Miss Jackson

             Рэй радуется, переступая порог своего дома, думая только о том, что сейчас, даже не снимая верхней одежды, быстро разогреет что-нибудь поесть, поставит ненавистный Джексон свистящий чайник вскипать, а после плотного ужина поотмакает в ванной, окончательно смывая с себя тяжести рабочего дня. К слову, весьма богатого на приключения.              Но он успевает только достать чашку да поставить чайник, как позади раздаётся неприятный звон стекла. И, конечно же, он узнаёт этот голос. Узнает из сотни похожих и дело тут вовсе не в романтике.              Флэтчер улыбается во все на удивление хорошо сохранившееся зубы, стреляет глазами из-под солнечных очков и, конечно же, щедро льёт тонны дерьма, среди которого поди разбери, что правда, а что — плод его шакальей фантазии.              Рэй с тоской думает, почему же эта жаба прискакала именно в этот вечер, почему не вчера, когда у него было настолько плохое настроение, что он бы не почувствовал никакого сожаления, выпустив всю обойму припрятанного под диванной клетчатой подушкой пистолета тому в живот. Или, на худой конец, завтра.              Они с Тренером ждали его примерно в таком интервале, но Рэй сегодня правда устал. Ему не хочется ничего, только если прирезать того скалкой, чтобы мучился подольше, но тот настаивает на игре. Что ж, Питер иногда мог быть крайне убедительным, раньше на Рэя даже действовало то, как из обычно не серьёзного мужика тот резко становился кем угодно, но не простаком: исчезали скабрезные шуточки и появлялась непреклонность в голосе. Сейчас же ему почти что плевать, хочется только напомнить, что он давно уже не юнец, с которым бы такое прокатило.              Быстро отписавшись Тренеру, что жаба наконец прискакала, Рэй вынужден принять участие в бессмысленной и беспощадной для его нервов игре. Когда-то он любил это, забывая про свою работу и свои загоны, просто с головой уходя в обсуждение какого-нибудь фильма, часами слушая рассказы о том, чем отличается старое кино от нового, узнавая какие-нибудь удивительные факты из самых разных областей и по итогу просто делясь своим мнением. Флэтчер был интересным собеседником, пока не стал продажной крысой, которой скажи слово — и оно обратится против тебя. Теперь Рэю оставалось только фильтровать его трёп в надежде узнать что-нибудь по-настоящему важное, например, то, правда ли Мэттью снюхался с Сухим Глазом.              Но Флэтчер умел удивлять, и ошибкой Рэя было упустить, насколько он был в этом мастак.              Рэй не хочет верить фотографии, которая лежит прямо перед ним, потому что это хочется принять за что угодно, но не за правду. На цветном фото в высоком разрешении на него смотрит темноволосая женщина с длинными белыми серьгами. Он знает, когда и где она их купила. Но что самое главное — он знает эту женщину уже сколько лет, доверяя свою спину.              Голос Флэтчера въедается в подкорку, звенит противным сопровождением, от которого никак нельзя отмахнуться, как бы ни хотелось:              — Прекрасная мисс Джексон, одна из тех, на плечах которой лежит очень большая ответственность. Такие женщины не валяются на дороге, а подступиться к ним подобно рукопожатию богини — невыносимо желанно и так же недостижимо. Мне отчего-то всегда казалось, что она чем-то похожа на Розалинд своей непоколебимостью. Так вот, о чём же… По правде говоря, я удивился, когда узнал, что она вовсе не просто владелица успешного растительного бизнеса, точнее, непосредственно законного. Я не очень разбираюсь в этом, Рэймонд, но даже моя недалёкая душа находит розы прекрасными, — Флэтчер уже в который раз огибает стол, покачиваясь из стороны в сторону от выпитого алкоголя. — Красивая и умная, она казалась мне лишним кусочком паззла бизнеса Микки, пока я не раскопал несколько скелетов у неё в шкафу. Схожие истории с Микки, только тот не выпускал собственному отцу пулю в грудь. Я даже посопереживал ей, пока читал про кое-как замятое дело почти тридцатилетней давности, где десятилетняя девочка в попытке спастись от отца-торчка совершила по истине страшное преступление. Но всё же, мне было не понятно, как из богом забытого гетто ей удалось выбраться и разъезжать на крузаке. И вот тут вновь не обошлось без Микки, я прав? — Питер едва не роняет на стол стакан в неуклюжей попытке сесть напротив Смита, чтобы было удобнее рассказывать так и транслируемое у него в голове кино. — Я же вижу, что прав. И вот, что я узнал. Это не совсем то, за что я требую такие деньги, Рэй, но мне кажется это важным. Она знает, как работает каждая ваша ферма, сколько там персонала и кто за что отвечает, знает, как привлечь больше заинтересованных лордов. И даже как договориться с теми, кто не согласен с политикой Микки. Тёмная лошадка, которую Майкл прячет до последнего, это было очень трудно, но не менее интересно. А теперь взгляни воооот на эти фото, — и журналист ведёт рукой, раскладывая фотографии веером.              Рэймонд, конечно же, смотрит, и от увиденного ему становится окончательно тошно.              — Это дерзко и одновременно элегантно, потому что по твоим глазам я вижу, что такого никто из вас не ожидал. Ни ты, Рэймондо, ни даже Микки, — фото за фото показывают, как Джексон протягивает руку Лорду Джорджу для рукопожатия, как они сидят в ресторане и переговариваются, совершенно ничего не боясь. Рэй зачем-то вскользь подмечает, что на вешалке рядом висит её любимое пальто.              На белой скатерти стоят две чашки чая друг напротив друга. Рэй дёргает глазом от несимметрии.              Флэтчер, конечно же, ловит это, даже довольствуется этим, потому что Смита всегда было непросто развести на настоящие эмоции.              — Кладя руку на сердце, я был на тех скачках вовсе не ради Джексон, но, увидев её среди всех этих чёрных фраков и чрезмерно откровенных платьев леди, не смог отвести взгляд. И дело не только в том, насколько правильно она была одета, а в том, что даже с того расстояния, которое нас разделяло, я почувствовал её глубину. Я могу бесконечно раскидываться похабными шпилькам, но сейчас совершенно не об этом.              — Давай всё же вернёмся к этим фото, — хозяин дома не кивает на фото, вообще старается лишний раз на них не смотреть, прекрасно всё запомнив с первого раза и просто опасаясь, что ещё взгляд — и через край. Вместо этого он собирается выжать из этой жабы всё, что только возможно, а после отпустить в родное болото, натравив вслед гончих. Возможно, слишком мелкая добыча, но в этой игре скупиться не стоит.              — А тебе всё лишь бы расскажи… — тянет губы в далеко не скромной улыбке недодетектив.              И после этого игра продолжается. Она тянется и тянется, Рэй после шока успевает кое-как собрать себя и даже не затолкать в только что освободившийся морозильник этого сбрендевшего говноеда. Но у них же нет проблем. У них всё как в детской сказке «и жили они долго и счастливо». Хотя это для положительных героев, прайд же Микки навряд ли входил в это число и это бы объяснило многое.              Мерзкое «тик-так» Флэтчера находит свою цель и въедается в подкорку тревожным мотивчиком, напоминающем, что петля затягивается всё туже и туже, а время утекает сквозь пальцы.              Звонок Тренеру, коротко и по делу, его смело можно назвать мировым мужиком и, выскочив за него, свалить далеко-далеко от всех проблем.              Но вместо этого Рэй звонит Майклу с очень погаными новостями.