Диадема Когтевран

Сумрачная темнота медленно пропала и взамен ей пришел большой мрачный лес. Элизабет не сразу поняла, где находится, но в этот же момент её охватила паника: «где я?», — повторялось у неё в голове. Тело волной покрылось мурашками, голова закружилась, а в глазах потемнело и Элизабет пришлось опуститься на колени. «Вдох… выдох… Давай, Элизабет, соберись!», — твердила она, стараясь привести себя в чувства. Обняв себя руками, пытаясь сосредоточиться, Элизабет огляделась. Этот лес отличался от того, к которому привыкла Бетти. Здесь было холоднее и мрачнее. Более того, она понятия не имела, что это за место и как тут оказалась. «Может, я сплю?», — Элизабет поспешно и больно ущипнула себя за руку, намереваясь проверить на реальность это место. Ничего. Она почувствовала ровным счетом ничего. Облегченно выдохнув, Бетти встала во весь рост, струсив с себя опавшие с деревьев листья. «Значит, сплю. Никогда ещё не бывала в осознанных снах… Но почему я здесь? Неужели, всему вина диадема?..», — содрогнувшись от мысли, что реликвия Когтеврана может быть проклята, Элизабет вертела головой по сторонам, не понимая что ей делать. А, быть может, Бетти просто преувеличивает, и диадема совершенно безвредна. «К тому же, это ведь самый простой осознанный сон, верно?» — наивная. Поправив на себе голубого оттенка пижаму, Элизабет рассмотрела территорию. Да, лес и вправду был очень мрачный, учитывая только лысые деревья, сухие ветки, валявшиеся на земле, плохую погоду, холодные потоки ветра и темную ауру. Интересно, что это за место такое и почему оно снится Бетти? Её взгляд ненароком упал на чересчур большой и старый дуб. Подойдя чуть ближе, наступая на сухие ветки и листья, с интересом разглядывая дерево, Элизабет ахнула: диадема Когтевран находилась прямо в дупле. — Странно… — прошептала она, присев на корточки, чтобы поднять реликвию. Вдруг, будто издалека, послышался голос, хотя его обладатель стоял совсем недалеко. При этом Элизабет совершенно не понимала, как он так быстро, тихо и незаметно от нее смог подобраться настолько близко. — Кто ты? Как попала сюда? Мгновенно встав и развернувшись, Элизабет машинально потянулась за палочкой, но её нигде не оказалось. Она осмотрела парня на вид лет девятнадцати, быть может двадцати, одетого в темно-темно синего цвета мантию. Чёрные кудри, высокий рост, острые черты лица и скулы, бледная кожа и темные глаза. Смотря в них, Бетти будто терялась в бесконечности, а мир вокруг пропадал. Незнакомец недоверчиво осмотрел её внешний вид и изучил, будто рассуждая, на что та способна. — А вы кто? Не знаете меня? — вдруг подала голос Бетти, пряча руки за спину и крепко сжимая в кулаки: без палочки она чувствовала себя будто без руки или ноги. — Я задал вопрос! — разозлился незнакомец, шагнув на встречу к Элизабет. — Позвольте узнать, по какой причине вы кричите? Вроде как это мой сон, — проворчала под нос Бетти, неуверенная, можно ли говорить во сне, что это сон. — Что за нелепость ты говоришь, жалкая маггла?! — Маггла? С чего это ты взял, что я маггла?! — моментально разгневалась Бетти, возмущаясь такому тону. — Я волшебница. А кто ты такой, позволь спросить? — Я ничего тебе не скажу, пока ты не ответишь на мой вопрос, — жилки на лице незнакомца