Персонаж N

      «Я тоже когда-то был самоубийцей. Я тоже лежал в окровавленной ванне И молча вкушал дым марихуаны»

      Странной формы лед, треск из мокрого по краям стакана. Холодом по кольцу до кончиков пальцев. Это лето закончится не в среду, а осень так и не распахнет руки для меланхоличных объятий в пледе около подоконника. Будь, что будет. Улицы все также переполнены знаками, мелкими наклейками, фреской или мозаикой у крыш домов. В центре все также повороты направо с главной дороги, обувь все также стирается под пяткой в коротких носках. И под мыском ботинка все так же шумит металл. Однажды записка маркером не сотрется, останется бледнеть на столе, мозоля глаза, а картина накренится углом к полу, когда губы в гуаши потрескаются окончательно.       Я тоже когда-то обувался и шел. Шел, шел и шел. Так быстро и стремительно, словно хотел обойти все улицы на карте, будто был шанс открыть новую, о которой никто ранее не знавал, и жили бы там неизведанные человечеству существа. А я был бы первым, кто их нашел. Был бы первым, у кого был шанс рассказать о них всему миру. Но не стал. Определенно промолчал бы. И молчал бы и дальше. Разучился бы уже говорить, но не стал бы пробовать написать. Просто улыбнулся бы приятной удивительной встрече на повороте с главной дороги, где странная церковь и высокие ворота, и пошел бы дальше. Шел бы и шел. Не важно, куда в конечном итоге стоило бы прийти.       В холод не стал бы сидеть дома. Не стал бы кутаться в одеяло и считать дни до момента, когда это могло бы закончится. Не стал бы думать, куда записать самые важные мысли, хранил бы все в голове, а на бумаге оставлял бы место только для рецепта блинов, например. Знал бы, когда нужно улыбнуться, а когда отвести взгляд. Когда промолчать и прилечь на лавочке в парке, а когда прожужжать все уши. И теперь знаю, но уже и не важно.       Покупал бы билет на концерт среди ночи и никогда бы не подумал сдавать. Бежал бы по дороге крайним летним утром, когда уже пахнет осенним дождем, даже если жарко, даже если в четверг. Писал бы страницами. Строка за строкой в бессвязный текст со странной ассоциацией минувших дней, хотя давно уже нет закладки. Давно уже нет никого, кто мог бы уловить мимолетный смысл слов, сложенных в предложения с намеком на связный текст. А я все сидел бы у пруда с обгоревшими щеками. Сидел бы и ждал, словно кто-то придет. Даже если солнечный утренний май, сменил бы прохладный дождливый. Но ты не придешь. Да и не жду я на самом деле. И не я это уже вовсе.