The right kind of wrong

Чучело едва успел увернуться от падавшей на него деревянной балки. Пламя жадно глодало ее, как собака кость. Прижав рукав ко рту и носу, он бежал из задымленного помещения чуть ли не наобум, пока не столкнулся с кем-то еще. Они кубарем скатились с лестницы. Чучело приземлился сверху на костлявое тело, которое попыталось было приподняться, но тут же со стоном отключилось. От падения у самого Чучела закружилась голова, и на миг ему показалось, что это конец, что кончилось его везение, и суждено ему сгинуть в этом ревущем аду, разделив последние мгновения жизни с незнакомцем, как чьи-то холодные руки подняли его и помогли покинуть горящее здание через черный ход, оставаясь незамеченными для толпы, собравшейся снаружи. Сознание вернулось к нему только дома, когда Джолли попыталась напоить его холодной водой и нечаянно облила его. Друзья помогли ему прийти в себя и напиться вдоволь, от полученного шока он не мог даже говорить, просто молча заперся в ванной и сидел под прохладным душем, пока чувство жжения на коже не прошло, и запах гари не перестал так резать нос. Чучело пытался вспомнить, как он оказался в том доме, отчего начался пожар, но память ему будто стерли начисто. Он мог с трудом вспомнить, что ел на завтрак и как шел в школу, а после этого абсолютный провал до момента пробуждения на кухне. Выбравшись из ванны, он снял полотенце, занавешивающее зеркало, быстро вытерся им, стараясь, лишний раз не смотреть на свое отражение, накинул халат и вернулся на кухню за еще одним стаканом воды. За столом сидел лишь Коул, сгорбившись над толстым томом по анатомии, он зевал, прикрывая рот чешуйчатой ладонью, очки на нем сползли на бок, а кофе в его огромной кружке давно остыл. Чучело улыбнулся и поднял стакан с водой над головой. - За новый шрам! Коул вздрогнул от его голоса, вздрогнул еще раз, увидев перед носом схему желудочно-кишечного тракта, в сердцах оттолкнул от себя учебник и смачно потянулся. Чучело отхлебнул воды и нащупал новый шрам на шее под самым подбородком, затянутый нежной кожицей – новое напоминание о его сверхъестественной везучести. Все его тело от макушки до пят было испещрено шрамами, иногда столь густо, что превращали его кожу в расписанный орнаментом пергамент. Джолли нравилось рассматривать его шрамы: она видела в них то ветви деревьев, то карты неведомых государств, то образы диковинных зверей. Чучело порой завидовал ее оптимизму и фантазии. В себе он видел лишь бесполезное создание, начавшее отравлять жизнь окружающих не успев даже родиться. При рождении на нем было уже три шрама, три аккуратные тонкие черты на тыльной стороне ладони – память о трех несчастных случаях, которые чуть не лишили жизни его мать, и которые благополучно миновали лишь благодаря зародышу в ее чреве. Но в четвертый раз он уже был разлучен с ней сперва хирургическими ножницами, затем, уже навсегда – землетрясением, когда под завалами в роддоме смогли спасти только крошечного младенца с огромным шрамом между лопаток, будто от удара кнутом. Судьба на первых порах была благосклонна к нему, оставляя напоминания о своих одолжениях лишь в чрезвычайных ситуациях вроде авиакатастрофы, в которую он не попал только из-за опоздания, или прогрохотавшего в сантиметре от него фургона, но позже ее улыбки рассыпались ехидными насмешками кривых шрамов по любому поводу. Отчасти это была и его вина: в средней школе он поддался на уговоры одноклассников, прознавших о его везении, принимать участие в их рискованных забавах. Он выступал в роли козла отпущения и пушечного мяса, беря весь риск на себя. Днем ему было весело, а по ночам он все сильнее желал разбить зеркало, в котором отражалось уже чье-то чужое лицо, рассеченное жгучими полосами. Тетя, которая его воспитывала, старалась не замечать мальчика, опасаясь повторить участь сестры, а после того, как Чучело окончил среднюю школу, выгнала из дома и послала на все четыре стороны. Ему невероятно повезло повстречать своих нынешних друзей, особенно Коула, поэтому на шрам в причудливом месте, между средним и указательным пальцем, он поглядывал с улыбкой. - Кен, мы тут подумали и решили, что лучше тебе завтра не идти в школу. – Увидев смущение на лице Чучела, Коул добавил. – Я позвонил директору и все ему рассказал, не волнуйся. Отдохни, а