запульсировали. Всё предельно ясно, он был зол. Оценивающим взглядом осмотрев парня, Бетти, вздохнув, сказала: — Элизабет Сильвия Булстроуд, полукровка. Сюда я попала легко: просто уснула. Незнакомец вскинул брови, вероятно от удивления, но мгновенно вернул непроницательное выражение лица. — Уснула? Что за чушь? Говори правду! — Ты с дуба рухнул, парень? Это мне надо спрашивать, что ты делаешь в моем сне! — Сне?! Хватит врать! — его глаза будто покраснели, и хоть Элизабет знала, что это всего-навсего игра света, всё равно ей стало не по себе. Незнакомец как будто озверел, подходя всё ближе и ближе, разламывая ветки под ногами. Из головы Бетти будто вылетело, что этот парень не настоящий, и она чуть попятилась назад, уверенная в том, что у него волшебная палочка имеется. — Успокойся, псих! — вскрикнула она, когда спиной прижалась к дубу. — Я сказала правду! Я нашла эту чёртову диадему Когтевран, вернулась в общую гостиную и легла спать! Всё! Теперь я здесь, вместе с тобой! Хотя, насколько я знаю, те, кого ты не видел в жизни, никогда не снятся. Но тебя я что-то не припоминаю! Незнакомца будто облило холодной водой после её слов. Оцепеневший, он неожиданно спокойно спросил: — Нашла Диадему? Где? Когда? — В Выручай-комнате, если знаешь такую. Ты учился в Хогвартсе? Постой, ты же не настоящий… — незнакомец проигнорировал последние слова Элизабет. Видимо, сейчас его интересовало другое. — Какой у тебя сейчас год? — Что? — Год! Назови мне точную дату, живо! — Ну уж нет, — хмыкнула Элизабет, развернувшись в другую сторону. Такого обращения к себе она потерпеть не могла и просто ушла в противоположном направлении, куда глаза глядят. По правде говоря, её не сильно волновал тон незнакомца, скорее, сейчас она это делала из принципа, чтобы позлить плод своего воображения. — Стой! — к ней моментально подбежал незнакомец, сильно схватив за локоть. Бетти как наяву почувствовала боль, и со страхом отдернула руку, во все глаза уставившись на парня. «Но ведь во снах боли не чувствуют…». — Прошу прощения, мисс Булстроуд, — чересчур вежливо сказал незнакомец, но Элизабет сейчас думала о другом, пустым взглядом смотря на обувь парня, которые сейчас, во сне, будто были размыты. — Просто у меня недавно был тяжёлый период и ваше появления было несколько… внезапным. Что-то промычав в ответ, Элизабет кивнула. — Мое имя — Том Марволо Реддл. Я бы хотел узнать, в каком году вы нашли диадему в Выручай-комнате?.. Точную дату. Элизабет подняла взгляд изумрудных глаз на Тома Реддла и задумалась. Сейчас он стоял, выражая искреннее уважение, но в это выражение лица Бетти почему-то не поверила, только вот ей было не до этого. — Второе сентября, тысяча девятьсот девяносто шестой. Сдержанно кивнув, Том продолжил допрос: — Как вы нашли Выручай-комнату, Элизабет? Разве это не тайна Хогвартса? — Тайна, вообще-то… Но сейчас о ней знает большая часть шестого курса из-за Гарри Поттера. — Прошу прощения, но… можно поподробнее? На самом деле, Элизабет бы ни за что и ни при каких условиях не рассказывала бы незнакомцу такие детали и том, как она нашла диадему, но здесь её подталкивало то, что это сон. По крайней мере, так думала она. — О Выручай-комнате никто не знал, насколько мне известно. Но, в прошлом году Гарри Поттер создал