The right kind of wrong

Пугало выскользнул из комнаты под покровом ночи. Прикрыл за собой дверь, стараясь ни в коем случае не наделать шуму: в данной ситуации повышенного внимания ему хотелось меньше всего. На цыпочках прокрался к выходу, опасно миновав гостиную, в которой на диване перед телевизором спали несколько человек. Краем глаза заметил, что на экране крутится какой-то боевик, до него долетали грохот взрывов и вой полицейских сирен. «Хорошие парни непременно победят», - хмыкнул Пугало, его маленькие враждебные глазки сузились, а широкий рот с дряблыми бледно-серыми губами скривился. Не задерживаясь дольше, он нашарил в общей груде обуви свою пару истоптанных дырявых кед, натянул их на босые ноги, ощущение привычной грубой ткани добавило ему бодрости. Перед тем как покинуть пристанище недругов, он быстро связал между собой шнурки от пяти пар кроссовок, не сдерживая злорадного хихиканья. - Эй. От неожиданности Пугало вздрогнул всем телом и выронил шнурки, сердце в его груди подпрыгнуло до горла. Он резко обернулся в сторону голоса, нечесаные русые патлы мешались перед глазами, но парень все же разглядел в полумраке силуэт человека, вышедшего из туалета. Тот стоял, отведя руки за спину и покачиваясь с пятки на носок, по характерному совиному наклону головы Пугало догадался, что перед ним слепой провидец из этой шайки. В памяти тотчас всплыл отрывок дневных событий, когда в ушах многократным эхом взорвался звон битых стекол, перед глазами заполыхали багровые огни, и последним, что он увидел перед провалом в черную бездну небытия, был этот самый силуэт. Пугало раздраженно подумал, что никогда не видел слепца при свете и не знает его в лицо, этого он решил ему решительно не прощать. Ухмыльнувшись с вызовом, он поднялся с корточек и привалился плечом к дверному косяку. - Че-о? – Нарочито медленно растягивая гласные, спросил он. - Может, останешься? Я тут могу чаю заварить… Если тебе не спится. Провидец потупил взор невидящих глаз, продолжая раскачиваться, но тем сильнее становилось ощущение пристального взгляда на себе у Пугала. Он оттопырил нижнюю губу и гнусаво спародировал его мягкие и терпеливые интонации. - Не спица… И чайа тваево поганово ни нада. Пугало выпучил глаза и ухмыльнулся от уха до уха. Слепец прекратил раскачиваться и поднял взгляд в его сторону, смотря в точку над правым плечом Пугала. - Все равно. – Молвил он скорбным тоном. – Не уходи. - Да иди ты. Когда хочу, тогда ухожу. От этого взгляда в пространство и грусти в голосе по хребту Пугала зазмеились мурашки, а к горлу подкатил ком отвращения и иррациональной жалости к человеку перед ним. Он нащупал дверную ручку, вывернул ее и вывалился в дверной проем спиной вперед. - Сам иди, коль хочешь. Эти ваши чаепития мне как кость в горле! Захлебываясь гневными тирадами, Пугало уже шипел от забурлившей в нем ненависти к этим людям, к этому дому и человеку, что так бессовестно предложил ему чай. В своем воображении низкорослый и сутулый Пугало с копной сухих соломенных волос, расположенными слишком далеко друг от друга крысиными глазками, крючковатым носом, поломанным бессчетное количество раз в нескончаемых потасовках, и безобразным жабьим ртом, с уныло свисающими вниз кончиками губ, видел себя супер-героем в плаще. Из числа тех, чью смерть праздновали в конце комикса. Особенно в моменты, когда противник был беззащитен и миролюбив, и он сам выступал в роли главной угрозы, он казался себе властелином мира. Но случалось такое не часто. Последнего раза Пугало не мог припомнить за бесконечной чередой дней, полных задушенной в зародыше ненависти, затаенной злобы, бессилия и болота под названием «никчемность». Даже регулярные ночные вылазки с приятелями за легкой наживой, непременно сопровождавшиеся хулиганствами и дебошем, щедро залитые дешевым пойлом, не добавляли в опостылевшую ему жизнь огня. Впрочем, огня, что приключился на днях, ему хватит надолго. Пока опаленные брови не отрастут заново, а запах гари от волос не станет привычным. - Вы просто уроды, не нужна мне ваша помощь!.. - Эдвард. Собственное имя, прозвучавшее в ночи, показалось Пугалу ударом под дых. Он застыл на месте с нервно бегающим взором и вставшим поперек горла ругательством. - Эдвард, так ведь? – На порог в желтую лужу фонарного света вступил провидец, до сих пор лишь молча выслушивавший поток брани. – Останься. Для своего же блага. Пугало, собравшись духом, поджав губы, дерзко посмотрел ему в лицо, но оно было скрыто под широким капюшоном халата. - Эдвард, если ты уйдешь сейчас, то это будет последней нашей встречей. Во мраке капюшона замерцали