Отбитые

      Он обвил своим языком язык Майки, изгибая тот внутри горячего рта парня. Вынул его и слегка потянул зубами за нижнюю губу, после чего провел по пухлым губам своим языком, прижимая их. Надавил пальцем на подбородок и снова проник внутрь, скользя по внутренним стенкам рта. Настойчиво гладя чужой язык своим, Кен жадно прижимался к парню, будто пытаясь в поцелуе проникнуть внутрь такого желанного естества.       Рука сдавила его за горло, насильно отодвигая от себя. Нить слюны потянулась следом за выскользнувшим изо рта языком и разорвалась. Парень напротив тяжело дышал.       — Ты, блядь, рехнулся? — Майки прищурился, глядя на парня, зрачки которого уже начали напоминать два чертовых омута.       Тот только выдохнул клубок горячего воздуха и облизнулся, собирая остатки чужой влаги на губах.       Он снял руку со своей шеи и поцеловал ладонь парня, после чего спустился ниже, целуя запястье, нежно прильнул к грубой коже небольшой кисти щекой.       — Я и в самом деле до безумия люблю тебя, — низко и хрипло прозвучал голос Рюгуджи, чёрные глаза уставились на человека перед ним. Казалось, эти несколько слов были вырваны прямо из жгучего нутра парня, будто только что он пытался приподнести другому свое горячее сердце.       Майки невольно задержал дыхание. Всё прежнее обожание, что он получал, все крики, поклоны в секунде показались таким незначительными в сравнении с этим тихим признанием, будто никто и никогда не любил его прежде. От него захватывало дух, и сердце Сано, будто мгновенно оплели теплые согревающие нити. Его глаза изогнулись в два соблазнительных полумесяця.       — Ты и в самом деле рехнулся, правда? — с нескрываемым облегчением в голосе спросил Сано.       Повернув к себе ладонь Манджиро, Дракен лизнул его запястье и укусил тенор руки.       — Разве странно, что такой отброс, как я, следующий за тобой по пятам, окончательно сошел с ума? — ухмыльнулся Кен, лукаво посмотрев на друга.       Никогда прежде Майки не видел этого выражения на лице парня.       «Он смотрел так на своих женщин?» — от этой случайной мысли Манджиро ощутил прилив злости и, схватив парня за шиворот, притянул к своему лицу.       — Пообещай мне, что после этого больше не прикоснешься ни к кому другому, — угрожающе произнес Сано, смотря в слегка удивлённые чёрные глаза перед собой. — Что с этого момента будешь смотреть так только на меня, — в пустых обсидиановых зрачках плескалось какое-то сомнительное тёмное чувство. Если бы кто посмотрел на него сейчас, то ни чем бы не отличил от безумца.       Улыбка на лице напротив стала шире.       — А ты оказывается ревнивец и собственник, — с вызовом низко констатировал Дракен.       — Пообещай, — в тоне голоса слышалась неприкрытая угроза. Другой ответ не принимался, кроме утвердительного.       Кен прижался к плотно сомкнутым в прямую линию губам парня.       — Клянусь, — прошептал он, обдавая горячим воздухом сухие губы Майки. — Моя жизнь принадлежит тебе, можешь делать с ней всё, что тебе угодно, Манджиро, — серьезно проговорил Рюгуджи, глядя в эти большие и, казалось бы, бездонные глаза.       — Хорошо, — только после этого признания Сано ощутил некое облегчение. — И не смей когда-либо ещё действовать по собственной инициативе, отказавшись от своих слов, иначе я и правда убью тебя, — в мрачном тоне парня не было и намека на шутку. — Не смей больше когда-либо рисковать своей жизнью, иначе… я убью… Я правда убью тебя… — прозрачные слёзы текли по бесстрастному лицу парня.       Дракен, будто заворожённый, наблюдал за этой картиной. Он машинально вытер влажные щеки и поцеловал их.       — Ты… испугался, что я могу умереть? — Кену слабо верилось в подобное, и он на автомате спросил, желая убедиться в собственных догадках.       Майки молчал, ощущая, как его холодное сердце раз за разом обливает слишком горячей кровью.       Он открыл губы, будто пытаясь что-то сказать, но слова не выходили изо рта, точно застряли колючим комком в его горле.       Протянув руки, Майки прикрыл глаза парня, закрывая тому обзор, и наклонил свою голову в сторону.       — Я просто не хочу смотреть, как кто-то ещё умирает на моих глазах. Это неприятно… — его голос был тихим и печальным. Брат умер не так давно, а теперь и Кенчин мало что не оказался там же. Сколько дорогих людей он должен потерять и подвергнуть опасности, прежде чем добьется своего? Неужели только путь по чужих жизнях проложен для него?       — Я не умру. Пока ты сам не захочешь моей смерти, я не умру, — твердо произнес Дракен, отодвигая от себя чужие пальцы. — Даже если весь мир отвернется от тебя, если каждый человек на этой земле возненавидит тебя… что бы ты ни делал, я останусь рядом. Я не позволю тебе остаться одному. Считай, что отныне я — твой верный пёс, который живёт со своим хозяином и умирает вместе с ним.       Чёрные глаза решительно смотрели перед собой, будто пытаясь запечатлеть свой образ в памяти другого. Дракен наклонился и соприкоснулся со лбом Майки, он просунул одну руку под телом парня и, приподняв, крепко прижал его к себе.       — Верь мне, я никогда не оставлю тебя, а если позволю тебе думать иначе, ты можешь собственноручно взять мою жизнь в любой удобный тебе момент, — Кен слабо улыбнулся и нежно поцеловал парня. — Я люблю тебя, очень сильно люблю… Прошу, будь со мной.       Кен ощущал тяжесть в груди. Он знал, что этот человек просто не может принадлежать ему, но все равно не удержался от этой дерзкой просьбы. Майки в принципе не из тех людей, кто может принадлежать кому-либо, тем более ему, поэтому Кен на миг почувствовал, будто и в самом деле унизил и оскорбил его сейчас своим наглым предложением.       — Хорошо, — равнодушно прозвучал голос Майки, введя Кена в настоящий шок.       «Он согласился?.. Просто вот так? — Дракен отодвинулся и заглянул в глубокие чёрные глаза Майки. Там не было даже намёка ни на ложь, ни на издёвки. — Неужели он и правда серьёзен?»       — Не веришь мне, хотя сам попросил об этом? — слабо улыбнулся Сано.       — Нет… Я просто не ожидал, что ты согласишься.       — Ты такой правильный и глупый, неужели не можешь сам сложить два плюс два? Мне стоит объяснять тебе всё на пальцах? Это и правда слишком утомительно, не заставляй меня делать подобное, — снисходительно сказал Майки.       Какое-то время Дракен смотрел на предельно спокойное лицо перед собой, будто пытаясь изучить каждую его черту.       — Звучит как оскорбление, тебе так не кажется, Майки?       — Это оно и есть или ты даже этого не можешь понять?       Рюгуджи скользнув рукой по телу парня вверх, стянул его футболку, отбросив в сторону.       — Объясни мне всё, чего я не могу понять. Ты не против просветить меня в некоторых вопросах, а, Майки? — голос Кена звучал низко и размерено. Руки уже расположились на боках Сано и, пройдясь к ягодицам, стянули штаны вниз. Парень наклонился, начав осыпать поцелуями неровности пресса перед глазами. — Я ни черта в этом не шарю, так, может, ты мне поведаешь, как именно мне следует доставить тебе удовольствие? — пока губы касались обнаженной горячей кожи, а руки блуждали по неровностям тела, глаза парня сосредоточено наблюдали за выражением человека под ним, но то не менялось, где бы он ни трогал и где бы ни целовал. — Расскажи мне, как ты удовлетворяешь себя, чтобы я лучше понял, что ты любишь, — Дракен лизнул маленький сосок, потом второй. Раздвинув бедра парня, он расположился между ними, нависнув огромной фигурой над гораздо меньшим телом.       — Что именно тебе интересно? Рассказать тебе, как я дрочу? Да ты блядский изврат, Кенчин, тебе так не кажется, раз уж хочешь узнать подобное? — с ухмылкой на лице произнес наконец Сано.       Чужая рука легла на его пах и нежно потёрла. Кен наклонился и поцеловал шею Майки, провел по ней языком от основания к углу челюсти.       — Твое лицо такое пиздецки равнодушное, но посмотри, что происходит внизу, — Дракен обвел пальцами головку парня на налившейся кровью возбуждённой плоти. Тело Майки невольно напряглось от этих действий. — Неужели это не похоже на то, что ты точно такой же изврат, как и я? — прошептал возле уха Рюгуджи и губами потянул мочку вниз. Лизнув языком, он втянул её в рот, посасывая, и, выпустив, прошёлся им вдоль края уха. — Кто бы вообще мог предположить, что у великого Майки может быть такой каменный стояк с таким же каменным выражением лица от того, что к нему едва прикоснулся другой парень, — негромко прошептал Дракен.       Сано повернул голову, уставившись на лицо Кена.       — Не «другой парень», а ты, Кенчин, — произнес он как ни в чём не бывало, — и отвечая на твой первый вопрос, — Майки взял руку Дракена и продвинул чужие пальцы себе под ткань, — почему бы для начала тебе не попытаться прикоснуться ко мне вот так? — Манджиро надавил на чужую ладонь, и та легла вдоль его обнаженной плоти. — Мне нравится делать это медленно и грубо, попытаешься?       Дракен чувствовал, будто его собственное сердце сейчас пробьет нахрен грудную клетку, член стоял колом, а в горле пересохло в одно мгновение. От всего этого стало так невыносимо жарко и тошно, что он хотел действовать любым возможным способом, лишь бы облегчить сейчас это.       Убрав свою руку из ладони Майки, он быстро стянул свою одежду через голову, после чего сразу же впился в эти развратные губы, проникая языком внутрь рта Сано. Он приспустил чёрное белье парня, высвобождая его плоть. Обхватив её рукой, Дракен начал двигать ею так, как ему и говорили: медленно, но с натиском, продолжая губами сливаться с человеком под ним.       — Ты пиздец, как возбуждаешь, тебе когда-нибудь говорили об этом? — негромко проговорил Рюгуджи и прошёлся языком по шее парня. — Скажи мне, ты и в самом деле не трахался ни с кем прежде?       Майки посмотрел вниз, наблюдая как взгляд чёрных острых глаз Кена становится всё более жадным.       — …Нет, — в этот раз его собственный голос прозвучал немного не так, как нужно: более мягко, тихо и соблазнительно, будто кто-то случайно пролил мед на эти пухлые губы, но обращать внимание на подобное, пока твое тело одаряют ласками, а член настойчиво трут и гладят — это немного слишком, нет?       — На какой из вопросов ты ответил? — Дракен сжал орган в руке и потёр большим пальцем головку. Ягодицы Майки мгновенно напряглись, подаваясь невольно вперёд, а изо рта вышел лёгкий и тихий вздох.       — На оба… — честно ответил Сано, пристально наблюдая за чужими действиями. Его глаза скользнули немного выше. — Тебе разве не больно?       — А? — переспросил Кен, не поняв, о чем тот говорит, но, проследив за взглядом, догадался, что Майки имеет ввиду. На плоском рельефном животе красовался белый квадрат наложенной повязки. В уголках его губ появилась счастливая улыбка — Майки и правда волнуется о нем. Рюгуджи наклонился к маленькому симпатичному уху парня, что уже одним своим таким хрупким видом было способно возбудить его, просто из-за того, что принадлежало этому человеку. — Если ты и правда волнуешься о моей боли, Майки, то почему бы тебе не взглянуть на то, что находится ниже?       