свой… клуб по защите от Тёмных искусств и занятия проводились в той самой комнате. О ней теперь знает большая часть шестого курса, и пару учеников на год старше и младше. Но никто так и не познал всю мощь магической силы этой комнаты, и сейчас туда никто не заходит… — Кроме вас. Почему вы зашли туда? — Я и не собиралась. Я просто дежурила в коридорах и подумала кое о чем. Комната меня услышала, а тогда как раз проходило двое нарушителей с Гриффиндора… Вот она и открылась. — Что комната вам показала? — Много хлама. Очень много. Я просто осматривалась и наткнулась на диадему. Сразу её узнала — как не узнать-то, когда каждый день просыпаешься в гостиной Когтеврана и видишь точно такую же на голове мраморной Кандиды. Том долго молчал, о чём-то думая, прямо как и Бетти. Тишина была длительной и, будто бы, материальной. Разрушила её Элизабет, резко кое-что вспомнив: — Знаете, мне кажется, я всё же вас знаю… — бодро проговорила она, обратив внимание Тома на себя. Он изогнул бровь в вопросе. — То есть, где-то я уже встречала ваше имя… Только никак не вспомню где именно… — Вы учитесь на Когтевране. Случаем, не общались с Еленой? — вдруг подал голос Том. — Призраком факультета? Общалась, конечно. С ней вообще мало кто из наших общается, но она довольно милая, если найти правильный подход… — И она не упоминала моего имени? — Нет, а с чего бы?.. — Я с ней раньше пересекался. Когда учился в Хогвартсе. — Когда вы там учились? — На первый курс я отправился в тысяча девятьсот тридцать восьмом. Элизабет вскинула брови от удивления. — Так давно? — он кивнул. — Постойте, но ведь вы не настоящий… Я придумала вас, да? — Я так не думаю. — Сможете доказать? — ухмыльнулась Бетти. — Каким образом? — Расскажите то, чего я знать не могу. — Например? — Неважно. Секунду смотря прямо на Элизабет, Том сказал… точнее… зашипел, точь в точь как змея? — Что?! — непонимающе спросила Бетти, сведя брови к переносице. — Парселтанг вы явно не знаете. — Но… да нет, это всё мои выдумки. На неуверенность Бетти Том не обратил никакого внимания, снова о чём-то размышляя, смотря в пустоту. — А Гриндевальд? Что с ним сейчас? Он до сих пор в Нурменгарде? У Элизабет почти отвисла челюсть. Она ведь даже и не подумала о том, что этот самый парень учился в Хогвартсе во времена, когда действовал сам Геллерт Гриндевальд! «Хотя, я тоже недалеко ушла, застав времена Волдеморта…». — Г… Гриндевальд, да! Он ещё в тюрьме, жив и здоров. Но войну ведёт сейчас другой Тёмный волшебник. — Какой? — живо заинтересовался Том. Элизабет на секунду задумалась, и наконец подала голос: — Его имя боятся произносить и называют только «Тот-Кого-Нельзя-Называть». Он убивает магглов и магглорожденных, пытается сделать магическую Англию «чистой» ещё с шестидесятых годов. Он безжалостен и бездушен, как говорят те, кто видел его лицом к лицу, но таких очень мало, ведь чаще всего, они погибали… — Имя! Назови мне его имя! — нетерпеливо выпалил Том. — Лорд Волдеморт. Том замер, будто на него наслали остолбеней. В ушах резко очень громко зазвенело. Элизабет зажмурилась, закрывая уши. С болью повалившись на колени, держась за голову и закричав от боли, она успела, перед тем как проснуться, увидеть одновременно удивлённое и победное выражение лица Тома Марволо Реддла.