два белых огонька, словно два призрачных светляка. Пугало застыл не в силах отвести взгляд, зачарованный потусторонним свечением и опутанный липким холодным ужасом от слова «последней». В другое время и при других обстоятельствах он бы лишь обрадовался этому, но сейчас у этих трех слогов, которые он повторил шепотом, был привкус льда, гнили и земли. Смерть. Одна его часть еще боролась с гипнозом, выкрикивая в опустевшее сознание Пугала иные трактовки последней фразы провидца, смешанные с оскорблениями и злобными ругательствами, но другая уже готова была вернуться в дом, остаться в нем хоть навсегда и даже выпить чай, лишь бы поскорее избавиться от следов прикосновения смерти к нему: согреться, растопив страх, залить терпким и горячим травяным напитком послевкусие пугающего слова, лечь спать под теплое одеяло, не идущее ни в какое сравнение с его собственной грязной наволочкой на пыльном матраце. Тепло и спокойно… - Кто там?! Громкий окрик с бравадой в мальчишеском голосе встрепенул обоих с головы до ног. Слепец неловко наступил на полу собственного халата и завалился за порог, рассеянно всплеснув руками, а Пугало отшатнулся назад с лягушачьей прытью и принялся отплевываваться от морока. - Что такое?! Голос раздался ближе и за порогом мелькнул силуэт нового действующего лица на этой ночной сцене. Он помог провидцу подняться и высунулся за порог. К тому времени Пугало уже улепетывал в густо рассаженные под боком дома кусты. Но чтобы догадаться, кто это был, ему не нужно было даже видеть его. Урод с параллельного класса, у которого все лицо в шрамах. Все тело. Каждый сантиметр его увечного создания изнутри и снаружи. Франкенштейн. Чучело. Этому Пугало не мог простить того, что его-то зашитую рожу ему приходится видеть каждый раз, когда он идет в школу. Не очень часто, но достаточно. «Пугало и Чучело – два брата-дегенерата», - прошипел про себя Пугало, направляясь домой через темный парк. Его сгорбленная длиннорукая фигура удивительно удачно вписывалась в антураж дикой части парка, давно заросшей и заброшенной, где асфальтированные дорожки уже не видны под травой, а фонари торчат из земли бессмысленными голыми стволами: стекла и лампочки в них давно повыбивали. В этих местах Пугало чувствовал себя в своей стихии: он проворно карабкался по деревьям, грабил птичьи гнезда, ловил белок и устраивал небольшие тайники. Вот и сейчас он, почти не сбавляя ходу, заглянул под трухлявый пень и вытащил оттуда холодную банку пива, припасенную на черный день. Он протер ее растянутым рукавом свитера, затем вытер сам рукав о свитер, но грязнее он не стал. С шипением пенный напиток чуть вылился за край. Пугало осушил банку в пару глотков, смял ее и швырнул в спящую в тени дерева собаку, которую запросто можно было бы принять за кучу тряпья. До дома он добирался уже бегом с разъяренной бешеной псиной на хвосте, которая гнала его до самого порога. Пугало с размаху запрыгнул на козырек над крыльцом, скользнул в приоткрытое окно второго этажа и, только затворив окно и задернув шторы, почувствовал себя в безопасности. Ему повезло иметь этот запасной путь в свою комнату. Почти сразу же он плюхнулся на матрас возле холодной ржавой батареи, лениво снял кеды и швырнул их в кучу грязной одежды в углу, натянул до носа грязную, пахнущую носками и табаком наволочку и расслабился после долгого и трудного дня. На первом этаже галдела шумная вечеринка, судя по крикам – намечалась потасовка между Рваным и кем-то из гостей. Грохотала музыка, басы сотрясали стены. Визгливо хохотали девчонки, Пугало буквально воочию видел, как их окучивает Атлет, поигрывая мускулами и отпуская скользкие шуточки. Пинком кто-то отворил входную дверь и облил надрывающуюся лаем собаку отборной руганью: собака убежала с воем, а гвалт испуганно притих на мгновение, но лишь для того, чтобы тотчас же разразиться одобрительным ревом и хохотом. Бас Большого Б пробирает до мозга костей не хуже грохочущей музыки. Пугало отвернулся к батарее, вкручивая в ухо угол наволочки, когда в дверь постучали. - Вернулся? Голос Рваного звучал привычно угрюмо. Пугало промямлил что-то в ответ и поджал ноги. - Если захочешь, спустись к нам. Большой Б принес с собой выпивки. Пей сколько влезет. - Рваный о чем-то задумался. – Ну, я… Ладно, бывай. С этими словами главарь их шайки прикрыл дверь и удалился вниз по лестнице, стуча подбитыми железом ботинками. - Ну, уж нет. Ваше бухло похлеще ихнего чая, - подумал вслух Пугало и постарался заснуть, не обращая внимания на страстное желание выпить чего-нибудь, словно он до сих пор находился в объятом пламенем здании.