Персонаж N

начало

      Синее небо с редкими облаками, виднеющийся месяц сквозь крону зелёных деревьев. Две пары кед шаркают по асфальту. Металлический звук и юноша нагибается к черному, совсем новому, ещё чистому асфальту. Поднятый с пола предмет быстро оказывается в рюкзаке за его спиной, а молчаливая дорога продолжается.       Взгляд из стороны в сторону. Каждую минуту рассматривается новая, для других людей совсем незаметная, мелочь. Странные надписи, знаки, балконы зданий, наклейки, окна, ведущие в никуда, шумный транспорт. И люди. Разные, в компаниях и одинокие, яркие и совсем серые.       Звук закрытой за спиной двери, оставленная за ней обувь. Неуклюже одет, словно десятки раз зашивал одно и то же место и чумаз, на руках пятна неизвестного происхождения. Странные царапины на пальцах. Каждая такая мелкая, кажется, что не имеет значения, но снова лишь для других. Он же всегда будет находить в своей голове объяснение для каждой.       Стеклянный взгляд в зеркало, словно был очень тяжёлый день. Казалось, что этот взгляд пытается увидеть что-то новое. Изменения в синяках под глазами или новый изъян на щеке. Но если бы кто-то смог посмотреть со стороны... Это кто-то явно бы увидел, что взор совсем мимо, как то самое окно в никуда.       В том же зеркале каждое утро отражалось обнаженное тело с никому не известными рисунками или надписями. Об этом не было слов, но казалось, что их никто никогда не видел. Или почти никто. Только он сам, перед и после звуков воды и осадков пара на только вчера вымытом зеркале. А на краях белой раковины в каплях проточной воды всегда оставались два серебряных кольца и горный хрусталь на тёмной тонкой нитке.       Шум поезда и конец платформы. Приятный прохладный ветер, смело развевающий тонкую хлопковую рубашку и ещё влажные с улицы волосы, многочисленный поток людей. Обычная для моего героя картина, но исключительно по вечерам. Все тот же взгляд на надписи и витражи стен вестибюлей. Каждый вечер одной и той же дорогой, изредка выбирая путь покороче, чтоб через тёмный парк возвращаться домой. В тёмный пепел, почти графит с красной крышей. Приветствуя и прощаясь с маленьким и довольно чудным садовым гномом, что-то держащим в руке. Каждое утро и вечер мимо одинокого, старого, большого дуба. Засветло, редко торопясь проходя мимо, а в сумерках в уютном гамаке, размышляя о новых идеях или рассматривая созвездия, лишь изредка поднимая указательный палец все с тем же серебряным кольцом в небо.        И лишь когда вдалеке начнёт светать, он отправится в спальню. Из своей мастерской или с прохладной улицы, редко с последней допитой кружкой чая он уйдёт с кухни. Зашторит большое окно и ляжет в тёмную постель. Редко один, да и вряд ли в одиночестве.

конец