Диадема Когтевран

Темнота. Именно её он видел неопределённое количество времени. Он потерялся в счете месяцев и годах. Быть может, даже десятилетий. Ему казалось, что это и была та самая смерть, которую он собирался обойти стороной и стать самым могущественным колдуном в мире. Всё, что он мог делать — думать. Думать о жизни в жалком маггловском приюте, о двух войнах в обеих мирах, о визите Альбуса Дамблдора, о походе в Косой Переулок, и, наконец, о самом главном — о Хогвартсе. Как бы Том Марволо Реддл не хотел не привязываться к чему либо, отрицать то, что Хогвартс стал для него настоящим домом, он не мог. Том помнил, как его зовут, как он жил, какие имел цели и то, что взял себе новое имя: Лорд Волдеморт. Также хорошо он помнил свои первые крестражи: дневник, кольцо Марволо Мракса, чаша Пуффендуя и медальон Слизерина. Помнил даже то, как нашёл диадему Когтевран. Что было дальше — туман да мрак. Ничего, кроме этой треклятой пустоты. А самое поганое в этом всем было то, что Том не имел даже единого представления о том, сколько прошло времени. Порой создавалось впечатление, что он спит. Спит глубоким и крепким сном и вот-вот проснётся. С каждой секундой, минутой, часом, днём и годом Том терял малейшую часть надежды, что всё-таки когда-то очнётся. Что наконец-то сможет наполнить лёгкие воздухом, почувствует своё тело, осознает этот миг и признает: как же прекрасно жить. Как же прекрасно иметь собственное тело. Раньше Том никогда не ценил своих первых последователей: Малфой, Лестрейндж, Эйвери, Селвин… Но сейчас, спустя столько бесконечных часов одиночества, ему хотелось наконец отдать приказ хоть кому-то. Хотелось осознать, что ещё есть те, кто верен ему. Кто станет первыми Пожирателями смерти. Мысли на счёт того, что многие его сокурсники могли уже погибнуть, он всячески откладывал на задний план, не уверенный в том, какая сейчас дата. Ему не хотелось признавать, что те, кого Том завербовал первыми — покинули этот мир. Но, признать честно, сейчас его больше волновало, куда попал он. «Что это было?», — пролетела мысль, когда Том буквально на секунду увидел яркий свет и почувствовал лёгкий свежий ветерок. У него образовался вопрос: чем же он почувствовал этот… ветерок? «Просто невероятно… Волшебно…». Донёсся мелодичный и тихий голос неизвестной Тому девушки, который звучал прямо как эхо из-под воды. Том Реддл был уверен, будь у него сердце, сейчас оно бы билось как никогда в жизни. «Кто это?! Где я?! Ответьте мне, сейчас же!», — скорее приказывал, чем просил, Том. И снова мрачная темнота на неопределённый срок времени. Было не ясно, сколько Том размышлял в одиночестве, но сейчас у него звучали отголоски той самой фразы, которую он никак не мог забыть. Со временем (непонятно, скольким) но Том Реддл начал чувствовать прилив сил. Под этим подразумевается чувствительность, которой ранее никогда не было: всё чаще и чаще он ощущал поток ветра, хотя непонятно чем. Позже почудился странно знакомый запах ели и влаги, опять-таки, учуял он его непонятно чем. Все эти странности вернули ему утерянную за долгие времена часть надежды. Сейчас ему даже захотелось почувствовать, как бьется его сердце от предвкушения и волнения. Последний раз он волновался только тогда, когда случайно убил плаксивую грязнокровку Уоррен, и был на грани разоблачения. Позже Том заметил, как с каждой секундой вместо тьмы образовывался… лес? Да, точно, это был он. Самый настоящий лес. Нетерпению Тома не было предела. «Наконец-то, после стольких лет, я вижу жизнь». То, насколько быстро вернулось тело Тома, его поразило: все ощущения, конечности и эмоции были на месте. Медленно, не спеша, он прикоснулся к своему лицу: «Да, всё-таки иметь своё собственное тело и жизнь — прекрасно». Сейчас его даже мало волновало, насколько Том внешне был похож на своего поганого маггла-отца, которого он прикончил ещё в шестнадцать лет. Длинными и красивыми пальцами пройдясь по руке, заставляя все клетки тела