The right kind of wrong

Настало утро второго дня в ловушке. Пугало проснулся ни свет, ни заря и сидел на своей части ямы, лениво ковыряя грязь из под ногтей, сдувая пряди с глаз и задумчиво таращась вверх. На данный момент весь его гений был брошен на разгадку тайны появления двух мисок с комковатой серой кашей и грязной тарелки с двумя ломтями черствого хлеба. Завтрак был любезно оставлен на земле, ровно на границе между территориями Пугала и Чучела, к нему прилагались две фляги с водой. Пугало отвинтил крышки от обеих и поочередно обнюхал их содержимое, однако определить содержание в них яда или наркотика не смог, даже инстинкты выживания не подсказали ему. Тем не менее, более несимпатичную флягу он оставил собрату по несчастью. Тот спал, обняв себя за плечи, сосредоточенно нахмурившись. Пугало изнывал от скуки, переводил взгляд от клочка неба на отвесные стены, оттуда – на собственные рваные кеды, затем проклинал про себя отвратную уже на вид еду, посасывал горлышко фляги, не торопясь делать глоток холодной воды, всей душой ненавидел сложившуюся ситуацию и все ждал, когда проснется урод по соседству. Склонив голову на грудь, Пугало задремал. И он не знал, что ему приснилось, а что было на самом деле, что происходит сейчас. Наверное, это все очень долгий сон после вечеринки. Или кома. Когда только он успел в нее впасть? Должно быть, тот чертов пожар перерезал нить между ним и реальным миром. Самая невероятна теория заставила его усмехнуться сквозь сон: он умер и попал в чистилище. Да, это и впрямь чистилище, где ты обязан сидеть в яме с ненавистным человеком, который норовит превратить ее в выгребную яму, только кормят здесь намного лучше, чем в самых дерзких мечтах. А может, это дядя запер его в сарае? Как всегда было, до того дня, когда… Надрывный вопль полный ужаса заставил его буквально залезть на стенку спиной вперед. - Т-ты чего? У него началась икота, и он залил ее парой основательных глотков из фляги. Чучело считал до десяти, жадно глотая ртом воздух. Сухие губы растрескались, и, облизнув их, он почувствовал вкус крови. Шрам вместо рта! Шрам, черт побери. Не произнося ни звука, он сосредоточенно артикулировал каждый звук своего имени, чтобы убедиться, что не забыл еще как говорить. Наконец, облегченно вздохнул и оттянул ворот футболки, облегчая дыхание. Вдруг стало жарко. Заныли затекшие мышцы. Чучело с трудом распрямил ноги, помассировал колени, повел плечами, хрустнул шеей. Сердце все не могло угомониться. За собственным учащенным сердцебиением он почти не мог ничего расслышать и, к тому же, спросонья не мог ориентироваться. И когда понял, что находиться в той же яме, и вчерашний день не был чьей-то идиотской шуткой, не сдержал стона разочарования. - Кхэх… На своей половине поперхнулся Пугало, быстро вытер мокрые губы рукавом свитера и отложил ополовиненную флягу. Между делом изучил подмышки на предмет новых дыр, но все было привычно, то есть весьма скверно. Этот кусок искусственной шерсти он таскает на себе уже третий год, пора бы уже отправить его в утиль или пожертвовать нуждающимся. Кто бы мне пожертвовал, хмыкнул Пугало. Быстро опустил руки и плотно прижал к корпусу. Чучело протер глаза: солнце вновь светило безжалостно ярко и даже не смягчилось, когда парень улыбнулся ему. Отведя от светила вмиг погрустневший взор, он не поверил своим глазам, завидев еду. Еще раз протер глаза, одновременно и уверенный, что это все галлюцинация, и боящийся этого. Однако тарелки никуда не исчезли, а каша не превратилась в сырую землю и червей. Радостный он вскочил на ноги и вмиг оказался возле скромного завтрака. Вблизи серая масса напоминала пережеванный картон, но голодный желудок нерешительно заурчал, а воображение быстро поправило ситуацию, красочно