Лес

      Из головы никак не выходили слова Алвы, эхом отражаясь от стен черепной коробки. Где-то внутри я выла волком, но снаружи пыталась держать на губах улыбку. Было непривычно обидно оттого, что все счастливы. Тёплая вода подняла настроение и придала сил, расслабляя сведённые напряжением мышцы, но от невесёлых мыслей даже она спасти была не в силах. Нам буквально везёт до сих пор; казалось бы, еда и вода должны были давно кончиться, градус в воздухе ночью начал опускаться ниже нуля. Без всего, что случилось за эти дни, мы бы не выжили.       Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялась наблюдать за остальными. Алва вдалеке что-то искала между камнями, старательно поглядывая себе под ноги; некоторые парни вместе с моим братом продолжали нежиться в воде, остальные же просто сидели на бережке. Моё одиночество скрашивали лишь Джин, которого я без всякого стыда разглядывала, переведя внимание на него. Ещё раз удивилась тому, насколько у него широкая и мускулистая спина — за такой можно ото всех бед спрятаться, зная, что тебя смогут защитить. Увы, ко мне это отношения никогда не имело, а теперь, учитывая обстоятельства, уже и не будет, так что нужно спешно на что-то отвлечься, и Юнги оказался единственным, кто мог мне сейчас помочь выбросить из головы эту глупую детскую ревность. Не став дожидаться Тэхёна, который, присев на корточки, что-то выглядывал на дне озера, придвинулась к Юнги поближе и достала из тряпочной сумки книгу. Он с недоумением и озадаченной улыбкой взглянул на меня.       — Настало время проверить твой дар, — улыбнулась ему в ответ и положила на руки вещицу. — Посмотри сюда. — Я перевернула несколько страниц, остановившись на той, где были непонятные символы. — Если мои догадки верны — а они верны, — то только ты можешь прочитать, что тут написано. — Парень сосредоточенно вгляделся в надпись, склонив голову набок, а после с недоумением посмотрел на меня.       — Хочешь сказать, ты не можешь этого прочесть? — Спрятав усмешку, я отрицательно качнула головой. — Здесь, — Юнги ткнул пальцем в первую строчку, — что-то похожее на: «Все зависит от вас самих.» — Он озадаченно почесал затылок. — Звучит как-то не слишком понятно… Кто это писал?       — Вот это, — я ткнула пальцем в начало небольшого абзаца, — написал Тэхён, а остальное… книга? — пожала плечами и задумалась над надписью: звучало и впрямь так себе. Не это ожидаешь услышать, когда спрашиваешь о том, выберемся мы отсюда или нет — хотелось какой-то конкретики. Значит, книга может и не дать точных ответов, хотя чего ещё можно было ожидать от куска бездушного пергамента?.. Или так происходит лишь в том случае, когда дело касается непосредственно будущего, которое в основном зависит от наших поступков? — А что насчёт этого? — указала я на следующую надпись.       — «То, в чём ты нуждаешься...» — Юнги неоднозначно посмотрел на меня и передал книгу обратно. Трудно было сказать наверняка, но его, похоже, мало впечатлило то, что книга способна «разговаривать». Кажется, его вообще сложно было чем-либо пронять, но, может, это и к лучшему: хоть у кого-то психика будет в порядке.       Отвесив краткое «спасибо», отползла подальше и тяжело вздохнула: тут было, над чем поразмыслить. Неужели я настолько не уверена в собственных знаниях, или они в принципе так скудны? Ведь, по сути, все эти люди идут за мной, нисколько во мне не сомневаясь и доверяя лишь малым запасам той информации, которой я владела. Нас направила тетушка Агата, но что будет ждать нас впереди? Мы не можем знать наверняка, сколько времени у нас осталось. Было столько всевозможных «А вдруг?..»... А вдруг Агата не дождётся нашего прихода, или, что ещё хуже, мы сами не сможем до неё добраться?       Стремление выбраться наконец из этого бесконечного кошмара давно угасло, мной движет лишь инстинкт самосохранения и нежелание умирать здесь, но только сейчас я осознала, какой груз ответственности лежал на моих плечах. Если они узнают, что попали сюда по моей вине… Боюсь, может случиться непоправимое. Мы точно не пройдём весь этот путь.       