то я уже начал забывать, как ты выглядишь за горой учебников. - Да, мне тоже твоя макушка стала более знакома чем лицо. Они посмеялись, стараясь отойти от темы пожара, хотя обоих более всего интересовал именно он. - Может, Кен все же пойдет в школу? Близятся экзамены. Ему надо учиться. На кухню вошел Вестник под руку с Джолли. На его глаза была натянута повязка для сна с кокетливым «Sweet Dreams», выложенным стразами – подарок от Джолли, сам он уже облачился в ночной халат. - Эй! Ты же сказал, что не будешь занудой сегодня! Хотя бы сегодня! Девушка надулась и капризно подергала его за локоть, встряхивая разлохматившимися косичками: темно-рыжие пряди падали ей на лоб, а она сдувала их и щурила карие глаза. - Кен, ты ведь хочешь в школу? – Как ни в чем не бывало продолжал Вестник. - Ну… - Чучело замялся, вертя в руках пустой стакан. – Мне немного неудобно пропускать… Коул закинул руки за шею, массируя затекшие мышцы, не мигая, переводя взгляд с одного на другого; время от времени между его тонких губ мелькал раздвоенный язычок. Он предпочитал молчать, когда говорил Вестник. Хоть никто и не мог сказать точно, что предвидит слепой провидец, но все понимали, что просто так вмешиваться в чужие дела он не станет. - Тогда, может, ты пойдешь?.. Ай! Джолли выкрутила ухо Вестнику и клацнула крепкими белыми зубками. - Ну, чего ты начал опять? Предвидел что или просто вредничаешь из-за запора? - Джолли! – Коул и Чучело воскликнули в один голос. - Ну что? Я не ясновидящая, но тоже вижу кое-что. – Девушка лукаво улыбнулась. – Я… Я предвижу, что… Что Джонни сейчас полегчает! С этими словами она в два счета перепрыгнула к буфету, вынула оттуда коробку с лекарствами и кинула маленький флакончик точнехонько в руки провидцу. Тот с улыбкой сжал его в руке и сунул в карман халата, но тут же продолжил гнуть свою линию. - Ну, так, что ты думаешь? Чучело поежился, явственно чувствуя пытливый взгляд на себе, его руки покрылись гусиной кожей. Он пожал плечами и промямлил что-то неразборчивое. Джолли скорчила гримаску и подбоченилась. - Ну что вы за люди? Так и хотите, чтобы он продолжал манипулировать вами? - Да уж лучше пусть он манипулирует, чем у нас уведут собаку из-под носа. Коул рассмеялся, припомнив случай, когда Джолли вопреки советам Вестника повела их сенбернара по кличке Молли на вечернюю пробежку, а вернувшись, с порога заявила, что понятия не имеет, куда делась собака. С тех пор прошло уже три месяца, но Коул все продолжал ненавязчиво обвинять ее в пропаже своей любимицы. - Эй, ку-ку, эта псина сама сбежала, между прочим! – Джолли уже было распалилась, но вовремя спохватилась. – И вообще, не сбивай меня с мысли! Так вот, вы хотите, чтобы он вами манипулировал? Коул, вообще ты у нас главный, чешуйчатая задница! Тот поперхнулся и вытаращил золотистые глаза с вертикальными зрачками, ткнул большими пальцами себе в грудь, разыгрывая полнейшее изумление, и, отрицательно мотнув головой, скрестил руки на груди. Ему это все очень польстило, но при Вестнике он вел себя скромнее, чем ощущал на самом деле. - Нет, ну то есть, да, но я полностью полагаюсь на Джона в некоторых вопросах. Вот эти его «манипуляции», - он изобразил кавычки двумя пальцами, - мне уже не раз помогали, да и всем нам, включая тебя. - Меня?! Ну уж нет. Я всегда поступаю так, как того хочет мое сердце! - Все-таки, сердце не самый лучший советчик, если судить по твоим дружкам в отставке. Коул подтянул к себе учебник и ткнулся носом в мелкий шрифт, предвкушая долгую и страстную тираду в исполнении вспыльчивой девушки. Та оправдала его ожидания с лихвой. Чучело вздохнул, наполнил стакан еще раз и залпом осушил его. У него уже немного разболелась голова из-за всего этого нежданного сыр-бора, он даже начал жалеть, что после душа не отправился сразу к себе в комнату. Незаметно проскользнув позади Джолли, он только сейчас заметил, что Вестник покинул комнату и, видимо, уже давно. Он уже ступил на лестницу, как его окликнули бодрые голоса из гостиной. Сначала один, а вслед за ним, отставая лишь на доли секунды, другой, каждый кричал что-то свое, но смысл терялся в переплетении высоких мальчишеских голосов. Неугомонные младшие братья Джолли, ее лохматые, оголтелые копии в мужском обличии. Несмотря на разницу в два года, они выглядели