The right kind of wrong

Чучело забился под опрокинутую парту, зарылся во влажной земле, копошении червей и черепках, крепко прижимая к себе Пугало, как зверь, без единой мысли, отдавшись на волю инстинктов. Одной рукой он зажимал рот себе, а другую прижимал к ранам на горле Пугала. Тот рассеянно вертел головой, не в силах успокоиться, пока Чучело силой не ткнул его лицом в свое плечо. Лишь тогда он затих, мелко дрожа и хрипло вздыхая. Горячая кровь, как воск, капала на обнаженную кожу. За их спинами зашипел монстр, и Чучело крепко зажмурился, зарывшись лицом в русую копну. Существо отступило в темный угол, давая покой травмированным глазам, неприспособленным к яркому свету. Оно шипело, плевалось и пощелкивало, изображая застигнутую врасплох, напуганную жертву. В его памяти сотни и сотни чужих эмоций и воспоминаний, безжалостно вырванных у своих обладателей, всплывали фоном к хладнокровному плану нападения, собранному по кусочкам у тех, кто не смог смириться с пленением и пытался вступить в схватку. В отличие от них, у существа было одно преимущество… - Не думаешь о поражении? Фигура, сотканная из света ярче солнечного, вступила в комнату, и блики заскользили по ветхим стенам как по водяной глади. Существо агрессивно застрекотало, его глаза сощурились, не в силах сфокусироваться на противнике. - Не думаешь ни о чем? Или думаешь только о том, как бы убить? Что ты чувствуешь? Гнев? Страх? Отвращение? Что вспоминаешь? Свой опыт? – голос человека набирал силу, сияние его затухало. – Тварь, которая построила себя сама. Замучила свою мать еще до рождения. Вскормилась на чужих боли и страхе. Взросла на чужих ненависти и отчаянии. Чье же это тело? У кого ты его отнял? На кого ты похож? Что ты из себя представляешь? - Пустой! Я – Пустой! Истеричные вопли Пустого метались между оттенками восторга и паники, его тело задрожало от возбуждения и напряжения. Он переминался с ноги на ногу, а в его глазах не было ничего кроме жажды убийства. - Какой умный человек-из-света пришел! А ты кто? Кто?! Кто! Чучелу пришлось заткнуть себе уши, чтобы не оглохнуть. Пугало укусил его за плечо, сдерживая себя от отчаянного крика. Слез сдержать он уже не смог, как и не смог подавить в себе чувства, что все кончено: слишком яркие картины собственной смерти представлялись ему. Настолько реалистичные, что он мог почувствовать ядовитый запах и гладкую резину кожи смерти со стрекозьими челюстями. Никогда в жизни ему не хотелось жить так, как сейчас. Единственное, что он мог сделать – вцепиться зубами в единственное близкое живое существо до вкуса крови на языке. Ему хотелось вылакать ее всю. - Буревестник, – человек остановился против Пустого, - так звали меня много лет назад. - Вестник! Вестник! Чай и большие ладони со шрамами! Слепой, – последнее слово Пустой произнес ядовито-приторно, - слепой как крот. И жуткий. - Жуткий? Эдвард, право слово, не стоит меня бояться. Я все же на вашей стороне. На лице Вестника расцвела его привычная улыбка, обращенная к чему-то внутри себя. Пугало разжал зубы. Облик смерти дал трещину. Пустой яростно завизжал, теряя контроль над жертвой. Его глаза налились кровью, лопнули сосуды, и багровые полосы заструились по гладкой морде. Мощные лапы оттолкнулись от земли, и в один прыжок существо настигло противника. Выставив вперед когтистые руки, оно царапало лишь воздух – Вестник обнажил свой меч, до сего момента запрятанный в складках халата, и уперся его острием в грудину Пустого. Прекрасный двуручник с длинным и тонким лезвием словно пел и нетерпеливо дрожал в руках хозяина. Его единственным украшением было лишь маленькое выпуклое изображение птицы, раскинувшей крылья, на рукояти. Пустой раскрыл рот – его челюсти выстрелили вперед. Вестник ушел от атаки, невесомо перескочив на один из разбитых мониторов, разбросанных по полу. Он смотрел прямо на Пустого, сквозь кровавые слезы тот смотрел на него. - Тебя я знаю и сам. Сам. Сам знаю. – Пустой притянул руки к груди, став похожим на огромного богомола. – Белый магистр, который не смог. Белый магистр, который предал. - Магистр?.. Чучело осторожно выглянул из-за парты. - Белый магистр, который получил по заслугам… Но не смирился! – Пустой драматично вскинул ладонь ко лбу и издевательски захохотал. Вестник хранил молчание, опустив взгляд. Его руки нервно сжимали рукоять, будь у них своя воля – они бы снесли Пустому голову с плеч. - Пустой, позволь мне самому им все рассказать… - эти слова вызвали лишь еще один взрыв хохота, - пожалуйста. Я дам тебе кое-что взамен. - Что? Что? Что мне даст магистр-лгунишка? Меч? Меч Звезды? Меч вечной