взаимодействовать друг с другом, Том отрывисто выдохнул. Свежий воздух. Он мог дышать. Оглядев свой внешний вид и темно-синего оттенка мантию, Том практически моментально вспомнил, что происходило до того, как он впал в бесконечную тьму: диадема. Он сделал из неё крестраж, прикончив проходящего мимо албанского христианина. Но что же тогда происходит? Неужели, это и есть те ощущения, когда ты раскалываешь душу? Выходит он, который сейчас в состоянии думать, дышать и двигаться, — и есть та часть души, запечатанная в диадему? Значит ли, что и дневник, и кольцо, и чаша с медальоном в состоянии мыслить? «А надежная ли была идея создавать такое количество крестражей, возможно, способных здраво мыслить?», — на мгновение в его сознании возникли сомнения на счёт идеи разрыва души на семь частей, но также быстро они развеялись. «Голос. Голос девушки. Что это было? Галлюцинации, или же диадему кто-то нашел? — вспомнил Том. — Если это так, тогда не удивительно, что я обрёл, хоть и нематериальное, но тело… Вероятно, крестраж питается магической энергии девушки, но это лишь догадки». На секунду у него возникла мысль, что какой-то из крестражей может возродиться тогда, когда настоящий он ещё жив. «Но я очень надежно их спрятал. Крестражи никто не найдёт. Ни одна живая душа не в состоянии пройти те препятствия, которые я установил». Издалека внезапно послышался хруст веток и явное движение. «Вероятно, в лесу Албании», — понял он, наконец осмотрев территорию более внимательно, узнав лысые деревья и пасмурную погоду того самого дня. Засунув руку во внутренний карман мантии, дабы проверить наличие волшебной палочки, Том не удивился, что не обнаружил её на месте. Понятие того, что он — лишь малая часть его души нагнетала, но факт остаётся фактом. Обнаружив среднего роста девушку с довольно длинными и вьющимися волосами, опускающуюся на корточки возле старого дуба, Том прозрел.   — Странно… — услыхал он крайне тихий шепот девушки и подошел ближе. «Жалкая незнакомка имеется, диадема Когтеврана в дупле, но палочки не наблюдается», — злобно подумал Том и вдруг подал голос:   — Кто ты? Как попала сюда? — твёрдо спросил он, удивившись, насколько отдалённо прозвучал его громкий голос. Девушка мгновенно встала во весь рост, ненароком попятившись и странно дёрнув правой рукой. Том оглядел её во весь рост: на ней была одета голубая пижама, прямо как у магглов, и была она босая. Светлые волосы, хоть и ухоженные, но взъерошенные. Изумрудного цвета глаза, необыкновенно красивые и правильные черты лица и светлая кожа. Том и вправду поразился красоте незнакомки, которая, вероятнее всего, являлась противной магглой, раз разоделась в эти лохмотья.   — А вы кто? Не знаете меня? — спустя несколько секунд молчания подала голос девушка, спрятав руки за спину. «Точно маггла», — мысленно Том скривился, уже желая наговорить этой особе много чего, но сейчас у него была совершенно другая цель: узнать про настоящий мир как можно больше.   — Я задал вопрос! — нахмурив брови, продолжил он, шагнув в сторону незнакомки.   — Позвольте узнать, по какой причине вы кричите? Вроде как, это мой сон, — проворчала под нос девушка, поморщив нос. «Манеры есть, но какой, во имя Мерлина, сон! Эта маггла лишь нарывается, играя со мной в игры!».   — Что за нелепость ты говоришь, жалкая маггла?! — разозлившись, выпалил Том.   — Маггла? С чего это ты взял, что я магла?! — моментально разгневалась девушка, явно недовольная такому тону. Том поборол желание вскинуть брови от удивления. «Ошибся», — скверно подумал он.   — Я волшебница. А кто ты такой, позволь спросить?   — Я ничего тебе не скажу, пока ты не ответишь на мой вопрос, — жилки на лице Тома запульсировали от злости своей недогадливости и вида этой девушки. Всё же, но он был впервые рад, что ошибся: от волшебницы толку будет больше, чем от магглы.   — Элизабет Сильвия Булстроуд, полукровка. Сюда я попала легко: просто уснула. «Зря ожидал от неё толку, — разозлился Том, желая послать Аваду Кедавру на Элизабет Булстроуд, но при этом вскинул брови от удивления. — Булстроуды — семья из священных двадцати восьми».   — Уснула? Что за чушь? Говори правду!   — Ты с дуба рухнул, парень? Это мне надо спрашивать, что ты делаешь в моем сне!   — Сне?! Хватит врать! — Том будто бы озверел, не позволяя Элизабет так с ним говорить, подходя всё ближе и ближе, наслаждаясь тем, как незнакомка пятится назад от страха.   — Успокойся, псих! — внезапно вскрикнула она, когда спиной прижалась к дубу. — Я сказала правду! Я нашла эту чёртову диадему Когтевран, вернулась в общую гостиную и легла спать! Всё! Теперь я здесь, вместе с тобой! Хотя, насколько я знаю, те, кого ты не видел в жизни, никогда не снятся. Но тебя я что-то не припоминаю! Тома будто облило холодной водой после её слов. «Значит, я был прав, — победно подумал он, но мгновенно удивился. — Всё-таки, крестраж нашли. Но где я спрятал его после того, как запечатал в диадему часть своей души?» Оцепеневший, он неожиданно спокойно спросил, переходя на вежливость:   — Нашла Диадему? Где? Когда?   — В Выручай-комнате, если знаешь такую. Ты учился в Хогвартсе? Постой, ты же не настоящий… — Том всячески старался игнорировать слова Элизабет о том, что он не настоящий и что всё это — сон. Сейчас его интересовало совершенно иное. «Вот оно — я должен узнать дату».   — Какой у тебя сейчас год?   — Что?   — Год! Назови мне точную дату, живо!   — Ну уж нет, — хмыкнула Элизабет, развернувшись в другую сторону. В мыслях Тома мелькнуло, что Булстроуд учится на Гриффиндоре, но размышлять на этот счёт времени не было: ещё загребёт куда, а ему в этом лесу потом искать её, чтобы раздобыть нужную информацию!   — Стой! — он к ней моментально подлетел, сильно схватив за локоть. Том искренне изумился тому, насколько реальным было это прикосновение: он и забыл, какого это, чувствовать человеческую близость!   — Прошу прощения, мисс Булстроуд, — вдруг вежливо сказал Том, наблюдая за отстранённым взглядом Элизабет. — Просто у меня недавно был тяжёлый период, и ваше появления было несколько… внезапным. Что-то промычав в ответ, Элизабет кивнула.   — Мое имя — Том Марволо Реддл. Я бы хотел узнать, в каком году вы нашли диадему в Выручай-комнате?.. Точную дату. Том несильно улыбнулся, заглянув в поднятый взгляд изумрудных глаз Элизабет. Сейчас он должен был сделать всё предельно правильно, ведь стоит ошибиться, и ему больше не узнать, что происходит в настоящем мире.   — Второе сентября, тысяча девятьсот девяносто шестой. Удивление поглотило Тома изнутри: он был готов услышать разницу в год, пять лет, пятнадцать. Но не почти пять десятилетий. Сдержанно кивнув, он продолжил допрос:   — Как вы нашли Выручай-комнату, Элизабет? Разве это не тайна Хогвартса? — главное — аккуратно подобраться к сути.   — Тайна, вообще-то… Но сейчас о ней знает большая часть шестого курса из-за Гарри Поттера. «Поттер? Такой уже учился на старших курсах, когда я только поступил в Хогвартс».   — Прошу прощения, но… можно поподробнее? — также спокойно и вежливо уточнял Том.   — О Выручай-комнате никто не знал, насколько мне известно. Но, в прошлом году Гарри Поттер создал свой… клуб по защите от Тёмных искусств и занятия проводились в той самой комнате. О ней теперь знает большая часть шестого курса, и пару учеников на год старше и младше. Но никто так и не познал всю мощь магической силы этой комнаты, и сейчас туда никто не заходит… «Выручай-комнату, полную магической энергии и мощи использовали для жалкого клуба защиты от Тёмных искусств… Этот… Гарри Поттер точно с Гриффиндора, — чуть не скривившись, подумал Том. — Но Булстроуд понимает силу комнаты, похвально».   — Кроме вас. Почему вы зашли туда? — спросил он у Элизабет.   — Я и не собиралась. Я просто дежурила в коридорах и подумала кое о чем. Комната меня услышала, а тогда как раз проходило двое нарушителей с Гриффиндора… Вот она и открылась.   — Что комната вам показала?   — Много хлама. Очень много. Я просто осматривалась и наткнулась на диадему. Сразу её узнала — как не узнать-то, когда каждый день просыпаешься в гостиной Когтеврана и видишь точно такую же на голове мраморной Кандиды. «Значит, когтевранка… сразу так и не скажешь. Но как же подобраться к заветной теме? Есть ли настоящий я за пределами диадемы?..».   — Знаете, мне кажется, я всё же вас знаю… — неожиданно бодро проговорила она, обратив внимание Тома на себя. Он изогнул бровь в вопросе. — То есть, где-то я уже встречала ваше имя… Только никак не вспомню где именно… «Где она могла встретить мое имя? Жалкий Дамблдор мог бы сказать, но нет уверенности, что этот старый маразматик ещё жив… хотя, я в этом не сомневаюсь».   — Вы учитесь на Когтевране. Случаем, не общались с Еленой? — подал голос Том, размышляя, не могла ли сама дочь Кандиды ляпнуть о его поисках диадемы и выдать местонахождения реликвии. Если это так, он не сомневался, что сам возродится из крестража, вернет из мертвых призрака и лично убьёт её, перед этим хорошенько попытав несколько часов подряд, наслаждаясь душераздирающими криками Елены.   — Призраком факультета? Общалась, конечно. С ней вообще мало кто из наших общается, но она довольно милая, если найти правильный подход…   — И она не упоминала моего имени?   — Нет, а с чего бы?.. «Говорить ли? Если тема зайдёт о том, когда я обучался в школе, может дойти и до того, что развивалась война с Гриндевальдом, а это значит…».   — Я с ней раньше пересекался. Когда учился в Хогвартсе.   — Когда вы там учились? — Том улыбнулся уголком губ на её вопрос, одобряя свои мысли.   — На первый курс я отправился в тысяча девятьсот тридцать восьмом. Элизабет вскинула брови от удивления. — Так давно? — он кивнул. — Постойте, но ведь вы не настоящий… Я придумала вас, да? — Я так не думаю. — Сдержанно и сквозь зубы ответил Том.   — Сможете доказать? — ухмыльнулась Элизабет.   — Каким образом? — Том продолжал гневаться, не понимая, почему эта жалкая полукровка свернула не в то русло разговора, но продолжал скрывать истинные эмоции — сейчас явно не время их показывать.   — Расскажите то, чего я знать не могу.   — Например?   — Неважно. Секунду смотря прямо в глаза Элизабет, Том решил наконец убедить её и заговорил на парселтанге, четко шипя каждый звук как самая настоящая змея:   — Скажи мне правду о Лорде Волдеморте.   — Что?! — непонимающе спросила Элизабет, сведя брови к переносице.   — Парселтанг вы явно не знаете, — самодовольно хмыкнул Том.   — Но… да нет, это всё мои выдумки. На неуверенность Элизабет Том не обратил никакого внимания, снова погрузившись в мысли: «Если эту жалкую полукровку так сложно направить в правильную сторону мышления, я сам займусь нужной мне темой», — тяжело вздохнув, решил Том.   — А Гриндевальд? Что с ним сейчас? Он до сих пор в Нурменгарде? У Элизабет почти отвисла челюсть. Видимо, эта когтевранка вовсе забыла о таком волшебнике, как Гриндевальд.   — Г… Гриндевальд, да! Он ещё в тюрьме, жив и здоров. Но войну ведёт сейчас другой Тёмный волшебник.   — Какой? — живо заинтересовался Том, мысленно похвалив Элизабет за правильный выбор ответа. Булстроуд на секунду задумалась, и наконец, подала голос:   — Его имя боятся произносить и называют только «Тот-Кого-Нельзя-Называть». Он убивает магглов и маглорожденных, пытается сделать магическую Англию «чистой» ещё с шестидесятых годов. Он безжалостен и бездушен, как говорят те, кто видел его лицом к лицу, но таких очень мало, ведь чаще всего, они погибали…   — Имя! Назови мне его имя! — нетерпеливо выпалил Том.   — Лорд Волдеморт. Том замер, будто на него наслали остолбеней. В ушах резко очень громко зазвенело. Это стерпеть Лорд Волдеморт мог. Скорее, его разочаровало, что всё снова начало обретать темноту. Ему совершенно не хотелось снова впадать в пятидесятилетнюю тьму. Но даже это не воздержало его сохранить непроницательные эмоции, и всё-таки он позволил себе почувствовать триумф. «Добился».