Тихий город

      Парадокс: всю свою жизнь Итан по воле случая был всегда рядом со смертью, но верил, что его семью обойдут желтые ленты, полицейские машины и вспышки камер криминалистов. Он не помнит, закрыл ли он дверь, не помнит, когда вернулся домой и какое сейчас время суток, но он помнит роковой звонок. Дословно помнит, что ему сказали, выражая соболезнования. Помнит безжизненные глаза жены, когда из-за формальностей он опознавал ее тело и заключение о причине ее смерти: девятнадцати миллиметровая пуля, которую ей пустили в висок. Еще утром они спорили о выходных, пока Мия заваривала кофе, а спустя пару часов кто-то пустил ей пулю в голову. Ему кажется, что он должен быть в ярости, должен разносить квартиру, пока глаза застилала бы кровавая пелена, но внутри ничего не было. Выжженные клочки пустоши и туман, отсутствие эмоций и хоть малейшего понимания происходящего. Настолько, что он понимает, что с ним в квартире кто-то есть, только когда Крис практически силой дает ему стакан в руки. Горло обжигает виски, но он не чувствует ни вкуса, ни запаха алкоголя, даже не морщится, да и не особо осознает, что он делает, просто действует автоматически.       Ему было бы намного проще, если бы он по-настоящему злился на убийцу и внутри разгоралось желание мести, но их дела с Мией последний год совсем не ладились. Они практически прекратили друг с другом разговаривать, и только полгода спустя решили, что это может быть проблемой. Пара сеансов у семейного психолога и нелепый совет завести ребенка с целью укрепить отношения, которые трещали по швам. Словно появление третьего человека в их семье могло волшебным образом возродить интерес к жизням друг друга и вернуть давно угасшие чувства. Именно поэтому сейчас его сжирало чувство вины за то, что он не способен оплакать жену, что он просто ничего не чувствует: ни горя, ни злости, ни облегчения, только зияющую пустоту.       — Итан, — предпринимает еще одну попытку достучаться до Уинтерса Редфилд, наблюдая за апатичным состоянием подчиненного. Тот словно отключился, замкнулся внутри себя и реагировал только на внешние раздражители, пусть и не полностью осознанно.       Редфилд знал, во что ввязывался Итан со своим расследованием и попытками поднять старые дела десятилетней давности, которые были давно закрыты, но не останавливал того. Прежде всего из-за уверенности, что Итан ничего не найдет. Тот был отличным специалистом в своей области, неплохо находил информацию, разбирался в технике и, при экстренных ситуациях, был способен с согласия Криса переступить через закон и взломать почтовые ящики, сайты или форумы, если это было необходимо для раскрытия дела. Но тот не был детективом, он никогда не участвовал в допросах и не занимался делами, скорее помогал в конкретно поставленных задачах.       Редфилд также был убежден, что, когда Итан придет в себя, — а это вопрос времени — он обязательно свяжет случившееся с откопанной ранее информацией. Конечно, Крис довольно явно намекнул Уинтерсу, чтобы тот не занимался делами, о которых его не просили, когда тот в ходе дела наткнулся на несостыковки в старых закрытых делах. Итан был хорошим специалистом, но он был слишком принципиальным, и это было причиной отстранения от ряда дел, которые навредили бы ему и его семье. К тому же, проблема в том, что Крис знал, что Мию убили не в назидание Итану. Поэтому откладывать беседу с Уинтерсом на другой день и отдавать того в руки психологов, которые помогли бы тому быстрее встать на ноги, не представлялось возможным. Требовалось как можно скорее отправить его подальше от шумного мегаполиса — подальше от дела Мии и доступа к городским архивам. Туда, где было возможно залечь на дно, при этом не вызвав подозрения у самого Итана.       Выбор пал на тихий город: достаточно спокойный, чтобы там не происходило никаких громких или отчасти значимых преступлений. Ко всему прочему оборудование там было достаточно древним, чтобы вся информация хранилась исключительно на бумажных носителях, из чего следовало, что Итан будет ограничен в местах сбора информации по делу, которое его заинтересовало.       Пришлось изрядно постараться, чтобы убедить Уинтерса уехать: сначала Редфилд пытался уговорить того, но после неудачи он просто поставил Итана перед фактом его перевода. Взбешенный Уинтерс, конечно, зрелище не самое приятное, но Крису было необходимо пространство для маневров и уверенность, что Итан не будет действовать неосмотрительно. А когда речь заходила об эмоциональном Уинтерсе, неосмотрительность и поспешные решения были его вторым именем.

