Ее одинокий Грал

       Эмити сидела, оперши спину об холодную стену, в ее янтарных глазах отражались мерцающие звезды. И свет каждой из них завораживал своим уникальным танцем. Лучи дрожали, исчезали, и, появляясь вновь, сплетались, словно пальцы танцующей пары, словно их с Луз пальцы...       - О нет, о чем же ты думаешь, Эмити… - ведьма сощурилась с тяжелым вздохом, потирая переносицу. – Забудь ее, забудь ее, забудь...       Изумрудные пряди спали к лицу, освободившись с растрепанного после Грала хвоста.       - Вы всего лишь подруги, Эмити, всего лишь подруги. Прочитай она письмо полостью, все бы, абсолютно все бы сложилось по-другому. Не было бы этого прекрасного вечера, не было бы этого прекрасного танца… Он… он для влюбленных, Эмити, не для друзей.       Приподняв себя на хрупких бледных руках, ведьма плавно соскользнула с подоконника, по которому еще несколько секунд струился шлейф ее легкого бального платья. Она закружилась. Закружилась, чтобы не останавливать его движения, чтобы вновь и вновь видеть, как пурпурная ткань играет лунными бликами, как играла тогда… с Луз.       Эмити представила, будто обхватила ее талию, так бережно и нежно, так заботливо. Она представила это и обхватила воздух. Сделала шаг вперед.       Она вспомнила манящие карие глаза, в которых тонула при каждой встрече. Они были для нее больше, чем океаном. Были целым миром: под солнечными лучами играли оттенками поздней осени, той особой атмосферной осени с пожелтевшими листьями и опавшими желудями; прохладным ранним утром напоминали обжаренные зерна кофе, которое могло согреть продрогшие пальцы и сердце. Она вспомнила эти глаза, и,глядя в них, смотрела в пустоту перед собой.       Она представила смуглые руки Луз, охваченные черной тканью смокинга, что так привлекательно на ней смотрелся, и, ложа бледную кисть на плечо возлюбленной партнерши, задержала ее в невесомости… Подставила ногу.       Шаг за шагом ведьма кружилась в пустой темной комнате, так элегантно и плавно. Ее одинокая фигура извивалась от бури подавленных, глубоко запрятанных в сердце и запертых на столь ненадежный замок чувств, словно отрезанный от суши миниатюрный парусник во время шторма. Лунный свет, что пробивался сквозь оконные стекла, придавал предметам в комнате слегка заметные очертания, что менялись от вальса двух танцующих теней, как менялись тени от огня костра.       Впервые за долгое время Эмити не сдержалась, впервые влюбленность захлестнула ее с такой силой. И эта сила заставляла закрывать глаза, до последнего вздоха отдаваясь бушующим волнам своих безответных чувств, она заставляла движение за движением повторять столь желанный, но столь болезненный танец. Танец, подаривший незабываемое поднесение во время Грала, но оставивший за собой такое горькое послевкусие.       Закрытые глаза вновь погрузили ведьму в драгоценную сказку, она будто заново ощущала ладонь человека в своей ладони, тонкую и столь приятную на ощупь шерсть ее костюма, дыхание, это тяжелое размеренное дыхание Луз.       Шаг. Еще шаг. Еще. Поворот. Эмити подняла руку, прикрытую нежной батистовой тканью вверх, и, не отпуская кисти партнерши, крутнулась на каблучках-кирпичиках вокруг своей оси и вновь упала в крепкие человеческие объятия, спрятавшие ее от всего мира.       Поворот. Шаг, еще шаг… Внезапная поддержка выдернула ведьму со своих мыслей, резко отрывая ее от земли.       От неожиданности Эмити открыла глаза и еле слышно вскрикнула, переходя на ошарашенный стон.       Ее держало собственное отвращение.       Магия, на которую всегда полагалась девушка, магия, что в сложные моменты отвлекала от реальности и позволяла выплеснуть накопившеюся боль… сама стала для ведьмы этой болью. Фиолетовая жижа неравномерными сгустками прорисовывала столь знакомые фигуру и черты лица: короткая мальчишеская стрижка, от которой веяло духом бунтарства и приключений, слегка выражение ямочки, что появлялись на лице Луз всякий раз, как срабатывали ее глифы, непроизвольно заставляющие сиять от счастья и Эмити, сейчас лишь внушали необъяснимое чувство страха.       И с каждым нервным морганием, с каждым подавленным всхлипом ведьма теряла контроль над своим отвращением.       Лицо Луз… Луз, которой так дорожила Эмити, с каждым обрывистым вздохом теряло свои формы все быстрей. Столь обожаемые ведьмой человеческие щеки впали, прорисовывая очертания острых, словно лезвие скул. Прекрасные глаза полностью утратили свою форму, оставляя после себя огромные дыры, будто у одичалого чудовища.       - Нет, нет, пожалуйста… - умоляя, шептала девушка, - прошу, хватит, хватит… - но лишь сильнее теряла самообладание и контроль над собственными чарами.       Слегка пухлые губы превратились в тонкие нити, что, словно развязываясь с каждой секундой, окантовывали отвисающую уже до самых ключиц челюсть.       - Умоляю, нет… Луз… Нет…       Изменившееся до неузнаваемости, то, что некогда напоминало лицо возлюбленной, плавилось на глазах будто восковая свеча. Утратившее форму ухо бесформенным комком упало на пол, растекаясь небольшой лужицей.       - Не надо… Нет…       За ним последовала челюсть.       - Прошу…       Комком за комком отвращение летело к гладкому паркету, что еще пару мгновений назад позволял ведьме вновь ощущать волнительные моменты незабываемого бала.       Эмити упала на колени, опершись дрожащими ладонями о вязкую ненавистную жидкость.       Слезы, что до этого чудом удерживались на ресницах девушки, неподконтрольными ручейками потекли по щекам, обжигая нежную кожу. Все отчаяннее заглатывая воздух в хаотических всхлипах, ведьма всем телом припала к паркету, не в силах больше сдержать себя.       - Дура, дура, дура… Вы… вы… - задыхаясь от рыданий и изо всех сил прикрывая рот рукой, срывающимся на крик шёпотом бормотала ведьма, - вы… всего лишь друзья… Дура, дура… Ты…, - всхлип, - ты делаешь больно… - Прерывистыми вздохами выталкивала из себя слова Эмити, - ты… ты всем… делаешь больно…       Луна все ближе и ближе стремилась к горизонту Скалистых Островов. Прекрасная… Завораживающая… и одинокая… как девушка, чьи зеленые, испачканные отвращением и прижатые к полу пряди, она освещала.