***

Резко подскочив с постели в холодном поту, тяжело дыша, Элизабет облизала пересохшие губы и посмотрела в окно, задернутое бархатной темно-синей шторой. Через маленькую щель она смогла разглядеть, что только начало светать. «Что это за чертовщина была?..», — Элизабет встала и босиком двинулась через довольно-таки просторную комнату, в ванную. Умывшись ледяной водой, Бетти вернулась в спальню, заметно съёжившись: обстановка здесь была никак иначе сдавливающая. Обычно, такая привычная, светлая комната с большими окнами, с видом на всю территорию Хогвартса, четырьмя кроватями, стоящими по кругу, шкафами и тумбами, отдавала приятную и тёплую атмосферу, но сейчас… сейчас казалось, что стены сдвигаются, намереваясь раздавить Элизабет в клочья, а время так и замерло: будто не нужно через час идти на завтрак, а после на травологию; не нужно собираться, будить соседок по комнате, делать домашние задания, читать книги… Попросту не нужно жить. Дыша через рот, Элизабет раздвинула шторы и открыла большое окно, желая вздохнуть свежего воздуха, наполнив им лёгкие. Утренний Хогвартс выглядел и вправду невероятно: Запретный лес сейчас не казался таким уж и запретным; хижина Хагрида уже говорила о живущем в ней полу-великане, пуская клубы дыма через печную трубу; теплицы школы будто уже были готовы принимать учеников на скорую травологию; Гремучея Ива тихо спала, и Бетти видела, как она дышала, периодически трясся той или иной веточкой, сбрасывая надоедливые осенние листья. Повернувшись в комнату, Элизабет мягко удивилась, что не проснулись Падма Патил, Лайза Турпин и Саманта Фосетт, ведь обычно эти трое вставали за два часа точно, чтобы успеть собраться на занятия. Видимо, программа ЖАБА и вправду переутомляет, ведь Элизабет тоже не выспалась от слова совсем. Хотя, в её случае, вероятно, причина несколько иная… Будить соседок лично она не намеревалась, но решила сама громко собираться к занятиями, чтобы они проснулись от шума. Всё же, единственное, что Бетти сделала первым и как можно тише, это достала диадему Когтевран из чемодана, завернула её в зимний шарф и положила на дно сумки, чтобы держать всегда при себе. Что делать с реликвией Элизабет не знала, ведь если это и вправду диадема виновата в том, что случилось сегодняшней ночью, то она проклята (а, быть может, просто зачарована) на все сто и один процент: осознанные сны в волшебном мире не сняться просто так. Тем более, настолько странные, осознанные сны. Громко складывая учебники, хлопая дверьми в ванную, стуча тем или иным предметом, Бетти смогла добиться того, чтобы её соседки по комнате наконец проснулись и начали в спешке собираться. — Элизабет, почему ты раньше не разбудила нас, ты же староста факультета! — проворчала Падма, торопливо расчесывая длинные волосы. — Я говорила вам перед тем, как пойти на дежурство, ложиться спать сразу. Вы, вероятно, предпочли разговоры, а я в этом более чем уверена. Цокнув, Падма закатила глаза и удалилась в ванную. — Не слушай её, Элизабет, она просто пытается задеть тебя, потому что сама хотела стать старостой в прошлом году, — поджав губы, тихо вымолвила светловолосая и голубоглазая Саманта Фосетт. Элизабет нравилась Саманта. Она была спокойной, тихой и хорошо училась. Не вступала в разборки, не нарушала правила, и в принципе вела ненавязчивый образ жизни. Её не интересовали мальчики и красивые платья, о которых каждый вечер Падма обсуждает с Лайзой. Ей не нужно было подбирать цвет помады и укладывать волосы каждое утро. Саманта была обычной шестикурсницей, но при этом очень интересным собеседником. — Я это понимаю, Сэм, спасибо. — Бетти искренне улыбнулась, но из-за того, что руки её до сих пор еле заметно тряслись после ночных приключений, улыбка вышла чересчур натянутой.