Удачи? Тот, что зелен как глаза зависти? Хищный взгляд пронзил Чучело, оставив после себя чувство холода в груди. Что-то пульсировало в ней помимо уставшего напуганного мальчишеского сердца. Нечто непокорное и свободное, как стихия, рвущееся на волю. Чучело вспомнил тот день в яме, когда позволил себе потерять контроль над собой – схожесть чувств заставила его вздрогнуть. - Кевин, не бойся. Я пришел за вами, пришел искупить свою вину. Вестник убрал меч в ножны, подошел к укрытию, протягивая руку, но Чучело не спешил принять помощь. - Что происходит? – он не узнал собственный голос, глухой и безжизненный. Вестник с жалостью посмотрел на него, перевел взгляд на Пугало, жавшегося к нему, отвернулся, будто не в силах вынести их вида. По коже Чучела будто пускали разряды тока, но он не отвел взгляда, глядя прямо в слепые глаза. Ты же видишь нас. Всегда видел. Вестник услышал голос Кевина в своей голове, голос человека на грани нервного срыва. - Простите. Мне не следовало приходить в город. Я и себя изуродовал, и вам принес лишь одни несчастья. Пустой перебирался к ним, скользя вдоль стены. Его смех походил на жужжание. - Эду плохо. Он умирает! – Чучело выхватил из бури своих мыслей одну. – Помоги ему, пожалуйста. Плечи мужчины дрогнули, он стыдливо отводил глаза. - Вестник… Джон? Кто ты? Пожалуйста! – Чучело сжал руку Пугала, получив в ответ слабый отклик. Привалившись плечом к парте он уже почти не дышал. - Я не могу. Я не должен использовать свой дар в своих целях. Я не должен мешать ходу истории… - О да, он не должен, – Пустой притаился прямо за спиной Вестника, похожий на взведенный курок. – Он не должен. Не должен. Не должен. Но очень хочет. Думал, что ничего плохого не будет, если он просто случайно встретится с мечом Удачи. Думает, что ничего плохого не будет, если он его заполучит. Нет, нет, вы не подумайте – он просто хочет немножко везения, чтобы его любимая смогла воскреснуть еще разок. Вместе с ним. Голос его звучал почти ласкового. - Проверяешь, насколько сильно можно ранить словами? – Вестник выпрямился, встав между ним и мальчишками. Пустой утвердительно застрекотал и щелкнул челюстями. - Я же убью тебя. Через пять минут ты будешь мертв, Пустой. Ты пожрешь сам себя, и ничего в этом мире не останется, что бы напоминало о твоем существовании, – Вестник горько усмехнулся, дотронувшись до губ. – Знаешь, я не должен никому рассказывать о своих видениях. - Ты никому и рассказываешь, – Пустой пожал плечами раздраженным жестом. – А что насчет них? Насчет удачи? Удачи? Чучело с ужасом наблюдал, как Вестник все меньше походит на себя, будто становясь все меньше, старея на глазах, тая, как мираж, сквозь него уже проступили очертания бледной твари. Выражение ее лица можно было назвать пародией на торжествующую улыбку. Дурнота овладела Чучелом, из него будто вырывали нечто очень важное. Бесчисленные шрамы на теле начали зудеть, хотелось разодрать кожу до крови, мясо – до костей, лишь бы все прекратилось. ...Кевин, не сдавайся. Все будет хорошо, обещаю… Сила, которая содействовала Чучелу всю жизнь, обратилась против него. - Как ты себя чувствуешь… Меч Звезды Удачи? Зеленый меч? Пустой осторожно продвигался вперед, голос его вновь зазвучал со всех сторон, переливаясь разными оттенками эмоций, окружая сбитого с толку Чучело подобно стае голодных волков. Чучело замотал головой. Ему было сложно сосредоточиться на чем-либо, кроме тяжести в груди. Что-то словно застряло у него в горле, и он зашелся кашлем, задыхаясь и стараясь избавиться от этого. Что-то росло внутри него. - Да… Все верно, везучий-везучий мальчик, все рано или поздно заканчивается. Даже звездное терпение! Пустой нетерпеливо рванул вперед, вытянув руки. Им не суждено было настигнуть своей цели – сверкнуло лезвие, словно небесный гнев, и отсекло чужие руки с тела Пустого. Кровь забрызгала светлое одеяние Вестника, и ткань жадно впитала ее. Вопли Пустого оглушили всех в комнате и разнеслись далеко за пределы школы, но не было в них ничего кроме звука. Существо рухнуло на колени, уставившись на обрубленные по локоть руки, на брызжущую алую кровь. Следующим ударом Вестник отсек ему голову. Щупальца при падении влажно чмокнули о пыльный пол, присосавшись к нему. Красные глаза закрылись, вывалились стрекозьи челюсти. Вестник толкнул стоящее на коленях тело, и оно опрокинулось подобно мешку с костями. - Пять минут еще не прошло. Кевин, у нас с тобой всего сто восемьдесят секунд, чтобы поговорить, – Вестник опустился на колено перед корчащимся от боли Чучелом. – Мне очень жаль, что все так вышло из-за меня. Я пытался все предотвратить. Тебе