Диадема Когтевран

На следующий день Элизабет проснулась, когда ещё не успело взойти солнце. Сонно потянувшись на кровати, она по привычке достала из-под подушки палочку, которую всегда держала при себе, и проверила время невербальным заклинанием. «Полшестого утра. Отлично». Тихо, как мышь, Элизабет встала с кровати, стараясь не наступать на заветную скрипящую доску паркета. Выдвинув из-под кровати чемодан, она аккуратно достала небольшой прямоугольный свёрток, думая только об одном: главное никого не разбудить. Сев обратно на не заправленную кровать в позе лотоса, Бетти медленно, но с еле слышным скрипом, задернула темно-синий полог. Наложив заглушающее и засветив люмосом, она установила волшебную палочку на спинке кровати. Уже не переживая, что её кто-то услышит, Элизабет тонкими и бледными пальцами развернула сверток, отложив бумагу в сторону. Перед ней представились две потёртые и старые книги: одну из них Драко Малфой попросил Бетти раздобыть для него. Элизабет редко общалась с сыном Люциуса, а после возрождения Лорда Волдеморта их приятельские отношения вовсе сошли на нет. Только вот летом Драко всё-таки послал весточку о себе: отправил письмо через незнакомую Бетти сову, с просьбой раздобыть книгу Годелота «Волхование всех презлейшее» (а ведь знал Малфой, у кого просить, чтобы точно нашли и до гроба хранили просьбу в секрете). Перед тем, как согласится, Бетти подумала ещё сотню раз. «Ну что он сделать может, в конце концов?». Вторую книгу Оула Буллока «Тайны наитемнейшего искусства», Бетти прихватила для себя. Изначально, она планировала пробраться в тайне от отца в семейную библиотеку, чтобы по-тихому найти только книгу Годелота, но на глаза ей попалась ещё одна, не менее интересная, рукопись. Чтобы протащить эти интересные вещицы в Хогвартс, пришлось хорошо подготовиться, и наложить маскирующие чары, меняющие обложки книг, и тяжким путём заглушить их темную ауру, чтобы школьный завхоз Филч не смог догадаться, что это очень-очень плохие книги. Элизабет и раньше интересовалась Тёмными искусствами, но никогда она не читала такие, по словам других волшебников, омерзительные книги. Волхование Бетти тоже не читала, поэтому решила перед тем, как передать его Драко, прочесть сама (на всякий случай). Книга небольшая, и до конца сегодняшнего-завтрашнего дня она точно должна была успеть. Открыв, чуть ли не порванную книгу, Бетти приступила читать предисловие. Здесь все было написано так, как и в других, менее темных книжках, которые читала Элизабет. Впрочем, тут расписывались указания к некоторым заклинаниям, зельям, проклятьям и ритуалам, о которых пишется в книге. Но только одно единственное предложение Бетти так и не смогла понять:

Что до крестража, наипорочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нём ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим.

Все по стандарту, думала Бетти, очередная тёмная вещица, о которой она скоро сама всё узнает. В семь утра Элизабет уже прочла половину волхования и начала собираться, одев выглаженную, идеально белую рубашку, темную юбку несильно выше колен, белые гетры, чёрные туфли и школьную мантию с гербом Когтеврана и значком старосты факультета, она приступила к волосам. Бетти никогда не делала причёски и единственное, над чем могла потрудиться, это заплести на ночь косу, чтобы утром, пшеничного цвета локоны, красиво спадали на плечи. К моменту, когда проснулись её соседки по комнате, Элизабет быстро и незаметно закинула к себе в сумку книги: все, что не должно попасться на глаза других, Бетти всегда носила с собой, чтобы никто ни в коем случае не обнаружил у неё, например, кинжал для жертвоприношения. Спустившись в общую гостиную, которая утром выглядела совсем иначе: солнечные лучи, просачивающиеся сквозь окна, делавшие помещение ещё светлее, пылинки, видневшиеся на свету, и статуя Кандиды Когтевран выделявшиеся на фоне. Элизабет проверила, чтобы Энтони точно провёл первокурсников в Большой зал на завтрак, и сама спустилась туда. По пути все Бетти пожелали доброго утра: однокурсники, приятели, призраки факультетов (даже Кровавый Барон!) и профессора. Сегодняшний день был самым солнечным за последние два месяца, что было для Элизабет незабываемым. Только приблизившись к Большому залу, Бетти уловила невероятно аппетитные запахи еды, приготовленной эльфами. Сейчас ей больше всего хотелось съесть жареные яйца с беконом и запить все это чёрным чаем: именно такой завтрак чаще всего готовил Вафа дома. Вафа, добрый и голубоглазый домовой эльф, всегда следовал указаниям хозяев. Бедный Стюарт устал кушать утром почти всегда одно и то же, постоянно твердя Бетти, что можно было выбрать что-то более изысканное. Усевшись на скамейку рядом с Полумной и поздоровавшись с ней, Элизабет приступила к трапезе. После завтрака все остались на своих местах, дожидаясь, пока к ним подойдёт профессор Флитвик. В этом году раздача персональных расписаний несколько усложнилась, так как профессор Флитвик должен был вначале удостовериться, что все получили нужное количество баллов за СОВ и могут продолжать занятия по выбранным предметам для подготовки к ЖАБА. Энтони не смог пройти только по травологии и астрономии, по остальным же предметам, сдал почти всё на отметку «П». — Мисс Булстроуд, посмотрим-ка, что тут у вас… — к Элизабет подошел крошечный профессор Флитвик и заговорил писклявым голосом, переведя своё внимания на тетрадь в руках. — Замечательные результаты по всем экзаменам, но боюсь, с объемом ЖАБА вы не справитесь по девяти предметам… У вас есть определённые пожелания в будущей профессии, Элизабет? Я бы мог вам что-нибудь посоветовать. — Признать честно, профессор Флитвик, я бы хотела изучать все эти предметы и в будущем стать алхимиком. Мне очень интересно углубляться во многие области магии, связанные с ней. Думаю, можно было отказаться от астрономии… — Какие невероятные цели, мисс! Уверен, с вашими-то талантами, у вас всё получится. Я бы вам посоветовал отказаться ещё от нумерологии. Минуту обдумав слова профессора, Элизабет кивнула в знак подтверждения. Жаль, конечно, но придётся расстаться с профессором Вектор. — Отлично, тогда у вас защита от Тёмных искусств, трансфигурация, заклинания, травология, зельеварение, история магии и изучение Древних рун. Вот ваше расписание. Ах да, чуть не забыл: здесь также прописаны ваши дни дежурства, — вручив Элизабет два листка, профессор Флитвик пошёл дальше, а Бетти начала изучать написанное на пергаменте. «Значит, сейчас у меня руны…».

