Miss Jackson

             У Джексон точёный профиль и зажатая в пальцах ножка полупустого бокала с шампанским, которое она за столько лет так и не смогла полюбить. В глазах читается хитринка, на губах же видны ещё не сошедшие следы искренней улыбки. Арчи чертыхается, гремя и своими костями, и стаканом с янтарной жидкостью, Рэй же в ответ качает очки вверх-вниз, после снимая. Арчи, как всегда, забыл про вино и то, что некоторые женщины предпочитают его всему остальному. Джексон отрешённо думает, что если у него не найдётся и бутылки нормального вина, то что говорить про какие-нибудь морсы или, на худой конец, компоты. И ещё о том, что от своей мастерицы по ногтевому сервису с русскими корнями она переняла слишком многое. Но ничего с этим делать она, конечно же, не собиралась.       Разговор идёт плавно, без неожиданностей и прочего нежелательного: им есть, что вспомнить и что обсудить, в конце концов, они не виделись несколько месяцев. У каждого за пазухой на сегодня приятна история-другая. Рэй делится самой пикантной новостью на повестке дня — падении Джексон на скользкой плитке прямо на глазах у четы Прессфилд. Сломанный каблук и разбитые колени — ничто по сравнению с тем, как низко пала её самооценка в тот день. Она же в отместку ведает и об его падении — подсчёте собственным копчиком ступенек на одной из ферм. Надо ли упомянуть о тишине, воцарившейся на несколько секунд, когда рабочие не знали, что лучше: сделать вид, будто и не заметили вовсе, или всё же бросать всё и бежать реанимировать консильери босса. И пока Джексон шла с одного конца фермы к другому, этот самый консильери успел воскреснуть сам и довести местного рабочего до края: у бедняги побелели губы и само лицо в принципе, особенно тогда, когда тот увидел рукоять пистолета из-под теперь испачканного пальто. Перила к лестнице он приладил за рекордно короткое время.       Если Арчи и Джексон от души с этого посмеялись, то вот Смит как-то отставал. И не понятно, то ли врождённая вредность, то ли непонятные выкрутасы мужской гордости мешали ему принять случившееся и отпустить.       Ловя отблески от лампы на уже блестящем от выпитого лбе, она внимательно слушает хозяина этого самого лба (который всё же не нашёл бутылки хорошего вина), стараясь не слишком на это отвлекаться: рассказываемая история стоит быть услышанной. Красавчик Боб, Раз-Два и остальные имена ей даже знакомы. Собственно, как и Рэю, который первый узнал, что король, чьим верным конём на шахматной доске был Арчи всё это время, в итоге всё же проиграл. Джексон знала историю с немного другой стороны — её и Смита знакомая плохо закончила, слишком поздно поняв, что с русским олигархом она непростительно беспечно заигралась. Она не была ей подругой, но приятельницей — да, и её кончина ударила по Джексон неожиданно и довольно болезненно. С ней в первое время становления чем-то большим, чем простой пешкой в механизме Микки, было интересно изредка появляться на укуренных тусовках сильных мира сего. По большей части для новых связей и, в общем-то, по работе, а не ради развлечения, но иногда там было даже весело.       Арчи немного неумело, но искренне улыбается на замечание Рэя, что тот удивлён, почему же он раньше не надавал пощёчин да потяжелее своему ублюдку-боссу. В самом деле, пощёчины у хитреца в законе были любимым методом к призванию порядка и достижения справедливости. Если у Рэя это был припрятанный под пальто или тренче автомат и заклинательная игра тембра, то у Арчи — ладони. Женщине иногда даже становилось не по себе от осознания, с кем она бок о бок проживает свою богатую на приключения жизнь.       Качая ногой из стороны в сторону, она наблюдает за мужчинами: оба давно знают друг друга и, наверное, за спинами называют себя друзьями. Ей кажется это правильным, потому что каждый имеет право на хорошего преданного друга. Эти же двое даже были похожи.       И пока она предаётся философским рассуждениям, цепко держка бокал с кислым шампанским в руке, эти двое, кинув на ушедшую в себя женщину незаметные взгляды, с лёгкой ухмылкой и невербальной фразой "снова она за своё" на двоих продолжают разговор, звеня печатками на пальцах о гранёные бока стаканов.