юнги уже пошатнулся, когда он зашел в ютуб и когда ему сократили сроки на неделю. Мнётся на месте и не решается Юн, но Намджун прерывает раздумья. – Юнги, ничего не поменяется, я обещаю. Ты также будешь работать со мной в кабинете. Ты всё ещё сможешь ходить на работу сюда; мы обеспечим тебе условия работы, только согласись. Это очень важно для всех нас и для тебя, как для коллеги, с которым мы уже семь лет вместе. Я могу положиться на тебя? – я уже сижу в ютубе, так что... ладно, уговорил. Кажется, Намджун сияет не столько от согласия Юнги, а от того, что Юнги покорил современные технологии. Мин находит это забавным и неловко отворачивается, стараясь сдержать смех, что так и рвётся наружу. Всё же в душе вновь селится тревога от одной мысли о, пусть даже незначительных, но изменениях. К вечеру Юнги осознал, отчего всё-таки ему так тревожно, когда получил уведомление о просмотре видео Хосока. То, сколько чувств вызывает всего один человек, удивляет и волнует Юнги. Он отложил телефон и уткнулся в монитор компьютера. Графитовые стены, дорогой стол из темного стекла, который выдержал уже многое, теплая серая доска, по которой Намги обычно ходят в носках, и огромные окна, лучи солнца из которых утром будят Юнги и мотивируют работать, а сумрачная тьма шепчет: "пора домой". Фарфоровые руки замерли над клавиатурой, а пустой взгляд устремлен в уже давно спящий монитор. – Юнги! Очнись, чертила! – слышит Мин из глубин подсознания и дёргается. Как долго он так сидит? Он потерян во времени и не понимает, где был секунду назад. Намджун продолжает дозываться до коллеги и бежит за водой, когда тот подает признаки жизни. – что это было? Извини, я просто.. ужас, я задумался.. – с осторожностью, трясущимися руками, парень забирает стакан у Кима и немного отпивает. Глаза жжёт – он не моргал. – я не знаю, я зашел минут десять назад, подождал, но ты всё сидел... не переживай. – он уже не выходит из моей головы. Я слишком много думаю о нём. И тут Нам засветился, улыбаясь невероятно нежно и с интересом рассматривая растерянность в глазах напарника. Он задаёт немой вопрос, на что Мин отмахнулся и забегал глазами. Нет, слишком рано, чтобы кто-то кроме Юнги знал об этом. – это так... новый знакомый, забей. Потом поговорим. Мин срывается с места, стягивая со стола портсигар. В голове прояснилось всё, о чем думал Юнги: он думал о Хосоке, он думал о том, как хочет коснуться этих нежных рук и ювелирной работы пальчиков; он хочет развязно пройтись рукой по этой чертовски незамысловатой шее и поцеловать... Куда угодно поцеловать, только бы сделать это с ним. Юнги стал одержим человеком из видео всего за два дня. Он боится знакомиться с этой наградой всей Миновой жизни, но то, как сильно хочется Хосока рядом – не передать. В телефоне открыт канал юноши, на баннере его улыбчивое лицо, а на аватаре – автопортрет. Юн находит почтовый электронный адрес и, докурив сигарету, возвращается к компьютеру. Работы на сегодня хватит – самое время заняться чем-то более важным. В кабинете уже никого нет: Намджун ушёл домой, свет потушен, ключи на столе, но Мин не собирается уходить домой, где его всё будет отвлекать и тревожить. Он не уйдёт спокойным, если не отправит хотя бы одно письмо на адрес Чона. Ручка клацает в руке мужчины, перед ним пустой тетрадный лист, который ждёт, пока хозяин соберётся с мыслями и не сделает первую черновую запись.