***

После занятий по изучению Древних рун, Элизабет поняла, что не зря отказалась от двух предметов: им задали письменную работу на пятнадцать дюймов, два перевода и чтение парочки толстых книг к среде. Как это успеть выполнить, учитывая и другие предметы — Элизабет не знала. Сейчас должна была быть защита от Тёмных искусств и, добираясь до кабинета, Бетти обсуждала тему предыдущего урока с Гермионой, которая также продолжила изучать руны в этом году. Под дверью уже стояли другие ученики, ожидая начала урока, а после подтянулись остальные члены «золотого трио», как их называла Бетти. — Привет, Гарри, Рон, — кивнув обоим и получив взаимный жест, Элизабет чуть отстранилась от них, слушая диалог. — Нам столько назадавали по рунам, — сказала Гермиона с тревогой. — Письменную работу на пятнадцать дюймов, два перевода, и ещё всё вот это нужно прочесть к среде! — Кошмар, — зевнул Рон. — Подожди, — обиженно огрызнулась она, — спорим, Снейп нам тоже кучу домашних заданий накидает! Не успела она договорить, как дверь отворилась, и из классной комнаты вышел профессор Снейп — изжелта-бледное лицо, как всегда, обрамлено сальными чёрными волосами. Толпа перед дверью моментально затихла. — В класс! — приказал профессор Снейп. Перешагнув порог, Элизабет осмотрелась. Она сразу узнала предпочтения бывшего профессора зельеварения: на классе уже был виден отпечаток личности профессора Снейпа. В комнате было темнее, чем обычно, потому что занавески на окнах были задёрнуты, и комната освещалась свечами. На стенах красовались новые картины, в основном изображавшие людей в мучениях, со страшными ранами или невероятно искажёнными частями тела. Ученики рассаживались молча, нервно оглядываясь на зловещие картины. Элизабет, уже успевшая повидать похожие иллюстрации, молча разместилась рядом с Теодором Ноттом — они до сих пор не пересекались, а он как раз сел один. — Я не велел вам достать учебники, — сказал профессор Снейп, закрыв дверь и остановившись возле учительского стола. Элизабет заметила, а точнее, услышала, как некоторые ученики поспешно бросили свои экземпляры учебника «Лицом к лицу с безликим» обратно в сумку или вообще под парту. — Пока что просто послушайте меня. И попрошу не отвлекаться. Его чёрные глаза прошлись по лицам учеников. — Насколько мне известно, за время учёбы у вас сменилось пять преподавателей по этому предмету. «Неужто, вы этого не замечали, профессор?», — мысленно хмыкнула Элизабет. — Естественно, у каждого из этих преподавателей были свои задачи и свои методы. При таком бессистемном обучении меня удивляет, что многие из вас всё-таки наскребли проходной балл на экзамене СОВ по данному предмету. Ещё больше меня удивит, если все вы справитесь с объёмом работы на уровне ЖАБА, значительно более углублённом и обширном. Профессор Снейп двинулся вдоль стены в обход класса; теперь он говорил, понизив голос, и ученикам приходилось выворачивать шеи, чтобы видеть его. — Тёмные искусства, — говорил он, — многочисленны, разнообразны, изменчивы и вечны. Бороться с ними — всё равно что сражаться с многоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову — на её месте тут же вырастает новая, ещё более свирепая и коварная, чем прежде. Это битва с противником, непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его невозможно. Элизабет уставилась на профессора Снейпа. Несомненно, говорил он очевидные вещи. Темные искусства — это не один единственный учебник в школе, это нечто большее. Совершенно иное и величественное. Изучать Тёмные искусства поистине увлекательно, познавательно и полезно, только в том случае, если ты не собираешься захватить весь магический мир с их помощью. По крайней мере, знать, что такое Тёмная магия нужно для того, чтобы понимать, какой у тебя противник. — Следовательно, ваша защита, — чуть громче продолжал профессор, — должна быть такой же изобретательной и гибкой, как те Искусства, которые вы тщитесь одолеть. Эти картины, — он на ходу махнул рукой в их сторону, — дают довольно точное представление о том, что происходит с человеком, подвергшимся, к примеру, воздействию заклятия Круциатус (он указал на изображение волшебницы, скорчившейся и кричащей от боли), испытавшим поцелуй дементора (на картине волшебник бессильно привалился к стене, безучастно глядя прямо перед собой пустыми глазами) или спровоцировавшим нападение инфернала (кровавая каша на земле). — Значит, инферналы действительно появились? — тоненьким голоском спросила Парвати Патил, сестра Падмы, с Гриффиндора. — Это уже точно известно, он их использует? — В прошлом Тёмный Лорд использовал инферналов, — ответил профессор Снейп, — а значит, имеет смысл исходить из предположения, что он может использовать их снова. Итак… Он двинулся вдоль противоположной стены, возвращаясь к учительскому столу, и снова ученики, как заворожённые, провожали его глазами. Тёмная мантия развевалась у него за спиной. — …полагаю, вы абсолютно незнакомы с невербальными заклинаниями. В чём состоит преимущество невербальных заклинаний? Рука Гермионы взметнулась вверх. Профессор Снейп, не торопясь, оглядел класс: как раз в этот момент Элизабет всё-таки решила ответить. — Очень хорошо. Мисс Булстроуд! Бетти заметила, как Гермиона разочарованно опускает руку, и пообещала себе, дать ей ответить на следующий вопрос профессора. — Тот, кто владеет невербальными заклинаниями, может выиграть чуточку больше времени и застать противника врасплох. Овладеть ими способны не все, ведь зачастую, важную роль в этом играет способность сосредоточиться. Секунду пораздумав, профессор Снейп наконец подал голос: — Да, ответ верен. Действительно, тот, кто овладеет умением колдовать, не