изобразив одну из вкуснейших овсянок, которые готовила Джолли. - Эй! – Чучело возбужденно окликнул Пугало, по-обезьяньи ковырявшего подмышку. Тот вяло обернулся. – Это же еда! - Да ты ж Эйнштейн штопаный! - Это… - Чучело подхватил одну миску: донышко было еще теплым. - Откуда это? - Не я раздобыл, если чо. Чучело помедлил секунду, затем взял черствую корку и зачерпнул немного каши. - Ты есть это собрался? – Пугало ехидно фыркнул. – Если что – ваша уборная у вашей опочивальни, кисейное высочество. - Сам-то что не ешь? Чучело вскинул бровь и откусил от импровизированного бутерброда, не успел он прожевать, как вторая бровь поползла следом вне воли хозяина, язык взбунтовался, отказываясь глотать слизкий ком, по пищеводу прошлась дрожь, и что-то взлетело вверх по нему. На ладони, инстинктивно взлетевшие ко рту, вывалился все тот же ком в почти первозданном своем виде. - Вот потому и не ем. – Пугало гордо закинул руки за голову и хохотнул, - Хотя мог бы сожрать обе тарелки и глазом не моргнуть. - Ну уж нет… - Чучело с отвращением швырнул ком в тарелку, отряхнул руки и даже попятился, немало позабавив Пугало. – Пора выбираться отсюда. Такого гостеприимства не надо. - О да, давай-давай, прыгай тряпичный джек. Зови на помощь! Прилетит голубой волшебник в веселом вертолете и опять… Как вчера. Не обращая на него внимания, Чучело разглядывал верх ямы, приложив козырьком руку ко лбу, бормоча что-то себе под нос. - Да, давай! Давай! День только начался – прыгай! Кстати, который час? А то я вчера отжать мобилу у ботана не успел, ага. А у таких как я, между прочим, даже наручных ходиков не водится!... - Встань мне на плечи. - А? Чучело все так же стоял у стенки, к нему спиной, только изготовился присесть на корточки и подбоченился. - Встань на мои плечи, тогда ты сможешь дотянуться… - Эй! – Пугало вскочил на ноги и посерьезнел. – Это не смешно! Слишком глубоко, так мы бы не выбрались даже, если бы нас тут было трое. - А ты прыгни. Вчера у тебя здорово получалось. - С ума сошел? Как ты себе это представляешь? Это же будет… глупо? На самом деле ему до ужаса хотелось сказать «больно», но в последний момент он пересилил себя. В ожидании ответа он простоял почти минуту, минуту, когда было слышно только их сосредоточенное дыхание. - Ладно-ладно! Я попробую! – Пугало вскинул руки вверх, сдаваясь, подошел к Чучелу сзади и взгромоздился ему на плечи, когда тот присел. – Но это все твоя затея, неси за нее ответственность. - К… конечно. – Чучело натужно запыхтел, выпрямляясь, накрыл руками носки грязных кед Пугала. Когда их шаткая пирамида обрела равновесие, он уперся руками об стену и зажмурился, как ребенок перед уколом. – Давай! Но вслед за этим ничего не последовало. Чучело приоткрыл один глаз, затем второй и сердито глянул вверх. - Ты чего? Прыгай! Пугало в свою очередь глянул вниз с недоумением и раздражением. - Как по-твоему? Хочешь, чтобы я приземлялся на твои узкие плечи? Лучше уж быть цирковой слоном и скакать на воздушном шаре! С раздосадованным вздохом Чучело закатил глаза. Сверху раздалось ворчание. Кеды переступили, пробуя опору на прочность. Пугало задрал голову к идеальному кругу глянцево-голубого неба в вышине и приободрился, решив, что при иных условиях, он бы с легкостью выбрался. Например, если бы прямо сейчас кто-нибудь залил бы яму цементом по горло этому заштопанному гению. Ну, или хотя бы молоком – он бы взбил из него масло своим барахтаньем, как лягушка из притчи, и выбрался наверх. Вот только что же там наверху? Приподнявшись на цыпочки, он провел руками вдоль гладкой стены, не чувствуя ни единого выступа, ни единой вмятины, чтобы зацепиться. Он мог забраться вверх по голому стволу дерева с проворством куницы, но это было испытание иного