Лес

      — Нет! Нет! Не подходите ко мне! Все вы… Вы просто монстры!       — Чонгук! Остановись. Приди в себя, давай поговорим.       — Не приближайся, Чимин! Или кто ты? Идите к черту! Я… Я убью вас!       Этим утром произошло страшное. Чонгук был отравлен первым, разум его затуманился, и он никак не мог очнуться от кошмара. Спала я крепко, потому не сразу поняла, в чём дело, но, проснувшись, кинулась к ребятам. Брат не вмешивался в происходящее и даже не удосужился разбудить меня, он лишь усмехался и наблюдал. Это злило, сильно злило. Вокруг Чонгука крутились парни и не знали как его успокоить, выкрикивали ему что-то и пытались подойти ближе. Но тот, вооружившись топором, отмахивался от каждого, кто делал хоть шаг в его сторону. Его глаза словно затянуло пеленой безумства, которая тускло поблёскивала в свете поднимающегося над лесом солнца, и они, казалось, никого не узнавали. От сна не осталось и следа, серьёзность ситуации заставляла быстро действовать и лихорадочно соображать, как можно помочь.       В конечном итоге в голову пришла лишь одна мысль: подкрасться сзади и обезвредить парня. Это казалось не особенно разумной идеей, учитывая, чем именно парень отмахивался, но других вариантов я просто не видела. Обойдя Чонгука, шаг за шагом двигалась к нему, следя за каждым его движением, поймала взгляд Джина и, тряхнув головой, показала, чтобы не обращал внимания. Мне нужно сделать всего лишь несколько шагов и прикоснуться к нему.       Один…       Два…       Три…       Четыре…       Хруст разрезал не вовремя наступившую тишину, когда ветка под моей ногой предательски сломалась. Мгновение, и у меня над головой рассёк воздух топор, от которого я только чудом успела увернуться; сердце гулко ухнуло и на мгновение замерло, когда я двумя пальцами толкнула Чонгука в грудь, и тот повалился на землю. Топор глухо шлёпнулся рядом с ним, едва не задев его пальцы, а я, наконец, выдохнула воздух, что всё это время был заложником моих лёгких. Руки и ноги стали ватными от небольшого пережитого стресса и, сама того не понимая, я рухнула на колени прямо там, где стояла.       Вокруг всё было словно в тумане: Алва крутилась возле безмятежно спящего друга, меня за плечи тряс Риг и, кажется, что-то кричал, но мои уши словно заложило ватой, а в висках пульсировала кровь. Похоже, я перенервничала сильнее, чем думала: ещё никогда прежде мне приходилось оказаться так близко к смерти, которая почти дыхнула в спину. Или это всё же не впервые?       Мы двинулись в путь сразу, как только Чонгук пришёл в себя, с удивлением рассматривая окружавшие его обеспокоенные лица. Он ожидаемо не помнил того, как схватился за треклятый топор, видя в каждом из присутствующих угрозу, и был шокирован своей выходкой не меньше, а после долго и искренне извинялся. К слову, его никто в произошедшем и не винил: все прекрасно понимали, что лес понемногу начинает отравлять наши головы, а потому стоило как можно скорее покинуть его и добраться до фьордов.       За ночь природа, которая ещё вчера цвела, успела увянуть. Нам вновь открылся серый безрадостный пейзаж: иссушённая трава, безлиственные деревья, облака, тяжёлые и тёмные, которые лениво плыли над нашими головами. Всем уже привычное молчание сегодня ещё больше резало слух и было непривычно громким. Казалось, каждому нужно выговориться, на каждом висел груз непонимания и эмоций, но никто не давал волю чувствам. Старые, с разбитым стеклом, часы на моей руке показывали два с небольшим часа дня. Время тянулось словно дёготь, отчего хотелось бежать без оглядки, лишь бы поскорее добраться до фьордов. Сквозь леса, поля, на гору и снова вниз с неё, по кругу, весь день, всю ночь. На боль в ногах перестаёшь обращать внимание, они уже живут отдельно от тела, как-то на автомате несут к месту, которое обозначено на карте в твоей голове.       Мы прошли много, но по пути нам так и не удалось наткнуться хоть на что-то живое, поэтому оставались без еды всё это время, да и запасы воды тоже понемногу сходили на нет. Чтобы хоть как-то отвлечься от невесёлых раздумий и начавшего возмущаться желудка, я то и дело присматривалась к своей компании, оценивая их моральное состояние. Многие от усталости и переживаний уже едва держались на ногах и продолжали двигаться вперёд либо из страха больше никогда не увидеть родной дом, либо из чистого упрямства. В этом мире нельзя становиться слабым, иначе не совладаешь с разумом, да и каждая нечисть только и ждала возможности завладеть обессиленным телом.       — Посмотрите, — еле слышно пробормотал Хосок, прервав поток моих мыслей. — Это… Это вода? — Все обернулись в строну, куда указывал парень.       