выкрикивая заклинания во всё горло, получает выигрыш во времени. И, как вы подметили, мисс Булстроуд, подвластно это не всем, а возможностью сосредоточиться и силой духа наделены… — злобный взгляд профессора Снейпа посмотрел на какого-то ученика сзади Бетти. — Далеко не все. Всё же, Элизабет очень повезло, что первая тема урока по защите от Тёмных искусств в этом году (так ещё и с профессором Снейпом!), это то, в чем она уже разбирается на ура. — Сейчас, — снова заговорил профессор Снейп, — вы разделитесь на пары. Один партнёр попытается без слов навести порчу на другого. Другой будет пытаться, также молча, отвести от себя порчу. Приступайте. — Вместе будем? — уклончиво спросил Тео, сверкнув карими, как шоколад, глазами в сторону Бетти. В ответ она кивнула, и вместе они поднялись со своих мест. — Я хотел поговорить на счёт того, что было в конце июня, — негромко проговорил Тео, уже вставая в нужную позицию. — Я тоже, но отложим это на перемену. Начинаем. — Также шепотом ответила Элизабет, взмахнув палочкой, посылая на друга невербальное «Коньюнктивитус». Теодор, не ожидавший такой резкой атаки, не успел отразить заклинание и мгновенно ослеп. — Хорошая работа, мисс Булстроуд. Пять баллов Когтеврану. — Отрывисто негромко проговорил профессор Снейп, в этот момент проходящий мимо. — Ну все, сними уже эти чары, — раздраженно промолвил Тео, растерянно вертя головой в разные стороны. — Сам снимай невербальным Финита, — ухмыльнулась Бетти. — Давай. Просто сконцентрируйся на нужном тебе заклинаний. Именно на том, что оно даёт. Теодор обреченно закинул голову, и приступил к попыткам снять действие чар. К счастью и Тео, и Бетти, спустя четыре попытки у него вышло, и они приступили дальше выполнять задание. — Какое убожество, Уизли, — спустя некоторое время донёсся до них голос профессора Снейпа, который обращался к Рону, стоящему через одного человека от них. — Дайте-ка я покажу, как это делается… Профессор Снейп так быстро взмахнул палочкой, что Элизабет даже не успела понять, что произошло, услышав выкрикнутое «Протего!» Гарри. Щитовые чары Гарри получились такими мощными, что профессор Снейп отлетел назад и врезался в соседнюю парту. Теперь весь класс оглянулся и смотрел, как профессор, злобно нахмурившись, поднимается на ноги. — Вы понимаете, что мы сегодня занимаемся невербальными заклинаниями, Поттер? — Да, — сдавленно ответил Гарри. — Да, сэр, — поправил профессор Снейп. — Совсем необязательно называть меня «сэр», профессор. Элизабет вскинула брови: от кого, но от Гарри она такого не ожидала. По крайней мере, сейчас. Несколько человек ахнули, а некоторые одобрительно заулыбались, стояв за спиной профессора Снейпа. — Явитесь в субботу вечером ко мне в кабинет, — приказал профессор. — Наглости, Поттер, я не потерплю ни от кого… даже и от Избранного. — Ну даёт, этот «избранный»! Сам на отработку напросился! — хмыкнул Тео, когда они уже были отпущены на перемену и направлялись прямиком в библиотеку, так как сейчас было свободное время у обоих. — Кому вообще в голову взбрело понапридумывать эти байки про какое-то там пророчество и избранность Поттера? — мгновенно раздражённый взгляд Теодора прояснился и стал серьезным. — Ты ведь была тогда? С ним в Министерстве? Это правда? — он в упор посмотрел на Бетти, развернув голову в её сторону. Отрывисто кивнув, Элизабет проверила сохранность тёмных книг, и вернулась к разговору. — Но почему? Что тебя передернуло? С каких пор ты на его стороне? — Ты знаешь, что я ещё никогда не выбирала, на чьей я стороне, — хмуро проговорила Элизабет. — У тебя не выйдет усесться на двух стульях одновременно, Бетти! Не выйдет! Ты знаешь, мой отец — Пожиратель смерти, и он уже задавал много вопросов по твоему поводу. Пришлось придумать отмазку, мол, ты была каким-то там «двойным агентом», — понизив тон до шепота, злобно прошипел Теодор. — Это война, Бетти. Пора определиться, за кого ты будешь бороться. — Когда придёт время, я обязательно решу, но не сейчас, Тео. Я не могу. Тяжело вздохнув и посмотрев вперёд, он ответил: — Я понимаю. Но так не может продолжаться, и ты это знаешь. Повисла долгая пауза, и только когда они разместились за столиком в углу библиотеки, Элизабет снова подала голос: — Я сделаю сейчас руны, а после защиту. — Ты ещё изучаешь руны? Сколько же у тебя предметов на уровне ЖАБА? — вскинув брови, удивленно спросил Тео. — Семь. Я решила сдать всё по максимуму, а после окончания школы погрузиться в изучение магии намного серьёзнее, чем в Хогвартсе. Я хочу совершать великие открытия, и знаю, что у меня получится. — Н-да, уверенности в себе у тебя не занимать. Но знаешь, это очень хорошо, когда ты по полной оцениваешь себя и свои способности. Думаю, ты бы хорошо вписалась на Слизерине, — усмехнувшись, Тео заклинанием поманил нужную книгу и открыл её. — Мы уже неоднократно обсуждали, что мое место в Когтевране. Я, конечно, ничего не имею против змеиного факультета, но ты правда считаешь, что я бы смогла найти себя там? — серьезно ответила Элизабет. — Мне очень не нравится, с каким тоном ты сказала «там», — Теодор наигранно сузил глаза, изображая подозрительность. — Ладно, приступим, наверное, к делу. Теперь Бетти очень жалела, что не отказалась от рун. Конечно, предмет очень занимательный и полезный, но это было чертовски сложно! Вспомнить только, сколько домашнего задания задал профессор Снейп. Элизабет не представляла, когда у неё будет свободное время на себя, учитывая, что ей ещё требуется выполнять заботы старосты факультета (и это не считая того, что сейчас первый день в учебном году!). Как-никак, но письменную работу и один перевод Бетти сделала. Значит, осталось только прочитать