Одуванчик
11 августа 2021 г., 18:00
Морозное, но на удивление ясное утро. Рэймонд, стоящий рядом, кутается в тёмно-синюю куртку и тихо завидует Джексон, которая замотана в даже на вид мягкий шарф и явно не боится заморозить уши и щёки. Мужчина совсем не предполагал, что его короткая вылазка в центр города ради получасовой встречи с одним очень нужным человеком, который умеет проводить многомиллионные сделки так, чтобы о них не прознал никто, довольно резко перетечёт в прогулку с Джексон по правую руку. Надо подчеркнуть, что пешую, и его верный лексус сиротливо остался на парковке (хорошо, что он оплатил несколько часов сверху).
Женщина задорно выстукивает каблуками по асфальту, довольная и будто бы светящаяся изнутри. Рэймонд, пытаясь угадать причину такого хорошего настроения, не находит ни кольца на безымянном пальце, ни растений в руках (давным-давно он помогал таскать ей все эти горшки из магазина в квартиру, теперь же она разбирается со всем этим сама, чему он одновременно рад и нет), ни чего-нибудь ещё. Может, дело в том, что вчера Величие выиграл скачку, а, может быть, просто сегодня удачно сошлись звёзды. Или ей посчастливилось выспаться.
Если последнее, то он завидует ей чёрной завистью.
Её пальто песочного оттенка красиво смотрится в тёплых лучах солнца, столь редкого для Лондона в этом месяце. У неё с собой нет ни сумочки, ни какого-нибудь клатча, и Рэй удивляется этому: обычно она неразлучна с понятными только женщинам обязательными вещицами: начиная от помады и заканчивая не пойми зачем ей нужной отмычкой. Она идёт легко, будто ничего не весит и гравитация ей неведома. Полная сил и такая живая, что он тоже невольно заражается этим, радуясь, что она наконец скинула с себя серость. Ему кажется, будто его греет не солнце, а Джексон.
А ещё он думает о том, что видел её такой непростительно редко. Особенно в последнее время.
— И всё же, что ты делаешь в центре? — глянув на наручные часы, убеждается, что ещё слишком рано для встречи с Микки и слишком поздно возвращаться с какой-нибудь вечеринки.
— Гуляю, Рэй, — улыбаясь, доверительно сообщает она.
Ладный стук каблуков по асфальту заставляет таки мужчину выправить и шаг, и осанку. Рэймонд и не против, наоборот, поймав несколько заинтересованных взглядов на Джексон, а после нахмуренных — на себе, раздувается внутри от мужской гордости. Моё и всё.
— У тебя такое хорошее настроение…
Женщина договорить ему не даёт, повернувшись к нему, тут же говорит:
— Считай, я столько лет провела бок о бок с растениями, что сама стала фотосинтезировать. А солнца сегодня больше, чем обычно, вот поэтому цвету и пахну. И тебе советую, одуванчик.
О, то самое прозвище. Значит, она точно в хорошем настроении, раз вспомнила дело двадцатилетней давности, когда Рэй подстригся слишком коротко, и волосы магнитились ко всему, чему только можно и нельзя. Тогда-то Микки и подарил ему отличную баночку глины для укладки. С тех пор Рэймонд ею и пользуется.
Они ходят так по городу ещё с добрых полчаса, пока уши Смита не становятся локально красными и женщина, заметив это, тащит их в ближайшее кафе. Они выделяются на фоне посетителей хотя бы тем, что впервые здесь, а сидящие люди явно завсегдатаи этого места (время не для час-пика, да и на кассе по-приятельски общаются продавец и какой-то мужчина). Рэймонд, как всегда, первым делом сканирует местность на «пригодно-нет», и Джексон, уже зная, что он останется довольным чистотой этого небольшого заведения, идёт к меню. Протирая запотевшие очки, Рэй шагает вслед, чуть подслеповато щурясь. Она первой заказывает облепиховый чай, давая мужчине время на выбор (это всегда занимало не пять минут, а порой и не десять).
Сидя за небольшим чистым столиком рядом с панорамным окном, они тихо переговариваются между собой. Рэй, всё же сняв очки, потому что те постоянно запотевали от пара, идущего от горячего и явно свежеприготовленного кофе, сразу становится будто бы моложе. Джексон, скинувшая новое пальто, теряя слой брони, истончается.