и вели себя как ровесники. Даже учились в одном классе: старшего оставили на второй год, а младший перескочил один класс. Кому-то в школе они казались жутковатой парочкой, но их вряд ли интересовало чужое мнение – доставшийся от сестры иммунитет к критике и советам извне был крепок, как зимний мороз. - Эй! – Из дверного проема высунулись два конопатых и курносых мальчика, одинаково шмыгнули, хором посмеялись над этим и лукаво обратились к Чучелу. – Эй, братец, посмотри с нами один фильм! Чучело охотно согласился, забыв о головной боли: если братья просили посмотреть с ними фильм – значит, это что-то из разряда, попадающего под категорию с родительским контролем, и за что эти двое могут получить по шее от Коула или Джолли. Конечно, с инфернальным везением Чучела им это не грозит, а он сам готов потерпеть появление крошечного шрама на боку. Фильмы всегда были его слабостью, он даже грезил втайне ото всех стать актером, но с горечью понимал, что внешность позволит ему сниматься лишь в ролях монстров или жертв насилия. Фильм был довольно примитивным в плане сюжета, но от спецэффектов и ярких взрывов все трое иной раз не могли сдержать восхищенных вздохов. На середине, когда к ним, кажется, присоединился Коул, а братья затеяли игру по мотивам этого блокбастера, Чучело подсунул под голову диванную подушку и прикрыл глаза, завистливо ухмыляясь брутальному образу главного героя, прорывавшемуся сквозь орды врагов ради спасения возлюбленной. У нее глаза серые и печальные, а волосы цвета солнца, она маленькая и хрупкая как прутик, но при этом ловкая как белочка, она ждет своего спасителя, отважно и непоколебимо терпя тяготы пленения. А он, Чучело, нет! – Кевин, мчится по горящим полям, оседлав мотоцикл, и пускай ему не везет, и судьба не спешит улыбаться ему, он силен и без нее. Кажется, он задремал, проснувшись в окружении таких же спящих друзей от ощущения какой-то жути. Его взбудоражил ужас замогильного холода. Он вскочил на ноги, сжал кулаки, готовый обороняться, и прокрался в коридор. Входная дверь была отворена настежь, и на пороге застыла фигура, которую он не смог сразу опознать. - Кто там?! Он изо всех сил пытался придать голосу мужественности и угрозы. В воздухе раздался треск, подобный статическому электричеству, надломленному насту и рвущемуся шелку. Фигура в дверях пошатнулась и опрокинулась, взмахнув руками. Узнав Вестника, Чучело суетливо бросился к нему, помогая подняться. С улицы послышался шорох посыпанной гравием дорожки. - Что такое?! Чучело бросился к двери, но на улице не было ни души. Видимо, ему послышалось. Он затворил дверь и повернулся к провидцу. Тот неловко откашлялся, оправил капюшон халата и с пристыженным видом прикрыл глаза ладонью. - Извини, я тебя разбудил. - Ничего, я как раз собирался к себе. – Чучело махнул рукой и улыбнулся. – А… - Нет, ничего. Просто собака забрела. Я пытался ей помочь, но она убежала. Провидец будто бы укорял его за что-то. Чучело потеребил один из старых шрамов на щеке. - Наверное, я напугал ее… Но… Это ведь была не Молли? Вестник рассмеялся, повязывая маску для сна на глаза, от этого у Чучела отлегло на сердце, а когда бледная ладонь мужчины опустилась ему на плечо, он и вовсе успокоился, только неприятный осадок на душе все не желал пропадать. - Хочешь чаю? Я могу заварить, чтобы сегодня ты мог отоспаться от всей души. Тебе полегчает. Такой тон по отношению к обычному чаепитию показался юноше необычным, но он решил, что чай поможет ему избавиться от воспоминаний об ощущении смертного холода, как холодный душ помог ему успокоить разгоряченную кожу. Пока провидец разливал свой фирменный настой по чашкам, его бледные руки казались неуверенными и медлительными. Они с жадностью обхватили свою чашку. - Наверно, это последние. Всему приходит конец. – Вестник тяжко вздохнул и сделал глоток. - М? Если у тебя кончился чай, скажи мне. Я куплю еще. Последовав его примеру, Чучело обжег язык терпким напитком. Вестник мягко улыбнулся ему и удалился в свою каморку с чашкой, оставляя за собой шлейф лесных ароматов. Чучело остался допивать в одиночестве, подолгу смакуя привычный вкус, который теперь уже прочно ассоциировался с домом. Перед тем как отправиться к себе в комнату, он обнаружил, что бархатный мешочек с чаем еще полон наполовину.