три толстенные книги и ещё один перевод к среде. Сейчас же, она вместе с Теодором плелась плечом к плечу, обсуждая прошедшие каникулы, шагая знакомой дорогой вниз, в класс зельеварения, где так долго царил профессор Снейп. Когда они подошли к дверям класса, оказалось, что продолжили изучать зельеварение не больше дюжины человек. Не было видно двух телохранителей Драко, как их назвала Бетти, Крэбба и Гойла. Но из слизеринцев всё-таки было четыре человека, считая Теодора. Также Элизабет заметила ещё троих ребят с её факультета и одного пуффендуйца, кажется, Эрни Макмиллана. Да, точно, это был он! Бетти определенно помнила его с занятий ОД. Кивнув в знак приветствия Гарри, Рону и Гермионе, Бетти получила взаимный жест, но всё же смогла уловить презрение в их взглядах: она же, как-никак, общается со слизеринацами! Изначально, это не было проблемой, пока Драко впервые не назвал Гермиону грязнокровкой. Тогда-то и начались первые выяснения и в итоге, все сошлись на том, что Бетти имеет право общаться с кем хочет, но она все равно часто ловила хмурые взгляды Гарри, Рона и, порой Гермионы, на себе. Да и осуждать их за это Элизабет не могла, ведь она прекрасно понимала причину такого поведения. К слову, это также стало причиной ссоры в прошлом году, ведь Рон настойчиво твердил, что Бетти может сдать их слизеринцам, но Гарри и Геримиона не сильно делили с ним мнение о том, что Элизабет — предательница. Все курсы Хогвартса знали, если нужно кому-то доверится, несомненно надо идти к «Булстроуд старшей!». Так её называли из-за того, что Бетти была на несколько месяцев старше своей двоюродной сестры, Милисенты. — Элизабет, привет, — Бетти помахала блондинистая и сероглазая девочка со Слизерина. Ну конечно, Дафна Гринграсс. Помнится, как она на четвёртом курсе просила Элизабет познакомить её с одним когтевранцем. — Дафна, здравствуй. Как лето прошло? — Бетти лучезарно улыбнулась, но не успела Дафна ответить, как дверь классной комнаты открылась, и сперва показался живот профессора Слизнорта, а потом уже и он сам. Радостно улыбаясь из-под пышных, как у моржа, усов, он одного за другим пропускал учеников в класс, причём с особенным энтузиазмом приветствовал Бетти, Гарри и Блейза. В подземелье непривычно клубился разноцветный пар, и витали удивительные запахи. Элизабет незаметно принюхивалась, пытаясь разобрать, что где находится, проходя мимо огромных котлов, где что-то кипело и булькало. Четверо слизеринцев уселись за стол, Бетти уверенно кивнула Теодору в знак того, что сядет с когтевранцами. Таким образом вышло, что факультеты разделились, но Эрни всё-таки сидел с золотым трио. Элизабет и трое когтевранцев, в числе которых был Энтони, сидели возле котла, наполненным густой, тягучей, медленно булькающей субстанцией цвета глины. Бетти сразу узнала Оборотное зелье: она готовила его летом после четвёртого курса, просто ради практики (к слову, тогда Стюарт очень обрадовался, ведь теперь у них небольшой запас такого нужного зелья). — Ну-те-с, ну-те-с, — проговорил Слизнорт; очертания его массивной фигуры мерцали и расплывались в мареве многоцветного пара. — Все достали весы, наборы для приготовления зелья, и не забудьте учебники «Расширенный курс зельеварения»… — Сэр! — резко выкрикнул Гарри, подняв руку. — Гарри, мой мальчик? — У меня нет учебника, и весов тоже, ничего нет… И у Рона тоже… Понимаете, мы не знали, что нам можно будет продолжить курс… — Ах да, профессор МакГонагалл что-то упоминала… Не волнуйтесь, не волнуйтесь ни о чем, мой милый мальчик. Сегодня вы можете взять ингредиенты из моего шкафа, и какие-нибудь весы для вас найдутся, и ещё имеется небольшой запас старых учебников, можете пользоваться первое время, а там напишете во «Флориш и Блоттс»… Профессор Слизнорт порылся в шкафчике в углу, извлёк два сильно потрёпанных экземпляра «Расширенного курса зельеварения» Либациуса Бораго и вручил их Гарри и Рону вместе с двумя парами потускневших от времени весов. — Ну-с, — профессор Слизнорт снова встал у доски, выпятив и без того объёмистую грудь, так что пуговицы на жилете грозили оторваться, — я приготовил для вас несколько зелий — так, для интереса, знаете ли. Такого рода зелья вы должны будете уметь готовить к экзамену ЖАБА. Вы наверняка о них слышали, даже если пока ещё ни разу не варили. Кто-нибудь может мне сказать, что это за зелье? Он указал на котёл рядом со столом слизеринцев. Элизабет чуть вытянула голову и увидела, что в котле кипит жидкость, с виду похожая на обыкновенную воду. Сыворотка правды — сразу догадалася она. Элизабет не спеша подняла руку, но Гермиона сделала это настолько быстро, что профессор Слизнорт даже не заметил движения с другого стола и указал на неё. — Это сыворотка правды, жидкость без цвета и запаха, которая вынуждает того, кто её выпьет, говорить правду, — сказала Гермиона. — Очень хорошо, очень хорошо! — одобрил профессор Слизнорт. — А теперь… — он указал на котёл, который стоял почти перед Элизабет. — Это зелье широко известно… В последнее время не раз упоминалось в министерских брошюрах… Кто знает?.. Гермиона снова подняла руку быстрее всех, но в этот раз профессор Слизнорт с улыбкой указал на Бетти. — Это оборотное зелье, сэр… — Отлично, отлично! Ну, а это… Да, моя дорогая, — профессор снова указал на Элизабет, по лицу которой было видно, что она знает ответ. «Прости, Гермиона, но Когтеврану тоже нужны баллы…», — мысленно обратилась Бетти к Гермионе. — Это Амортенция, сэр. — В самом деле. Как-то даже глупо спрашивать, — сказал радостный профессор Слизнорт. — Но вы, вероятно, знаете, как оно действует? — Самое мощное приворотное зелье в мире, сэр, — уверенно проговорила Бетти. — Совершенно