***

Элизабет вместе с Энтони ещё в прошлом году решили, что первокурсников первую неделю провожают по очереди. Они нашли очень хорошие взаимоотношения и, после назначении старостами, в принципе стали общаться не только на тему школьных обязанностей. Молча ведя первокурсников через коридоры Хогвартса и движущиеся лестницы, Элизабет рассуждала всё об одном и том же: сегодняшнем сне. Как же до чертиков это было странно! Вроде как, она всё помнит очень смутно, как настоящий сон, но этот Том Марволо был таким настоящим… даже его резкое прикосновение Бетти помнила слишком отчётливо. Казалось, она до сих пор чувствует сильную хватку Тома, пытающегося остановить её. А как же та дикая боль? Элизабет никогда не испытывала на себе Круциатус, но почему-то была уверена, что ощущения после него не сильно отличаются от тех, которые она испытала. Звон будто бы до сих пор эхом отдавался в голове, после чего должна наступить нестерпимая боль. К счастью, это Элизабет себе уже накручивала. Разместившись почти в самом углу стола, Бетти не могла в себя даже кусок хлеба запихнуть: чересчур тошнило её. Почему же ей приснился этот Том? Том Марволо Реддл… Реддл, Реддл… Элизабет точно уже где-то встречала это имя! Иначе быть не могло! Нетерпеливо дождавшись конца завтрака, Бетти объяснила первокурсникам куда им идти, и сама двинулась на травологию в теплицу номер три. — Доброе утро, класс! Скорее занимайте свои места, и мы наконец приступим к уроку! — живо проговорила профессор Стебель, поправляя остроконечную шляпу и приветствуя всех учеников. Элизабет уселась между Энтони и Гарри, рядом с которым, уже целых пять лет, всегда находятся Рон и Гермиона. — Привет, Элизабет, — троица поздоровалась с Бетти и она ответила взаимностью. — Отлично… приступим к занятию! — профессор Стебль раскинула руки, оглядывая всех учеников. — Благодаря тому, что вы теперь на шестом курсе, мы с вами будем проходить значительно более опасные растения, — она кивнула на десять горшков, стоящих перед учениками, в которых были посажены на вид довольно обычные магические растения с зелёными лепестками. Его Бетти видела впервые. — Сегодня при работе вам будет позволено кричать или, в кричистеских случаях, использовать заклинание «Диффиндо», потому что это растение очень опасно. Кто-нибудь узнал его? Руку, конечно же, первая подняла Гермиона и профессор Стебель спросила её. — Это магическое растение известно как «Ядовитая фасоль тентакула» или же «Жгучая антенница», которое обладает ядовитым укусом. — Верно, мисс Грейнджер, пять баллов Гриффиндору! Кто-нибудь ещё может дополнить? Элизабет, погружённая в свои мысли, даже не услышала, что профессор Стебель спросила что-то ещё. — Что ж, хорошо, — профессор разочарованно поджала губы, не заметив ни одной вытянутой руки. — Жгучая антенница была занесена министерством в список С, то есть, запрет на свободную продажу. Плоды растения — довольно-таки небольшие, чёрные и сморщенные стручки, которые даже при полной неподвижности издают тихое постукивание. Вероятно, сок тентакулы в чистом виде не является ядом, так как существуют свидетельства того, что волшебники пили его, или ели само растение, и не погибали. Хотя есть одно существенное побочное действие — его употребление сопровождается сильным жжением в горле и кожа мага приобретает фиолетовый оттенок, возможно, даже, навсегда. — Извините, профессор, а какие случаи знаете вы? — на урок травологии Элизабет вернул звонкий голос Энтони над правым ухом. Постепенно, до неё начало доходить, о чём сейчас говорила профессор Стебль. — Знаю, и один такой маг даже обучался в Хогвартсе! Возможно, вы встречали его имя. Ну-ка, кто-то знает Дервента Шимплинга? Нет? Что ж, он, ещё в тысяча девятьсот двадцать шестом, поспорив на один галеон, съел щупальце тентакулы и выжил. Хотя до сих пор его кожа имеет пурпурный оттенок. Его имя, кстати, стоит в Зале Трофеев, за то, что… Дальше Элизабет помнила всё, как в тумане: «ну конечно, Зал Трофеев! Его имя я видела там!». От силы дотерпев до конца травологии, Элизабет с мольбой попросила Энтони проследить, чтобы первокурсники не потерялись, сказав что-то про «девичьи проблемы», и поспешно отправилась на четвёртый этаж Хогвартса, пока не началась защита от Тёмных Искусств. Резко завернув за угол, чуть не ударившись плечом об каменную стену, Бетти наконец зашла в Зал: он был довольно большой и просторный, повсюду стояли круглые полки в несколько ярусов, на которых были выложены имена учеников, когда-то получивших награду за то или иное достижение. Расхаживая между стеллажами, забитых золотыми трофеями, Элизабет чуть с ума не сошла, пока искала тот самый: на глаза ей попадался Дервент Шимплинг, получивший награду за самый индивидуальный и необычный розыгрыш на первое апреля; Минерва Макгонагалл, которая была лучшим игроком команды Гриффиндора по квиддичу в свои года; собственный отец, Стюарт Булстроуд, ниразу не получивший отметку ниже «П» за всё обучение в Хогвартсе, и ещё многие-многие другие волшебники. Наконец, победно улыбнувшись, Элизабет нашла ту самую награду, которую запомнила ещё с первого курса, когда ради интереса разглядывала трофеи в этом самом зале.

«Награждается Т. М. Реддлу, за особые заслуги перед школой. 1944».