Не знаю, сколько я так просидела, но парни успели вернуться в наш небольшой импровизированный лагерь, который мы разбили недалеко от берега. Джин и Алва готовили рагу из улиток и каких-то овощей, желудок радостно заурчал, предвкушая более-менее сносный ужин. Я сидела на бревне, поваленного ветром или временем дерева, и съедала себя изнутри за свою беспомощность. Я была совершенно не в состоянии что-либо исправить. К собственному стыду уже не раз мысленно пожалела, что спасла эту эльфийку, однако без неё мы бы давно поедали друг друга. Краем глаза поймала на себе озадаченный взгляд Тэхёна, и только сейчас поняла, что всё это время пялилась на него в упор, погружённая в свои мысли, тем самым смутив парня, а потому поспешно отвернулась.       В этот вечер ребята вновь подарили нам одну из своих песен, а я всё никак не могла понять, как можно настолько точно передать внутреннее состояние всего двумя цветами: «синим» и «серым». В голове засели строки из песни «Мне кажется, все вокруг счастливы. Но посмотри на меня? Я в печали и серости», от которых на душе стало ещё тяжелее. Хотелось опустить руки, бросить всё и всех, но куда бы я пошла? Что бы делала дальше? Выход виделся лишь один…       Расстаться с жизнью.       Пока остальные наслаждались ужином и хорошей компанией, мне самой кусок в горло не лез. Под увлечённые разговоры я тихо и максимально незаметно поднялась на ноги и скрылась за камнями, уйдя к озеру. Там, на берегу, опустилась на гальку, усевшись по-турецки, и принялась перебирать камушки, откладывая интересные в сторону, а все остальные — забрасывая в воду. За спиной послышалось шуршание камней, и я поняла, что кто-то шёл ко мне, но не придала этому значения: не до того было. Рядом опустился Джин и, последовав моему примеру, начал швырять камни, которое с лёгким всплеском погружались в чёрную пучину, оставляя на тёмной поверхности идеально ровные круги.       — Как ты? — чуть слышно спросил парень, нарушая тишину. — Весь день сама не своя. — Меня хватило лишь на то, чтобы повернуть к нему голову, уперевшись подбородком в собственное плечо, и прикрыть глаза. Не успела ни осознать, ни среагировать, как по щекам уже покатились слёзы. — Эй, что случилось? — Джин оторопел и приобнял меня за плечи.       — Пожалуйста… Просто уйди. — выдавила я и прикрыла глаза рукой. — Оставь меня одну.       — Но почему? Я не могу бросить тебя здесь в одиночестве. — Было слышно, что парень действительно переживает. К сожалению, легче от этого не становилось, а от надежды, которая против воли разгоралась внутри, щемило сердце. — Просто расскажи мне! Тебе точно станет легче. Помнишь, ты же сама говорила, что тут нельзя становиться слабым! Давай! Выскажись. — Здравый смысл покинул голову, укрыв её вязкой пеленой.       — Ты нравишься мне… — распахнула глаза и упёрлась ими в ответный взгляд, уже ничего не ожидая. Слёзы высохли, а внутри поселилось опустошение. — Что ты скажешь на это? — Парень, явно ошарашенный внезапным признанием, убрал руки и отвёл взгляд.       — Возможно… Ты ошибаешься. — Я подумала, что мне послышалось, но фраза чётко прокручивалась в голове заевшей пластинкой вновь и вновь. Кажется, Джин и сам пытался убедить себя в правдивости сказанного. — Да, скорее всего, так и есть, ведь мы находимся в стрессе. Наверное, ты просто запуталась. — Голос его становился всё громче, а мне, человеку совершенно неконфликтному, впервые хотелось от души врезать этому парню.       Но внутри всё переклинило то ли от переизбытка гнева, то ли от несправедливости. Слова врезались битыми осколками стекла в самое сердце. Резко наклонившись вперёд, даже не успев о чём-то особенно подумать, я обхватила лицо парня ладонями и впилась в его губы, словно попытавшись вдохнуть последний в своей жизни глоток кислорода. Сердце, гулко ударившись о рёбра, замедлилось и ухнуло куда-то вниз, а время словно остановилось. Боль и наслаждение перемешались, оставляя после себя вкус горечи. Его губы были мягкими и горячими — такими, какими я их себе представляла всё это время… Словно очнувшись, я отшатнулась назад и упала на руки, до боли сжимая в ладонях камешки. Тысячи мыслей завертелись в голове, горло пересохло, сил что-то сказать не осталось. Бросив взгляд на растерянное, залитое краской лицо Джина, я бросилась прочь.       В лагере было по-прежнему оживлённо, но теперь не в хорошем смысле. Все суетились: кто-то хватался за голову, кто-то прикрывал рот рукой, а кто-то и вовсе стоял на коленях, сжимая чью-то ладонь. Я медленно подошла ближе, и моему взору открылась полная картина — картина, которая отняла способность мыслить здраво. На земле, у огня, лежало бездыханное тело Тэхёна, а в его руке был сжат окровавленный осколок.