И вправду, вдалеке под лучами стоявшего в зените солнца блестело озеро, а над ним клубился пар, создавая радужные разводы в воздухе. Я не могла поверить своим глазам, ведь рай был как никогда близко…       — Это не просто вода… — Я едва не простонала вслух от счастья. — Это горячий источник!       Уже мгновение спустя мы со всех ног бросились к озеру. Улыбки озарили лицо каждого, а у меня и вовсе навернулись слёзы: сейчас я с трудом могла вспомнить, когда в последний раз настолько радовалась чему-либо. Наконец, прямо у ног стелилась спокойная водная гладь, сквозь которую было видно песчаное дно с множеством мелких камушков, покрытых водорослями. Рядом с источником, по поверхности которого витиеватыми узорами стелились белые прозрачные облачка пара, стало гораздо теплее, даже жарко. Озеро имело каменистый берег, который окружали кусты можжевельника, а густая, ещё зелёная молодая травка пробивалась между камнями. Так и хотелось скинуть с себя всю одежду и с головой погрузиться под воду. К сожалению, я была не одна.       — Я мечтал нормально помыться с первого же дня, как попал сюда. — Юнги усмехался и попутно начал снимать одежду.       — Эй! — окликнул его Намджун. — Может, не будешь торопиться? Мы тут не одни…       Юнги быстро опомнился и убрал руки от пуговиц на штанах. Волна нестройного хора смешков пробежала между нами, но как же я его понимала...       Наскоро посовещавшись, было принято решение разделиться: мы с Алвой прошли немного дальше за небольшой каменный выступ, который надёжно отделял нас от ребят, остальные же остались на месте. Конечно, совладать с первобытным желанием рассмотреть детально каждого парня было сложно, но я всё же отогнала от себя эти мысли, так как сейчас хотела исключительно согреться и помыться.       Я наскоро избавилась от одежды, не придавая значения смущённому взгляду Алвы. Босые ноги приятно проваливались в гальку. Стоило только осторожно войти в воду, как меня окутало тепло, а белоснежная кожа стремительно начала краснеть, перед этим покрывшись мурашками от удовольствия. Облокотилась спиной на камень, торчащий из воды, я расслабилась и обратила внимание на девушку, которая переминалась с ноги на ногу, прикрывая руками тело и не решаясь даже окунуться.       — Почему ты всё ещё там? — Алва подняла на меня глаза и сделала несколько маленьких шажков. — Я не кусаюсь, иди сюда, водичка прекрасная.       В конце концов, подруга всё же решилась, опасливо пристроилась возле меня и начала мыть голову, массируя пальцами кожу. Я очень завидовала ее золотым локонам, которые поблёскивали на солнце, словно золото, ведь и сама всегда мечтала иметь такой благородный цвет. Но, увы, в наследство мне достались самые обычные чёрные волосы, слегка вьющиеся от влаги и вечно превращающиеся в овечьи кудряшки, стоило лишь попасть под дождь.       — Мэрит, знаешь… — Судя по всему Алва, наконец, сумела расслабиться. — У меня никогда не было такого чувства… Внутри будто пожар горит. — Я вообще не понимала, что она имеет в виду, но продолжала безропотно слушать. — Но это такое приятное ощущение, хочется вновь и вновь им наслаждаться. Во времена, когда все жили спокойно, когда люди и мы сосуществовали вместе, парней было множество. Однако я никогда не задумывалась о влечении к ним.       — О чём ты… — этот разговор стал напрягать, я нутром чувствовала неладное.       — Я о Джине… — Сердце оборвалось и ухнуло куда-то в пропасть, заставив меня закашляться от неожиданности. — Знаю… Он тебе тоже нравится, но… Я ничего не могу с собой поделать. Наверное, нужно было рассказать тебе об этом раньше. Мне жаль... — Девушка закончила и ушла, оставив меня переваривать всё это в одиночестве.       В голове эхом отзывались её слова, всё тело пульсировало то ли от страха, то ли от гнева, то ли от разочарования. Сердце отказывалось принимать это, но и сделать я ничего не могла, потому что не имела никакого права запрещать Алве, или Джину, или кому-либо из присутствующих любить тех, кого им хочется. С тоской вспомнились те несчастные несколько бесед, которые были между мной и Джином, и я обозлилась на себя за никому не нужную скромность: надо было ещё тогда признаться ему — возможно, сейчас всё было бы по-другому. А теперь я не могла предъявить на него никаких прав. Словно издеваясь, подсознание подкинуло воспоминания обо всех этих взглядах, разговорах, непринужденной близости этих двоих. И если прежде ме казалось, что я просто накручиваю себя, но сейчас всё стало ясно.       У Алвы не безответная симпатия.