верно! Вы, видимо, узнали его по особому перламутровому блеску? — Да. И ещё потому, что пар завивается спиралями. А ещё… — Элизабет вытянула голову, принюхиваясь к Амортенции. Сразу уловив запахи ели, влажной земли после дождя и сладкого парфюма отца, она продолжила: — Оно пахнет для каждого по-своему. — В зависимости от того, что нравится. Обычно, это ваши любимые запахи! — вытянув руку вверх, добавила Гермиона. — Например, я чувствую запах свежескошенной травы, и нового пергамента, и… Тут Элизабет ухмыльнулась уголком губ, заметив, как Гермиона слегка порозовела и не закончила фразу. — Позвольте узнать ваше имя, моя дорогая? — спросил профессор Слизнорт, будто не замечая смущения Гермионы. — Гермиона Грейнджер, сэр. — Грейнджер… Грейнджер… Вы, случайно, не в родстве с Гектором Дагворт-Грейнджером, который основал Сугубо Экстраординарное Общество Зельеварителей? Элизабет мысленно засмеялась, жалея Гермиону, ведь теперь профессор точно захочет предложить ей вступить в, так называемый, Клуб Слизней. — Нет, не думаю, сэр. Видите ли, я из семьи магглов. Уголком глаз Бетти заметила, как Драко наклонился к Тео и что-то зашептал ему на ухо; оба тихо засмеялись. Отметив, что на перемене надо будет обязательно обсудить это с Теодором, Элизабет снова посмотрела на профессора Слизнорта, который, по видимому, нимало не огорчился — напротив, он так и лучился улыбкой, переводя взгляд с Гермионы на Гарри, который сидел рядом с ней. — Ага! «Моя лучшая подруга — из семьи магглов и учится лучше всех на нашем курсе»! Полагаю, это и есть та подруга, о которой ты говорил, Гарри? — Да, сэр, — сказал Гарри. — Очень хорошо, мисс Грейнджер, примите заслуженные пятнадцать баллов в пользу Гриффиндора, — добродушно проговорил профессор Слизнорт. Элизабет мысленно закатила глаза, заметив выражение лица Драко. Гермиона, сияя, повернулась к Гарри и что-то зашептала. Бетти насторожила уши. — Ты правда сказал ему, что я лучшая на курсе? Ой, Гарри! — А что тут такого особенного? — непонятно вылупился Рон. — Ты и есть лучшая, я бы тоже так ему сказал, если бы он меня спросил! Гермиона улыбнулась, но приложила палец к губам, потому что профессор Слизнорт опять начал что-то говорить. Рон выглядел несколько раздражённым (по крайней мере, так казалось Бетти). — Разумеется, на самом деле Амортенция не создаёт любовь. Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать. Нет, этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости. Вероятно, это самое могущественное и опасное зелье из всех, что находятся сейчас в этой комнате. О да, — прибавил он, серьёзно кивая недоверчиво ухмылявшимся Теодору и Драко. — Вот поживёте с моё, наберётесь жизненного опыта, тогда уже не станете недооценивать силу любовного наваждения… А теперь, — продолжил профессор Слизнорт, — пора приступать к работе. — Сэр, вы не сказали, что в этом котле. — Эрни Макмиллан указал на маленький чёрный котёл, стоявший на учительском столе. В нём весело плескалась жидкость цвета расплавленного золота, большие капли подскакивали над поверхностью, точно золотые рыбки, но ничего не проливалось наружу. — Ага, — снова сказал профессор Слизнорт, и Бетти стало ясно, что он вовсе не забыл про это зелье, а просто дожидался вопроса для пущего эффекта. — Да. Это. Что ж, леди и джентльмены, это весьма любопытное зельице под названием «Феликс Фелицис». Насколько я понимаю, — с улыбкой повернулся он к Гермионе, которая громко ахнула, — вы знаете, как действует «Феликс Фелицис», мисс Грейнджер? — Это везение в чистом виде! — взволнованно произнесла Гермиона. — Оно приносит удачу! Все выпрямились на стульях. Элизабет теперь могла видеть макушки каждого ученика, и особое внимание привлекла зализанная, светловолосая голова Драко. — Совершенно верно, ещё десять очков Гриффиндору. Да, забавное это зелье, «Феликс Фелицис», — сказал профессор Слизнорт. — Сможете дополнить, Элизабет, дорогая? — Это зелье невероятно трудное в изготовлении и, если во время процесса была допущена хоть мельчайшая ошибка, последствия могут быть ужасающими. Но если зелье сварено правильно, то оно принесёт вам удачу во всех начинаниях и уверенность в себе. Если, конечно, немного перебрать с дозой, то появятся побочные эффекты, например, сильное головокружение. Зигмунд Бадж, изобретатель Феликса, называет его самым великим своим творением, и, вероятно, так и есть… — Замечательный ответ! Пятнадцать баллов Когтеврану!.. — Простите, сэр, но почему же это зелье не пьют постоянно? — азартно спросил Терри Бут, сидящий слева от Энтони. — Потому что при неумеренном употреблении оно вызывает, как сказала мисс Булстроуд, сильное головокружение, безрассудство и опасный избыток уверенности в себе, — пояснил профессор Слизнорт. — Хорошенького понемножку, знаете ли… В больших дозах это зелье чрезвычайно токсично. Но изредка, по чуть-чуть… — А вы когда-нибудь принимали его, сэр? — спросил Майкл Корнер с живым интересом. — Дважды в своей жизни, — ответил профессор Слизнорт. — Один раз, когда мне было двадцать четыре года, и ещё раз — когда мне было пятьдесят семь. Две столовые ложки за завтраком. Два идеальных дня. Он мечтательно устремил взор в пространство. — И это зелье, — сказал профессор Слизнорт, словно очнувшись, — будет наградой на нашем сегодняшнем уроке. Наступила такая тишина, что бульканье зелий в котлах как будто стало в десять раз громче. — Один малюсенький флакончик «Феликс Фелицис». — Профессор Слизнорт вынул из кармана миниатюрную стеклянную бутылочку и показал её всему классу. — Доза рассчитана на двенадцать часов удачи. От рассвета до заката вам будет везти во всех ваших начинаниях. Но я должен вас предупредить, что «Феликс Фелицис» запрещён к использованию на любых официальных состязаниях, таких, как спортивные соревнования, экзамены и выборы. Поэтому наш победитель должен будет использовать его только в обыкновенный день… и пусть этот день станет для него необыкновенным! — Так, — продолжил профессор Слизнорт, внезапно переходя на деловитый тон, — что же нужно сделать, чтобы выиграть этот сказочный приз? Обратимся к странице десять «Расширенного курса зельеварения». У нас осталось немногим больше часа, и этого времени вам должно хватить на пристойную попытку сварить Напиток живой смерти. Я знаю, что до сих пор вы не приступали к таким сложным зельям, и потому не жду идеального результата. Во всяком случае, тот, кто добьётся наилучших результатов, получит в награду этого маленького «Феликса». Начали! Ученики дружно загремели котлами, кто-то уже со звоном ставил гирьки на весы, но никто не произносил ни слова. Сосредоточенную целеустремлённость, царившую в классе, можно было, кажется, пощупать рукой. Полностью погрузившись в свои мышления, Элизабет открыла учебник и просмотрела пару нужных страниц. «Всё ясно, — догадалась она, — Этот учебник ужасный». Напиток живой смерти Элизабет готовила с отцом ещё в тринадцать лет. Тогда она была лишь наблюдателем и помощником с ингредиентами: «передай, принеси, порежь и разомни». Разомни. Элизабет точно помнила, что нужно размять дремоносные бобы, потому что тогда, ещё тринадцатилетняя Бетти, измазала в их соке все руки. Подготовив все нужные ингредиенты, Элизабет мельком подглядывала, как идут дела у других учеников. Гермиона, конечно, была быстрее всех, но Элизабет не сомневалась, что и качество зелья также лучшее в этом классе. Через десять минут комнату заволокло голубоватым паром. Зелье Бетти уже приобрело вид однородной жидкости цвета чёрной смородины, идеальный для промежуточной стадии. Сосредоточено накрошив корешки, пришло время давить бобы. Это было нелюбимое дело у Элизабет. Надавив лезвием ножа на боб, из него потекло огромное количество сока, хотя казалось, что всё это не могло поместиться в сморщенной шкуре. После добавления сока зелье сменило цвет на сиреневый и дальше требовалось размешать его; Элизабет усмехнулась, снова найдя ошибку в учебнике, где говорилось, что надо мешать только против часовой стрелки, но порывшись в памяти, она вспомнила, что это не так. После помешивания зелье стало нежно-нежно розовым. Буквально через пару секунд от работы Элизабет отвлекла Гермиона, что было удивительно, ведь именно она предпочитала работать молча. — И у тебя выходит? Как вы это делайте?! — шокировано спросила Гермиона, откинув кудрявые пряди волос за спину. Задумчиво посмотрев на своё зелье и на удивленное лицо Гермионы, Элизабет проговорила: — Мы с отцом уже готовили это зелье для практики. Я запомнила пару приёмов. Тяжело вздохнув, гриффиндорка хмуро повернулась назад к своему котлу, торопливо листая учебник. — Время вышло! — объявил профессор Слизнорт. — Прошу всех прекратить помешивать! Профессор Слизнорт медленно двинулся между столами, заглядывая в котлы. Он не делал никаких комментариев, только иногда принюхивался или помешивал в котле. Наконец он добрался до стола, за которым сидела Элизабет. Поджав губы на тёмном зелье Терри. Кивнув на более не менее светлом вареве Энтони, приняв это за какой-никакой результат, профессор Слизнорт наконец заглянул в котёл Бетти и радостно выкрикнул: — Мерлина ради, это лучший результат, Элизабет! Уверяю, у тебя есть огромный шанс выиграть приз, если, конечно, мисс Грейнджер или Гарри не смогут добиться таких же результатов… Невероятно… — последнее слово он прошептал, все так же разглядывая зелье Бетти, аккуратно его помешивая. — Это и вправду одно из лучших зелий, которые я встречал… Точно, точно это всё от вашего отца, я уверен! Дальше профессор подошел к столу, где разместились Гермиона, Гарри, Рон и Эрни. Он печально улыбнулся при виде вещества, напоминающего дёготь, в котле Рона. Прошёл мимо тёмно-синей стряпни Эрни. Зелье Гермионы удостоилось одобрительного кивка. Тут профессор Слизнорт увидел зелье Гарри, и на лице его выразилось недоверие, смешанное с восторгом. Здесь Бетти всё поняла и задалась вопросом: «Откуда Гарри знает такие мелочи, если даже Гермиона не справилась, следуя пошаговой инструкции в учебнике?». — Боже правый, Гарри, мой мальчик! — воскликнул он на все подземелье. — Отлично, отлично, Гарри! Один в один, как у Элизабет! Вижу, вы унаследовали талант своей матери. Лили была великой мастерицей по зельям! Даже не представляю, как быть с призом… Оба ваших зелья совершенны! — профессор Слизерорт переметнул взгляд с Гарри на Элизабет. — Надеюсь, Элизабет, вы не сильно расстроитесь, если я отдам приз Гарри? Гарри… дам вам мотивацию в дальнейшем: вот ваш приз — один флакончик «Феликс Фелицис», как обещано, и смотрите, используйте его с толком! «Я более, чем уверена, что такой выбор Слизнорт сделал из-за того, что Гарри — Мальчик, Который Выжил», — хмуро подумала Бетти, заглянув в свой котёл, в котором бульрило зелье, ничуть не хуже, чем у Гарри. Энтони подтолкнул Элизабет локтем, и когда та повернулась к нему, улыбнулся, со словами: — Не расстраивайся. В следующий раз повезёт. «Мило с твоей стороны, Энтони, но с чего ты взял, что я расстраиваюсь? Просто Гарри когда-то повезло стать всемирной звездой до того, как ходить научился. С кем не бывает», — подумала Элизабет, но вслух сказала: — Спасибо, — и широко улыбнулась, сверкнув изумрудными глазами, прибегая к магии вейл: такую необычную и сильную способность Бетти, конечно же, унаследовала от матери. Дар очаровывать мужчин и парней одним взглядом и голосом очень нравился