правда следовало пойти тогда в школу, тогда бы ничего этого не было. Он наблюдал за черными щупальцами, лезущими из раскрывшихся шрамов на теле Чучела. - Это черная магия, древняя и сложная, я не смогу с ней справиться. Пустой все про тебя знал, как и я. Мы с ним оба ждали тебя. Знаешь, кто ты? – Вестник провел тыльной стороной ладони по щеке Чучела. На ней остались следы от ожогов. – Ты не просто человек, Кен, в тебе заключен меч Звезды Удачи. В конце эры Первородного Огня Звезды покинули нашу землю, но одна из них оставила свой меч великому алхимику, твоему далекому предку. Чтобы уберечь его, он прибегнул к сложнейшему ритуалу и заключил меч в свое тело. Это оружие стало его плотью и кровью, его благословением и проклятием. - Проклятие. Вот что это… - Чучело вырвало кровью. – Я хочу умереть! Почему она не дает мне умереть?! - Она не может убить свой меч. - Если… Если я всего лишь меч!.. - Тише, Кевин. Ты много больше, чем всего лишь оружие… - Конечно! Я же приношу удачу! Мне всегда везет! Повезло мне родиться таким уродом! – Чучело почти визжал от злобы, переполнившей его. - Всю жизнь только и делали, что использовали и кидали! Никому я не нужен! Всем нужна только удача! Чучело приподнялся, оскальзываясь, на ладонях, его глаза оказались на одном уровне с глазами Вестника. Они были стары и слепы, полны скорби. Щупальца затрепетали язычками черного пламени и как один застыли тысячами маленьких лезвий. - А ведь это просто жрет меня изнутри. Хочет выбраться… - Чучело сжал кулаки, лезвия вонзились в кожу. – Даже ему я не нужен… Так зачем мне жить?! Я убью тебя! А потом себя! Чучело замахнулся, выставив лезвия вперед. - А как же Эд? Кулак дрогнул, так и не ударив Вестника по лицу. - Эд… - Ему-то нужен ты. Лезвия потеряли плотность и втянулись под кожу. Чучело почувствовал щипание в глазах. - Это неправильно… - Три минуты прошли. История идет дальше. …Очнись, Эдвард… Едвард, проснись!!! С шипением голова Пустого распахнула глаза, Вестник среагировал мгновенно, вогнав меч в череп твари, но та была уже мертва. <center>***<¢er> Пугало отчаянно цеплялся за жизнь, даже когда сил не осталось на дыхание. Он словно падал в пропасть, на дне которой стрекотали стрекозьи челюсти. Падение его то замедлялось, что он почти планировал подобно осеннему листу, то его тянуло вниз со страшной силой, и воздух резал глаза и душил, тогда он кричал и бил руками по воздуху. Сверху до него доносились голоса, но никто не приходил к нему на помощь. Единственным его спутником был голос Пустого, холодный и липкий, как могильная земля. Внезапно что-то поменялось: сначала оборвался голос, опутывавший его липкой паутиной ужаса, и исчез образ челюстей на дне, а затем что-то грубо ворвалось в него, выбив весь дух из его тела, попытавшись занять его место. Оно стрекотало и визжало, вгрызаясь в плоть жизни отчаяннее самого Пугала. Оно наступало ему на голову, высасывало все жизненные соки. Пугало все слабел, его воспоминания сливались в единую кашу и исчезали в гигантской воронке, ведущей в хаотичную свалку моментов чужих жизней: девочка с брекетами целуется в первый раз, ее любовником оказывается дядя Пугала; мужчина стреляет в крышу водонапорной башни – в следующую секунду его убивает силовое поле, и его палец навсегда остается скрюченным на спусковом крючке – этим пальцем он порицает Пугало за невыученный урок. Чужие лица, чужие истории, что из этого его? Что из этого принадлежит ему? Знакомое лицо в шрамах и теплые карие глаза. Сколько в них всегда доброты и мягкости, и только на него они могут смотреть с отвращением и презрением. Но как же мягкие темные волосы, от прикосновения которых он однажды утром проснулся? В то утро все было мягким: и волосы, и голос, и взгляд. Это воспоминание он никому не отдаст! Первый раз, когда кто-то подарил ему кусочек тепла. …Эдвард!... Провидец?! …Не теряй себя!... Я пытаюсь! Пытаюсь! …Эдвард, я отдам тебе свою жизнь! Ты будешь жить! Только прошу, не теряй себя!... Пугало отделался от костлявых объятий воспоминаний мертвецов, и какая-то могущественная светлая сила подбросила его к верху ямы, в которую он проваливался, возвращая в мир живых. Пронзительно визжал Пустой, и Пугалу показалось, что он увидел объятую белым пламенем фигуру с горящим мечом, летящую навстречу инфернальной морде Пустого, который не был более похож на смерть. В панике он вертелся и визжал подобно огромной слепой личинке. Пугало увидел также шлейф собственных воспоминаний, тянущийся за ним, как хвост кометы. Он поднял взгляд и устремился к свету над собой, зажмурившись и стиснув зубы. Столкновение. ¢¢er