Дракен лизнул внутри ушной раковины и прикусил ту за край. Член в его руке дёрнулся, что уже лучше чего-либо давало представление о том, что его действия вовсе не бесплодны, и что хоть выражение на лице этого человека-куклы и не меняется, но тело все ещё весьма восприимчиво к его ласкам.       Услышав слова Кена, Майки невольно опустил взгляд ниже. Под чёрной тканью свободных штанов весьма отчётливо виднелась возвышенность.       «Охренеть, как раздражает… У него реально встал на меня».       — И что ты предлагаешь мне с этим делать? — прямо спросил Манджиро.       — А что ты можешь с этим сделать… — Дракен подался тазом вперёд, упёршись возбуждённой плотью в пах парня, — или что хочешь сделать?       Чужие губы говорили прямо перед его, вызывая небольшой зуд, и Майки невольно посмотрел в глаза Кенчину.       — Скажи мне, Майки, отличаются ли эти два понятия для тебя? На что ты готов пойти? — продолжив свою речь, Дракен тщательно наблюдал за любым малейшим проявлением эмоций на лице парня. — Ты говорил, что позволишь мне трахнуть тебя, — Рюгуджи сильнее вжался между бёдер Сано и с натиском скользнул по его члену рукой, ускоряя свои движения, — готов ли ты сделать для этого всё необходимое?       Майки протяжно выдохнул и сжал в руке одеяло.       — Что значит… всё необходимое?.. — Манджиро прикрыл глаза, ощущая, что был близок к тому, чтобы излиться. Его дыхание становилось горячим и тяжёлым, а внизу слышались развратные скользкие звуки из-за сочившегося из члена предэякулята.       Дракен приспустил свои штаны и, немного продвинувшись вперёд, пристроился рядом с возбуждённой плотью парня. Он обхватил оба органа рукой, с натиском проводя вниз и вверх.       — Ха-а… Для начала давай покончим с этим, а после уже поболтаем, хорошо? — слабо улыбнулся Рюгуджи. — Или мой член сейчас реально взорвется нахрен, — он оперся одной рукой о постель, всё ещё нависая над Майки и выгнул спину дугой, ощущая, как сильно тянет внизу живота от возбуждения. Его пальцы были уже полностью покрыты их совместной смазкой, из-за чего становилось крайне приятно проделывать эти скользящие движения.       Майки посмотрел полуприкрытыми глазами на лицо Кена, а потом на большую ладонь, что сжимала их плоть вместе. Он потянулся рукой вниз, обхватывая органы с другой стороны.       Рюгуджи удивился тому, что Майки сам проявил инициативу. Он машинально положил свои пальцы поверх небольшой ладони и посмотрел в чёрные бесстрастные глаза.       — Поцелуй меня.       На секунду Дракену показалось, что это его больной мозг играется, но уже в следующий миг чужой язык проник внутрь его рта, а рука сильно сдавила их органы вместе, будто пытаясь соединить.       «Сука…» — он кончил, ощущая, что Майки также достиг своего предела.       Когда оба парня перевели дыхание, успокаивая колотящиеся в глотке сердца, Кен услышал негромкие слова.       — Если это ты, то я могу попытаться сделать… что там ни было бы…       Рюгуджи поднял глаза на Майки. Казалось, ещё немного и этот сладкий, почти что влажный голос, исходящий из горла такого крайне соблазнительного человека перед ним, начнёт дрожать, прямо, как всё его собственное нутро. Этот парень, он явно либо до безумия бесстрашен в своих желаниях, либо слишком невинен, как чистый белый лотос, но одно Дракен осознал сейчас наверняка — он мог делать с Майки всё, что ему угодно, и тот не возненавидит его… по крайней мере до конца этой ночи.