Элизабет, но использовала она его крайне редко. Зачастую тогда, когда её всё очень сильно раздражало или злило, прямо как и сейчас. К слову, именно благодаря тому, что она унаследовала сильные магические способности, Элизабет смогла достичь в таком юном возрасте очень хорошие результаты в невербальной магии (и других областях ), но пока, увы, без палочки она колдовать почти не может, но хочет. Конечно, про её родство с вейлой Бетти никому не говорила. — Не понимаю, почему Слизнорт вручил зелье удачи Поттеру, а не тебе! У тебя зелье было в сто раз лучше! — нахмурив брови ворчал Теодор, когда они уже вышли из подземелья и снова направлялись в библиотеку. Пожав на это плечами, не желая что-либо говорить, Элизабет перевела тему: — А я не понимаю, почему после моих просьб ты продолжаешь подшутивать и оскорблять маголорожленных, — с каменным лицом проговорила она. Теодор уставился на неё, как на ядовитую змею: — Я и не оскорбляю! При тебе уж точно! — Уверен? — изогнув бровь в вопросе, Элизабет чуть зажмурилась от попавшего солнца в глаза, светившего из окна. Секунду вспоминая, Теодор вымолвил: — О, да ты серьезно? Драко пошутил — я посмеялся! Что мне надо было сделать? Сказать: «Драко, прошу, не оскорбляй магглорожденных, меня Элизабет попросила!», так что ли? Мрачно заглянув в карие глаза Теодора, Элизабет подала голос: — Ты прав, что ответить Драко было больше нечего. Но я уверена, — она чуть повысила голос, увидев, что Тео хотел что-то сказать, — что не ошибусь, если скажу, что ты до сих пор их презираешь. Теодор минуту помолчал и наконец нашёл, что ответить: — Бетти, пойми, нас так воспитали! Это, увы, уже привычка! — прошипел, как змея, он. — Ты ведь отлично мыслишь, Тео. Я знаю, что мозги у тебя варят, а ты знаешь, что это именно издевательство и оскорбление отдельных личностей. Я понимаю, что для чистокровных магглы и магглорожденные — это грязь. И даже если углубиться в историю, можно понять, почему они так считают, но после стольких лет, вы до сих пор придерживайтесь старейших принципов! Хорошо, допустим, ты, Теодор Нотт, против магглорожденных волшебников, ладно. Но неужели их нужно оскорблять?! Ты же аристократ и знаешь, что такие вещи не очень-то и приемлемы. Хотя бы при мне держи свои порывы посмеяться над ничем не виновными людьми при себе, пожалуйста. По выражению лица Тео было видно, что он хочет многое возразить, и Элизабет еле поборола желание незаметно залезть ему в голову, но все, что он смог ответить, это глубокий и раздражительный вздох и отрывисто-тихое «хорошо».

***

В тишине они добрались до библиотеки, сделали часть домашнего задания по некоторым предметам, поплелись в Большой зал на обед и расселись по двум разным столам факультетов Когтевран и Слизерин. Обед начался еще минут сорок назад, но Элизабет с Теодором решили доделать несчастное зельеварение и только потом спуститься кушать. Больше никаких занятий не было, не считая того, что под вечер от Элизабет требовалось дежурить коридоры на определённых этажах. Обычно, это не занимало много времени, и к одиннадцати ночи она была уже в постели. Но, конечно, поскольку из-за нынешних событий в магической Англии отбой был намного раньше, то и дежурство тоже. Вернувшись в свою комнату после обеда, Элизабет переоделась в повседневную мантию и сняла такого неудобного фасона туфли. Уместившись в углу мягкого дивана, в освещённой дневным светом гостиной Когтеврана, Бетти взяла зачарованное под учебник по Истории Магии «Волхование всех презлейшее» и приступила дочитывать. Каждый раз, когда к ней кто-то подходил что-то спросить, ей приходилось медленно и ненавязчиво прикрывать книгу, чтобы никто не смог разглядеть ужасные картинки и описания. Но к счастью, многие старшекурсники сейчас делали домашнее задание, поэтому к ней только иногда подходили первокурсники с вопросами «где библиотека, где профессор Флитвик, куда идти если…» и тому подобное. За пять минут до отбоя Элизабет вместе с Энтони разогнали все курсы по спальням и отправились дежурить, следя за тем, чтобы никого не было в коридорах. Сейчас от Элизабет требовалось осмотреть шестой, седьмой и восьмой этажи, и после вернуться в спальню. Расхаживая в мёртвой тишине, будто её можно пощупать, Бетти легко погрузилась в свои мысли. Лунный свет, проходящий сквозь высокие окна, освещал уже давно спящие картины и гобелены. Шаги Элизабет эхом отдавались на два этажа замка точно, заставляя её съежиться и покрыться мурашками. Было ощущение, будто из-за угла вот-вот выглянет василиск и убьёт её своим смертоносным взглядом. Поднявшись по движущимся лестницам на восьмой этаж, Бетти затаила дыхание: именно на этом этаже впервые собрался Отряд Дамблдора в прошлом году, чтобы провести первое занятие с Гарри. Тогда Элизабет впервые вызвала патронуса, узнав, что форму он принимает дельфина. Тогда же она впервые нормально познакомилась с Джинни, Фредом и Джорджем (хотя, последние двое не вызвали у Элизабет много тёплых чувств, они все равно показались ей приятными и веселыми парнями, с которыми можно пообщаться), и многими хорошими ребятами с других факультетов. Единственное, что её смутило, это то, что не было никого со Слизерина. Конечно, причина была предельно ясная, но Бетти знала, что есть пара тройка слизеринцев, которые не отказались бы от участия в ОД. Внезапно издалека послышались голоса: с другой стороны коридора на восьмом этаже кто-то спускался. Там был вход только на Астрономическую башню, а значит, это либо любители поглядеть на звёзды, либо очередная сладкая парочка, устроившая себе романтический вечер при свете луны и звёзд. Из-за угла показалось два человека и оба с Гриффиндора (кто бы сомневался?). Это