уровня. Вытягивая позвоночник, он мечтал приникнуть к стене и поползти по ней будто гусеница. Чучело под ним пыхтел и ерзал, явно непривычный к таким тяжестям. Пугало презрительно хмыкнул и специально надавил посильнее, вытягиваясь вверх, после – резко присел и, выпрямившись пружиной, подскочил вверх. Чучело вскрикнул и пошатнулся, но до Пугала долетел лишь отдаленный звук похожий на птичий крик в вышине. Все его тело пронзило ощущение полета. Легкое покалывание прошло вдоль хребта, распространяясь как кровь по венам до самых мозолистых кончиков пальцев. Его переполнило состояние эйфории и экстаза: рот раскрылся в изумленном вздохе, волоски на теле встали дыбом, зрачки расширились. Выход был так близко, и Пугало уже было тянул к нему руки… Его скрутило судорогой и швырнуло на землю, будто измятый фантик. Волосы и шерстяной свитер слегка дымились. Глаза закатились, влажно поблескивая желтоватым белком. Дрожь, поначалу всего лишь легкое подрагивание, перешла в подобие эпилептического припадка. - Эй! Эд! Эй! Эй! Растерянный Чучело подбежал к нему, мешкая, не зная с какой стороны к нему подойти. С дрожащих бледных губ срывались только возгласы и чужое имя. Наконец, Чучело просто опустился на колени возле него и прижал к себе, стараясь унять дрожь и его, и свою. Парню было уже все равно на освобождение, лишь бы это прекратилось. Ему было по-настоящему страшно слышать приглушенные булькающие звуки и видеть пену, выступающую на губах Эда. Что же ему делать с трупом?! Яростно мотнув головой, Чучело отогнал от себя эту мысль. Нет, Эд не умрет, ведь с ним Чучело, а Чучелу всегда везет. Судьба же не может просто взять и показать ему средний палец теперь, когда он в таком положении? Она ведь не позволит ему как бы то ни было страдать от его смерти?! Вскоре все закончилось. Настолько резко, как если бы Пугало был всего лишь игрушкой, подключенной к сети, и сейчас его лишили питания. На несколько безумно долгих секунд Эд отчаянно закусывал губу, сдерживая дыхание, и сдавленно всхлипывал, решив, что на сей раз ему точно не повезло. Но руки Пугала с неожиданной силой оттолкнули его, заставив опрокинуться на спину и поперхнуться дыханием. С покрасневшими глазами, широко распахнутыми в изумлении, Чучело ждал от него хоть слова, но угрюмая ссутуленная фигура с длинными руками молча отвернулась к стене и подтянула колени к груди. Солнце вновь завершило обход небосвода и клонилось к закату. Чучело опустошил свою флягу и заставил проглотить себя черствый хлеб, не глядя даже в сторону каши: у нее был вкус гнилой плоти. Устроившись в своем месте для ночлега, парень устало смотрел на далекое и холодное небо. Эта ночь обещала выдаться менее теплой, чем предыдущая, и тонкая футболка не согревала Чучело. Механически потирая оголенные участки руки, он с тоской думал, что не сможет уснуть. Если бы только он мог вернуться домой к теплой постели и друзьям… Он украдкой перевел взгляд на Пугало, не шелохнувшегося с утра. Тот все так же сидел, лицом к стене, в той же позе, которую принял после… А после чего? Что это было? Чучело вздохнул, лег на холодную землю и закрыл глаза. Сквозь сон ему послышался легкий шорох и чьи-то шаги. - На вот, поешь. Голос Пугала охрип от долгого молчания и обрел непривычно мрачные и взрослые интонации. Чучело сел, и тут же патлатый парень сунул ему в руки свой ломоть хлеба. - Но… - Ешь, сказал. Еды не будет еще долго. В ответ на вопрошающий взгляд он хрипло прошептал. - Силовое поле. Отсюда не выбраться. Пугало грузно поднялся, словно не был он еще только подростком, а глубоким старцем. - Я с ним разговаривал… - Он снова устроился на своем месте, долго молчал, глядя на свои обожженные руки, а когда поднял взгляд – в нем было отчаяние. – У него лицо не человека.