Гласила надпись на трофее, отражавшая солнечные лучи. «За особые заслуги перед школой… особые заслуги… Интересно, что же такого он сделал? Надо будет обязательно поискать о нём в архиве библиотеки Хогвартса», — размышляла Элизабет, во все глаза смотря на золотые, вручную высеченные буквы. На защите от Тёмных искусств Бетти также не проявляла активность, но ответила на пару вопросов по домашнему заданию, заработав своему факультету три балла (всё же, профессор Снейп не слишком щедрый). На трансфигурации они также проходили Невербальные заклинания, пытаясь из чернильницы сделать любой круглый фрукт и наоборот. Эти предметы Элизабет также помнила отрывисто, постоянно летая в облаках и иногда даже игнорируя вопросы профессоров. Благо, сегодня оставшуюся часть дня ученики должны были посвятить самостоятельным занятиям, и, с горем пополам, Элизабет перенесла домашнее задание на вечер, отправившись в библиотеку Хогвартсе, где хранилась небольшая часть информации о бывших учениках. Быстро поднявшись на четвертый этаж после обеда, Бетти распахнула дверь библиотеки и зашла внутрь, оглядев помещение: сейчас здесь находилось очень большое количество учеников, что безумно ей не нравилось. На четвёртом курсе библиотека почти пустовала, потому что многие были заинтересованы Турниром Трёх Волшебников, Святочным балом, Виктором Крамом — знаменитым ловцом, иными школами чародейства — Шармбатоном и Дурмстрангом, и книжное царство в основном посещали участники турнира. Еле найдя наполовину свободный стол, за которым сидел какой-то ученик с Пуффендуя и Кормак Маклагген, Элизабет разместилась за ним. Оставив учебник по трансфигурации, чтобы другие студенты знали, что тут занято, она отправилась в отдел Истории. Бетти знала, что там на самой нижней полке есть парочку старых коробок, где хранится малейшая информация о некоторых учениках Хогвартса (конечно, не всех, ведь каждые, насколько знала Элизабет, сто лет, её заменяли на информацию новых учеников). С помощью заклинания левитации, Бетти перенесла одну из коробок на полку, и, тяжело вздохнув, принялась перебирать записи. Если в тридцать восьмом Реддл поступил на первый курс, значит, можно почти шестьдесят лет пропускать. Сделав именно так, Элизабет достала десять потрёпанных и желтоватых бумажных папок и принялась их изучать:

Орион Блэк, 1942; Лайелл Люпин, 1940;

Элизабет приятно удивилась: кажется, это отец бывшего профессора Римуса Люпина, нет?

Лукреция Блэк, 1939; Гидеон Лестрейндж, 1938; Аррон Эйвери, 1938; Том Реддл, 1938;

— Есть! — вскрикнула Бетти, но тут же затихла, поймав на себе странные взгляды учеников. Сложив все папки назад, Элизабет вернулась на своё место и принялась читать информацию о неком Томе Марволо Реддле. Аккуратно, будто пергамент в руках мог рассыпаться, Бетти открыла папку, начав читать.

ТОМ МАРВОЛО РЕДДЛ Родился: 31 декабря, 1926 года; Проживание: приют святого Вула, Лондон; Статус крови: полукровный; Семья: неизвестно; ЭКЗАМЕНЫ СОВ: Защита от Тёмных искусств: П; Трансфигурация: П; Зельеварение: П; Травология: П; Заклинания: П; История Магии: П; Изучение Древних рун: П; Астрономия: П; Нумерология: П; Прорицания: П. ЖАБА: Защита от Тёмных искусств: П; Трансфигурация: П; Зельеварение: П; Травология: П; Заклинания: П; История Магии: П; Изучение Древних рун: П; Астрономия: П; Нумерология: П.

«Значит, лучший ученик и полукровка, — подумала Элизабет перелистывая страницу. — Рос в приюте без родителей…».

Том Марволо Реддл поступил в школу «Хогвартс» в 1938 году и доучился все семь кусов, закончив обучение в 1945. Принимал участие в Дуэльном клубе, Шахматном клубе и организации профессора Слизнорта «Клуб Слизней». В конце пятого курса получил награду за особые заслуги перед школой, при этом на отлично сдав СОВ. После выпуска Том Марволо Реддл устроился работать в «Горбин и Бэркс». Дальнейшая его судьба неизвестна.

