С того света в чьи-то грёзы.

Уже прошли часы с того момента, как Юнги сел за свой рабочий стол и стал писать Хосоку. Телефон уже множество раз напоминал о том, что пора домой, но Мин сознательно игнорирует и отключает звук. Он обещал себе прийти сегодня пораньше и немного быстрее лечь спать, но что-то идёт не по плану и у парня в приоритетах завладеть вниманием такого невероятного Хоупа. Лист уже заполнен эмоциональным и, вроде бы, удовлетворительным текстом. Мин быстро пробегается по содержанию и воодушевлённо перепечатывает всё с листа в электронное письмо. Ещё сотню раз нервно перечитав всего пару предложений письма, он, содрогаясь, жмёт кнопку "отправить". Теперь в его жизни настал мучительный этап ожидания, который съест Юна изнутри окончательно.

***

Серое утро. Ледяные струи воды льются на обнаженное тело мужчины. Стекающие капли оставляют за собой легкие следы и тут же смешиваются с гелем для душа с ароматом кофе, который Юнги медленно, с некой лаской, распределяет по телу. Ему жарко и даже ледяной душ не спасает Юнги от пожара внутри. Ему снился он – тот самый Чон Хосок, который, видимо, не даст больше выспаться. Руки плавно спускаются с груди к пупку, а потом резко возвращаются к ключицам, шее и щекам. Юнги облизывает два пальца, поглаживает другой рукой шею, блажит соски. Резкая мысль о Хосоке с ним в постели словно током пробивает всё Миново дрогшее существо и он распахивает глаза, игнорируя воду, что, то и дело, затекает в глазницы. Мин чувствует возбуждение и уже не может скрывать то, что этот парень влечёт его; что он бы хотел с ним многое и что он не даёт спать уже неделю. Мужчина чувствует себя ужасно грязным, когда в его мыслях всплывает что-то развратное, где в главной роли Чон, но Юнги старается отгонять все эти гадкие и до ужаса пошлые думы от себя. Для него Хосок, в первую очередь, спасательный круг, не дающий утонуть в рутине вновь, так что Мин скорее смывает с себя гель и выключает поток воды. Карандаши, линейки, ручки, ватман и полная идей голова – Мин Юнги есть, чем заняться сегодня, и он непременно отвлечется от всего и от того, что Хосок уже неделю не отвечает на письма. Письма. Вновь сильнейший удар получает бедный Мин. Он совсем забыл, что тогда всё-таки отправил письмо блоггеру. У него остолбенение и из шока выгоняет только кипяток, что льётся из краёв кружки, растекается по столу и огромным потоком стекает на обнаженные ноги Юнги. Расстроенные маты разносятся по просторной квартире эхом. Руки дрожат и, кажется, вот-вот уронят чайник, но Юн находит в себе силы поставить его на станцию; полный бокал всё ещё стоит там, где его оставил хозяин, а сам Юнги нервно разыскивает аптечку, заглядывая везде, где можно, чтобы скорее обработать волдыри на пальцах. Всё на свете проклинает, прокалывая эти пузыри через боль, ругается, когда обеззараживает и бинтует. Дикая боль нервирует и настрой на работу как рукой сняло, зато теперь в больной головушке вновь мысль о письме Хосоку. Заметки в компьютере заполнены обращениями к Хосоку, глаза бегают по письмам и Юн одно за другим остервенело отправляет на заветный адрес. На первое отправленное солнечному мальчику письмо ответа всё так же нет и значит нужно больше писем! На этом моменте парень окончательно захлебнулся в Хосоке и словно в бреду спамит, спамит, спамит... в какой-то момент его просто вырубает и мужчина просыпается уже лбом на столе. Он теряется в пространстве, не понимает, что происходило до потери сознания, кажется, потеря рассудка... звонок Чимина спасает Юнги и он хватается за трубку как за последнюю надежду на жизнь. – господи, хорошо, что ты позвонил... – чуть ли не сквозь слёзы произносит перепуганный архитектор. – что-то случилось? Я просто должен был пригласить тебя на вечерние посиделки. Там будем мы с Намджуном и выпивка. Ты как, согласен? – да, думаю, что да, я приду.. – Отлично! Ты только не волнуйся сильно, что бы не случилось... расскажешь всё вечером, хорошо? – иди нахер со своей заботой, до вечера. И Мин растерянно бросает трубку. Угнетающее предчувствие селится в голове и никак не покидает. В животе волнительные бабочки крыльями стенки желудка царапают, во рту сигарета жжёт горло дымом. Небрежно надетая куртка защищает замерзшего Мина от дождя, а размякшие кроссовки уже не спасают от ледяной воды. Бутылка соджу уже идёт в ход и да, Юн решил выпить заранее, чтобы расслабиться, игнорировать непонятный бред в голове. Если