Рэймонд совсем не скрывает, что наслаждается неожиданной передышкой: погреться сразу и о горячие бока чашки, и подставить всё тело под тёплые лучи солнца — он уже и забыл, как это приятно. А ещё просто говорить обо всём и ни о чём одновременно. О футболе и новинках кино, о том, как Джексон чуть не цапнула за ногу мелкая собачонка какой-то там леди. О том, как Рэй несколько дней назад пересчитал ступеньки лестницы на одной из ферм своим копчиком. О слишком вкусных пирожных жены Банни и о том, как жалуются на лишние калории из-за этого Фрайзер с Дэйвом. О том, как однажды во время ливня крузак Джексон встрял посреди просёлочной дороги, и как Рэймонд с Фрайзером пытались вытолкать его с ещё несколькими пришедшими помочь мужиками. Изговнялись все с ног до головы, но в итоге вытаскивал их хрен пойми откуда взявшийся трактор (с тех пор сорванная защита с днища машины так и осталась где-то там (кажется, её остатки упёр один из мужиков, но тогда было не до этого)). В общем, им всегда было, что вспомнить.
Были и не очень забавные для трезвой головы воспоминания, но во время самого процесса можно было обхохотаться до нехватки кислорода. Например, заигрывания Майкла с официанткой, которая после залепила ему такую оплеуху, что след не сходил несколько дней. Или как очень нетрезвая, но очень счастливая Джексон участвовала в родео на механическом быке и заняла первое место. Тогда на крик мужика «а меня объездишь?» Рэй отреагировал как не очень адекватный парень: вломил тому с размаху так, что выбил и мужику пару зубов, и себе костяшки. После учился писать левой, но, слава богу, всё обошлось и надобность в этом отпала.
Сейчас глаза Рэя светлые из-за падающих на его лицо лучей. Сейчас у него мягкая борода и морщинки в уголках глаз, он выглядит довольным, но всё равно собранным. Но Джексон помнит его и другим: пьяным и укуренным, уязвимым настолько, что не по себе. Стакан с водой из её рук он не принимает, отказывается, отворачиваясь и со второй попытки, и с пятой. Смотрит недовольно, зыркает чёрными, практически без радужки, глазищами. А в соседней комнате копошится Майкл в поисках одеяла, но судя по грохоту, находит только торшер. Когда в очередной раз сидящий на полу Смит мотает головой, как сонный старый пёс, она еле сдерживается, чтобы не выплеснуть ему всё в лицо. Вместо этого она смазанным, потому что сама выпила не мало, пусть и не затягивалась, и в проекте лёгким, но по факту — вовсе нет ударом прошлась ладонью по его гладкой щеке. И почему-то замерла, так и не отняв руки, наверное, испугавшись за свою жизнь. Глаза Рэя будто бы почернели ещё больше, но вместо ответной агрессии он тихо простонал, очевидно не соображая, что вообще творит. Этот звук ошпарил её, проник глубоко в подкорку и совершенно не отрезвил. Рэй, такой дохера опасный, с кучей загонов и тысяча и одним тараканом в голове, вдруг прижался к её враз похолодевшей ладони и смотрел так, что хотелось его обнять и защитить от всего, и одновременно добить, чтобы не мучился. Вместо этого она аккуратно, едва касаясь кожи, очертила скулу и, глядя в эти бездонные обдолбанные глаза, поняла только то, что даже сквозь алкоголь в крови на волю пробивается горячая любовь. Что она не воспользуется его состоянием и тем, что с утра можно сказать «мы были так пьяны». Что этого контакта кожа к коже ей будет так не хватать, но она заставит себя отнять ладонь и вместо приложит холодный бок стакана.
Тогда они просидели так долго: Рэй ловил какие-то образы, падал из мира в мир и пару раз даже требовал какой-то меч и признать невысоких красных людей равными им, а Джексон думала о том, что узнала что-то, чего узнать не должна была никогда.
Но у неё была отличная память и поэтому, помешивая ложкой сахар во второй уже чашке чая, она помнит всё в мельчайших деталях. Голос, образ, даже запах. Подняв взгляд на пригревшегося и будто бы потерявшего привычные опасные черти Рэя, думает, что если бы она совсем сошла с ума и попробовала проделать это вновь, он бы откусил ей руку по локоть.
Смит же, искренне наслаждающийся неожиданной передышкой, ничего этого не помнит. Но зато даже без очков видит, как робкая, почти незаметная улыбка одними уголками губ украшает Джексон. Ему приятно от этой улыбки, она его будто греет.