и вправду оказалась милая пара с четвёртого курса. — Деннис, а я тебя чуть ли не узнала, — подойдя ближе и широко улыбнувшись, оживилась Элизабет, сама удивившись от своего громкого голоса. — Э… Элизаб-бет… З-здравствуй… — широко распахнув глаза, проговорил темноволосый мальчик. Деннис Криви был младшим братом Колина, которого Бетти отлично запомнила со второго курса: он повсюду бегал со своей магловской колдокамерой. — Я ничего и никому не доложу, если ты прямо сейчас со своей спутницей, — Элизабет кивнула съёжившейся черноволосой девочке, — вернётесь в гостиную Гриффиндора, ляжете по своим кроватям, и не будете вставать, пока не наступит утро. — Проговорила она серьезно, мгновенно убрав с лица улыбку. — Д-да, конечно, Элизабет! Прости, мы… точнее, да. То есть, мы уже идём. Только никому ни слова… и о нас вместе с Беллой тоже. Прошу, никому! — напоследок Деннис шикнул, умоляя Бетти сохранить любовную тайну между ним и какой-то Беллой, которую Элизабет видела впервые. «Тайна… Мне бы не помешало найти местечко, где спрятать обе книги, потому что я бы всё-таки хотела перестраховаться…», — подметила Элизабет, когда Деннис с Беллой уже скрылись из виду. Проверив коридор на восьмом этаже до конца (а заодно и лестницу, ведущую к Астрономической башне), Бетти развернулась, чтобы вернуться в спальню и замертво оцепенела от шока: на месте, где была пустая каменная стена, сейчас красовалась большая деревянная дверь. Сердце будто замерло, а кровь застыла в жилах: несомненно, Выручай-комната услышала мысли Элизабет о тайнике, а примерно в тот же момент мимо стены как раз прошло трое человек… Затаив дыхание, Элизабет медленно двинулась в сторону двери. Ничего же не будет, если она заглянет, что ей там предлагает сам Хогвартс? Отперев дверь, по спине Бетти прошлись мурашки: перед ней представился огромный, будто собор, зал, от пола до потолка заваленный самыми разными вещами. Бетти не сомневалась, что эти вещи здесь скопились за сотни лет в Хогвартсе. Тихо шагнув внутрь помещения, при этом закрыв за собой дверь, Элизабет осмотрелась внимательнее: вдалеке она заметила старые мётлы, чуть спереди ржавые клетки, в глубине по правой стороне было видно большое, с золотым покрытием, зеркало, чуть левее Бетти заметила большой грязный и дырявый мешок, в котором что-то двигалось (что за живность там обитает, она проверять не собиралась). Пройдя вглубь коридоров из хлама, при этом заметив чучело тролля, большой и поломанный шкаф, Элизабет с интересом осматривалась, рассматривая старые вещи: «Интересно, кому они все принадлежали?». Бетти понимала, что смысла шляться по, будто бы, городу из хлама, не было, но что-то внутри заставляло её дальше ходить по лабиринту, построенному из груды шляп, бутылок, коробок, стульев, книг, оружия, мётел, бит для квиддича… Углубившись ещё дальше и повернув голову, справа Элизабет заметила потрёпанный старинный буфет. Наверху стоял щербатый каменный бюст волшебника в пыльном обтрепанном парике и чем-то вроде потускневшей старинной короны. Бетти уже шагнула, чтобы пойти дальше, как кровь резко загудела у неё в ушах, сердце забилось в два раза быстрее, а по коже снова пронеслись мурашки: эту корону она уже видела, и не один раз. Видела каждый день на протяжении пяти лет, просыпаясь и спускаясь в общую гостиную Когтеврана, по привычке кидая взгляд на мраморную статую одной из основательниц Хогвартса Кандиды Когтевран, на голове которой красовалась диадема. Диадема из серебра, украшенная драгоценными синими камнями. Диадема Кандиды Когтевран. Утерянная диадема Кандиды Когтевран, которая по легендам дарила ум тому, кто её носит. Многие века волшебники пытались найти реликвию Когтеврана, но до сих пор, спустя тысячу лет, никому не удавалось этого сделать. А оказывается, она была прямо здесь, — в Хогвартсе. И под носом у всех… Нет. Элизабет не могла в это поверить. Просто не могла. Такого везения не существует — твердила она себе. — «Феликс Фелицис» выиграла не я! «Мерлина ради, такого и в помине быть не может, это всего-навсего подделка!», — быстро зашагав в сторону буфета, Бетти резко сняла диадему с головы волшебника, взяв её в тонкие пальцы. Камни блестели, завораживая, а потускневшее за многие века серебро, ни капли не потеряло привлекательность. Протерев краем мантии диадему от слоя пыли, Элизабет засмотрелась: уж слишком реликвия завораживала и притягивала к себе. — Просто невероятно… Волшебно… — рассматривая диадему, Элизабет не заметила, как улыбнулась. На секунду прикрыв глаза и пожелав увидеть зеркало, она развернулась и уже смотрела на саму себя: сонную, уставшую и, не смотря на это, красивую. Медленно, дрожащими руками, Бетти надела на себя диадему. Нет, она не хотела стать умнее всех на свете. Она даже не верила в эту легенду, хотя, не факт, что это неправда. Ей просто хотелось надеть диадему. Надеть, и понять, что когда-то давно, более тысячи лет назад, именно эту, черт возьми, эту диадему носила сама Кандида Когтевран. В отражении синие камни играли с изумрудными глазами Элизабет, сочетаясь между собой. Завороженно смотря на диадему, Бетти твёрдо решила — эта вещь теперь её. Она заберёт диадему, спрячет и всегда будет носить с собой. Не надевать, нет. Просто носить. Носить в сумке, в кармане мантии, да хоть просто держать в руке! Не очень понятно почему, но Элизабет нутром чувствовала, что диадему надо забирать (да кто бы не забрал!). По дороге в спальню, Бетти так и не смогла сделать нормального вздоха, и только переодевшись в пижаму и разместившись на мягкой кровати, при этом заклинаниями запечатав диадему в чемодане, она смогла полноценно осознать то, что с ней произошло за последние два часа.