бы Юнги месяц назад сказали, что он будет сходить с ума из-за всего одного маленького человека, то он бы не поверил, но сейчас, когда ему говорят это целых два близких человека, он верит и подписывается под каждым словом, потому что то, что было часами ранее – не нормально. И то, что было неделю назад, тоже. – я просто очень сильно влюбился. До сумасшествия. Потому что давно не имел отношений и... Выпитые Мином бутылки вразброс валяются возле самого Мина. На фоне играет какой-то сериал, который смотрели друзья, в квартире Чимина стоит перегар, спровоцированный сегодняшним пристрастием Юнги к пиву и сигаретам. Он вылил на Намминов всё, что беспокоило его уже долго, потому что понял, что если не сделает этого сейчас – пропадёт. А Намджун уже был в курсе всех дел и всей серьёзности ситуации, когда в прошлый вторник пришёл на работу раньше Юнги и увидел не выключенный компьютер с письмом и исписанные листы. Тогда-то он хотел помочь дорогому товарищу и втянул Пака в поиски информации об этом загадочном Чон Хосоке и нашли то, чего находить не хотели. Хосок мертв. Его изнасиловал и убил серийный маньяк месяц назад и, на самом деле, дело было нашумевшим, да и маньяка нашли вскоре, жаль, Хосок об этом уже никогда не узнает.. Но Юнги узнал бы, не будь он отдалён от новостей и погружен в работу тогда, а сейчас он до беспамятства влюблён, а друзьям придется сообщить ужасную новость. Страх. Они боятся говорить Юнги, потому что он не переживёт. Чимину кажется, что в этот раз он действительно был бы готов к отношениям, но, вместо счастливого конца, за углом ждёт боль, и мир Мина вот-вот просто рухнет. – и..? – вытягивает из Мина Намджун и заглядывает под челку друга. – хуи. Он невероятный. Он нереальный. Таких не бывает. – таких правда не бывает. – вы не понимаете! Он... он стал моим всем: моим отдыхом, моей усладой, моей целью в жизни.. я просто мечтаю, что он однажды ответит на моё письмо и мы погуляем с ним, я обниму его... Друзья переглянулись между собой и Чимин с тяжестью выдыхает. – Юнги.. ты правда так сильно влюбился? Ты точно уверен, что это реальные чувства? – я хочу защищать его, хочу помогать ему, заботиться о нём.. любить просто так... это приятно! – эх, Юнги-Юнги, где ты был месяц назад.. – Пак чувствует холодный взгляд на себе и поджимает губы. Ему трудно просто взять и сказать Мину, – мы... Юнги, тут такое дело.. ты только сильно не переживай, – дрожащими губами сообщает парень, подсаживается ближе и берет мужчину за руку. Юн заметно расслабляется, не подозревая, что его сейчас ждет, – Хосок погиб месяц назад.. Пустота. Юнги чувствует только то, как его заполняет пустота. Он этой пустоте, кажется, отдал всё самое ценное и сокровенное. Пустота наступает, но Юнги отрекается от неё. – ты врёшь. Ты просто не хочешь, чтобы у меня были отношения снова! – Юнги, он мёртв, уже сожжён в прах и его больше никогда не будет! Его больше нет, Юнги, я прошу, забудь про него! Просто забудь, будто его не было никогда... – но он был.. – нет, больше его нет. Нам было больно узнать об этом, но мы должны были сказать тебе. – НЕТ! Пьяный Юнги постепенно закипает и взрывается, как атомная станция. Всё будто в замедленной съёмке: Мин бьёт бутылки, разносит на осколки по всей квартире, шатаясь, крушит всё, что стоит, лежит – не важно! Он уничтожает каждое на своём пути: будь то посуда, которую он безжалостно разбил о стену, будь то вазы с цветами, которые полетели в стену и стали не более чем горка стекла; или техника, которую Мин молотком вдребезги сокрушил. Он в ярости и обиде, его словно предали. Он в безысходности пытается заполнить эту наступающую пустоту злостью и слезами, а друзья только с болью смотрят на то, что творится перед глазами. Намджун одёргивает Мина, не выдержав. Руки ему выкручивает, кричит на него, приводит в адекватное состояние, но всё, чего добивается – это громких слёз. Юнги рыдает в плечо другу от душевной боли. Эта надежда на что-то хорошее так быстро испарилась, даже не успев начаться. Юнги больше не видит смысла существовать. – мне нужно домой. – вырывается пьяный Мин из хватки Кима и с усилием покидает квартиру.

***

Юнги плохо, он навзрыд кричит от боли, он шерстит интернет, вновь и вновь не веря собственным глазам. Его Хосок умер? Нет, такого быть не может, но в новостях до сих пор появляются свежие статьи по делу Чон Хосока, да только Мин всё равно не верит. И, кажется, не воспримет это за истину никогда.