Сначала нахмурив, а потом вскинув брови, Бетти изумилась: «В то время преподавал профессор Слизнорт. Можно будет что-то разузнать у него, но это потом… Да и работал Реддл в… Лютном переулке? Да, точно, это лавка оттуда, отец рассказывал! Странно, лучший ученик и такая… профессия». Разочаровавшись, что ничего про «особые заслуги перед школой» в папке сказано не было, Элизабет вернула всё на места и повернулась в сторону выхода, направляясь в общую гостиную Когтеврана. Резко замерев, чуть не врезавшись в кого-то, она подняла взгляд. — Малфой? — хмуро вымолвила она, сильнее прижав к себе сумку, с волхованием Годелота внутри. — Я вернуть книгу, — сухо начал он, протянув учебник по Углубленному изучении зельеварения Элизабет. Та, в свою очередь, непонимающе глядела на книгу, переваривая его слова. — Спасибо. Впихнув под бок Бетти учебник, Драко удалился также быстро, как и появился, оставив её одну с множеством вопросов. «Может, там записка? — подумала Элизабет, моментально сунув книгу в сумку. — Не мог же он всё это шоу просто так устроить. Если мои догадки верны, значит, он хочет обсудить что-то личное, о чем не должна знать ни одна живая душа… Неужели, это связано с волхованием?». Стараясь как можно быстрее вернуться в гостиную, а затем и в свою комнату, которая сейчас пустовала, Бетти тут же достала учебник, переданный Драко, и положила сумку с волхованием, книгой Оула Буллока и диадемой под подушку, сев рядом в позе лотоса, перед этим сняв туфли. Открыв учебник, Элизабет быстро пролистала все страницы и, о Мерлин, она была права! Примерно из середины выпал небольшой кусок пергамента, на котором, вроде, аккуратным почерком, но с кляксами от чернил, был написано:

Выручай-комната, полночь, возьми с собой книгу. Никому ни слова.

О какой книге шла речь, Элизабет, несомненно, поняла сразу, но вопросы оставались: «Почему Драко настолько скрытно пытается раздобыть волхование? Зачем же оно ему надо? Нужно будет обязательно разузнать сегодня всё…». Сидя за книгами и выполняя домашние задания, вторая половина дня пролетела очень незаметно. Когда вернулись соседки по комнате, Элизабет перекинулась с ними парой фраз и спустилась в общую гостиную, чтобы проверить, как там первокурсники и в десятый раз попросить прощения у Энтони, который сегодня половину обязанностей Бетти, выполнил за неё. Подежурив по трём этажам замка, Элизабет вернулась в спальню, обнаружив уже спящих однокурсниц, хотя было всего девять вечера. Пожав плечами и переодевшись в шёлковую голубую пижаму, она скрылась за тёмно-синим пологом, засветила люмосом и открыла «Волхование», дабы дочитать последние главы. Как только до назначенной встречи с Драко оставалось тридцать минут, Элизабет тихо, пытаясь не шуметь, встала и накинула школьную мантию поверх пижамы, одев свои чёрные туфли. Достав из-под подушки сумку, в которой сейчас находилась только диадема, завернутая в шарф, Элизабет положила туда книгу, переданную Драко, «Волхование всех призлейшее» и «Тайны найтемнейшего искусства», взяла волшебную палочку и спустилась в общую гостиную Когтеврана, в которой сейчас светил лунный свет, делая это место в сто раз волшебнее. Кинув мимолетный взгляд на статую одной из основательниц Хогвартса, Бетти, тяжело вздохнув, на носочках вышла из гостиной. Передвигаясь под стенкой, каждый раз выглядывая из углов, стараясь не попасться на глаза миссис Норрис или школьному смотрителю — Филчу, Элизабет, уставшая, в кромешной темноте и мрачной тишине, кое-как добралась до нужного этажа и снова выглянула перед поворотом. В свете луны она разглядела блондинистую голову Малфоя, но рядом с ним был ещё один человек. «Кто это? Зачем Драко привёл его с собой… Крэбб? Неужели…», — закинув голову от раздражения, Элизабет наконец показалась, выйдя из тени. Драко и Крэбб сразу заметили её, но не проронили ни слова, пока она не подошла ближе. — Никто не знает, что ты здесь? — негромко спросил Малфой. Покачав головой и окинув его взглядом, посмотрев на руки, которые Драко сложил друг на друге спереди, Элизабет подала голос. — Зачем он здесь? — даже не взглянув в сторону Крэбба, спросила она. — Он будет охранять комнату, пока мы внутри. После своих слов Драко прошёлся три раза мимо пустой каменной стены и о чём-то подумал. Почти сразу, будто вырисовываясь, появилась большая деревянная дверь. Он зашёл внутрь, ничего никому не сказав. Яснее ясного, что Бетти должна была пойти за ним. «Подозрительно», — подумала она, сжав волшебную палочку во внутреннем кармане мантии. Оказавшись внутри, Элизабет обнаружила абсолютно пустую и освещенную свечами белую комнату с каменными стенами. Здесь было намного теплее, чем снаружи, хотя ни камина, никаких других утепляющих предметом не было. — Ты взяла книгу? — спросил Драко, как только дверь за Бетти закрылась. Сейчас Элизабет могла лучше рассмотреть то, во что он одет: не сильно отличалось от её одежды, ведь Драко также накинул школьную мантию, но уже с гербом Слизерина. Голос его звучал довольно громко и четко, ведь здесь, в месте, которое предложила Выручай-комната, можно было это позволить. — Взяла. Малфой тут же оживился и уже хотел шагнуть ближе, но Элизабет продолжила: — Но! Я не дам тебе её, пока ты не скажешь, что ты собираешься делать. — В смысле? — резко остановился Малфой. — Не прикидывайся идиотом, Драко. Зачем тебе волхование? Эта книга полна омерзительной ереси, а ты почему-то сильно желаешь её заполучить. Несильно дёрнув плечом и скривившись, он начал: — Моя мать нашла в доме странный артефакт и хочет узнать, чем он проклят. — Вы не знаете то, что находится в вашем же доме? — изогнув бровь и скрестив руки на груди, спросила Элизабет. — Мы предполагаем, что это отец сохранил для чего-то… — понизив тон, объяснил он. «Ну да, его же отец в Азкабане…», — вспомнила Бетти. — Какая гарантия того, что ты никому не хочешь навредить? Эта книга полна множества ядов и проклятий, может, тебе вздумалось убить кого-то? — продолжала она. — Три дня. Одолжи мне книгу на три дня. За это время я ничего не успею сделать. Тем более, я уже сказал настоящую причину. Хмуро оглядев Драко, Бетти всё равно видела несостыковки. — Ты легко можешь выписать нужное из книги и сделать это позже. Но, неужели этой книги нет в семейной библиотеке Малфоев? Насколько я знаю, она намного обширнее нашей. — Мракоборцы отобрали все тёмные и подозрительные вещи. — А как же тот странный «артефакт»? — Я же сказал, мы сами нашли его в конце августа. Мракоборцы о нём не знают. «Если я одолжу ему книгу, вполне может быть, что Драко навредит кому-то, но ведь его слова довольно правдоподобны… Да и навредит кому-то? Он ведь ни разу не совершал ничего по-настоящему зловещее». — Хорошо, — проговорила Бетти. — Серьезно? — удивившись, вскрикнул Драко. — Ага, — Элизабет достала завернутое волхование и протянула Драко, который стоял полминуты и сверлил Бетти серыми глазами. — Давай быстрее, пока не передумала. — Спасибо, — сквозь зубы прошептал он. — Это же время, через три дня. Я верну тебе книгу. После этих слов Драко резко забрал протянутое Элизабет волхование и учебник по зельям, и вылетел из комнаты как ошпаренный, а когда за ним последовала и Бетти, ни Крэбба, ни самого организатора встречи уже не наблюдалось. И снова в мертвой тишине Элизабет вернулась в покои Когтеврана, со второго раза ответив на вопрос. Уставшим взглядом окинув ночную гостиную, сейчас выглядевшую как главный зал в каком-нибудь старом поместье древней семьи, Элизабет наконец поднялась в комнату, сняла мантию вместе с туфлями, зачаровала сумку с диадемой и книгой Буллока внутри, спрятала это всё дело под матрас и, только коснувшись головой подушки, уснула.