* * *

      Переезд произошел довольно спонтанно и на нервах: Итан все еще был зол на Редфилда, который до насильного перевода казался другом их семьи — точнее, он был знаком с Мией задолго до их встречи и свадьбы, а потом по воле случая Итан стал работать под его началом. Теперь же оставалось теряться в догадках, что заставило Криса так резко настаивать на его своеобразной ссылке: опасение за его жизнь или причастность — прямая или косвенная — к смерти Мии. Конечно, в последний год их отношения определенно проходили проверку на прочность: они остыли друг к другу, стали чаще ссориться или не разговаривать друг с другом — обычно это было из-за переработок то со стороны Итана, то со стороны Мии, но оба понимали, что это не столько причина, сколько следствие. Редфилду было это известно и, возможно, он даже пытался сохранить их семью, если учесть, что после встреч Мии с Крисом они могли пару дней пытаться укрепить очевидно слабеющую связь между ними. Казалось, Мии чего-то не хватает, чего-то, что раньше занимало весомую долю в ее жизни, и чем бы это ни было, Редфилду было известно, о чем речь, пусть он никогда не распространялся об этом.       Город оказался небольшим, ко всему прочему по какой-то нелепой причине некоторые части города были отделены друг от друга внушительными полосами леса, что делало его похожим на несколько отдаленных друг от друга поселений. Его собственный новый дом располагался почти в часе езды от полицейского участка, который располагался в центральной части города. К тому же, пока Итан добирался до дома, он отметил пару трейлерных поселений, которые виднелись за деревьями и пометил их себе на карте.

* * *

      Если кто был недоволен решением Криса больше, чем Итан, так это определенно его новое начальство. Поэтому вместо теплого приема — не то чтобы Уинтерс надеялся на него или это было ему нужно, — он столкнулся с явным недоверием и скепсисом с другой стороны. — В такую глушь отправляют только по двум причинам: либо ты где-то крупно облажался и тебя подвесили за яйца, либо ты влез в дела людей, которые тебе не по зубам. В первом случае тебя сослали подальше ради избежания громких скандалов вокруг вашего доблестного и невинного, как младенец, подразделения, — от сквозящего в чужих словах сарказма Уинтерс нахмурился, неосознанно сжимая руки в кулаки. — Во втором — чтобы спасти твою шкуру, которую могут изрешетить в любой момент, наплевав на сотни камер на каждом шагу.       Итану не нравились ни тема разговора, ни собеседник, поэтому дальнейшая работа под началом Гейзенберга кажется достаточно малоприятной, чтобы возникло желание собрать толком не разложенные вещи и уехать из этого городка обратно. Но он глушит раздражение, сохраняя гробовое молчание, поэтому Гейзенберг продолжает: — Так из какого ты теста, Итан Уинтерс? — он стягивает неуместные в помещении очки и, кажется, придвигается чуть ближе за столом, лениво рассматривая нового подчиненного. — В моем деле обо мне все сказано. Этот перевод временный, и я не планирую создавать проблемы на новом рабочем месте, — если быть совсем откровенным, он вообще не планировал здесь работать, пытаясь вернуть душевное равновесие, о котором ему втирал Крис. Хотя бы по той причине, что Редфилд не отличался чуткостью, а такой настойчивый и скорый переход из одного подразделения в другое был слишком подозрительным даже для временно отключившегося рационализма.       На заявление Итана Гейзенберг совсем не профессионально фыркнул и растянул губы в кривой ухмылке: — Никто не планирует создавать проблемы, но так вышло, что проблемы не интересуются чужими планами. Хотелось бы понимать, от какого рода опасностей придется прикрывать твою задницу: от вспышек камер или от пуль.       Вообще, Уинтерс относил себя к числу спокойных людей, но это не означает, что его было невозможно вывести из себя. Особенно, когда чужие слова серьезно шли вразрез с принципами, которые формировались у Итана долгие годы. Слова Гейзенберга серьезно настораживали, хотя бы потому, что это выходило за рамки профессиональных взаимоотношений и проходило прямиком по красным границам закона, в который Итан по долгу службы все же верил — пусть и иногда переступал черту. Или, по крайней мере, очень хотел верить. — Это входит в перечень вопросов, на которые я обязан отвечать? — раздражение набирало обороты с каждым словом Гейзенберга, а ведь Уинтерсу в будущем еще предстояло работать под началом этого человека. Откровенно говоря, он очень надеялся, что его проживание здесь не затянется, и он избавится от явного принудительного переезда. Если бы не лишение доступа к полицейским архивам, он бы определенно готов был даже уволиться, лишь бы посвятить свое время попыткам найти убийцу жены ради успокоения собственной совести. — Если я их задаю, значит хочу получить ответ. Судя по твоему делу, ты привык протирать штаны в отделении, но у нас нет навороченных примочек, подходящего оборудования и камер в городе на каждом шагу. Это делает твою работу бесполезной, а я не собираюсь выплачивать тебе зарплату за красивую мордашку, — будучи определенно не очень довольным дерзким ответом, возвращает Гейзенберг, покручивая в пальцах дужку очков и скалясь на нахохлившегося Уинтерса, продолжая, пока тот не успел снова открыть рот. — Это значит, что тебе придется заняться настоящей работой, но без опыта тебя только посылать штрафы на дороге выписывать. У нас тихий город, но и здесь бывают эксцессы, и мне не хочется откачивать твою тушку, если ты грохнешься в обморок при виде трупа. Или тащить твою задницу в больницу, если в погоне за преступником вдруг окажется, что ты впервые держишь пушку в руках. — У меня есть навыки владения огнестрельным оружием и нет проблем с трупами, тот факт, что я работаю в отделении, не означает, что я не способен о себе позаботиться, — не сказать, что тон Уинтерса был особо уважительным, но Гейзенберг определенно умел выводить из себя. Откровенно говоря, Итан успел мысленно возвести себе памятник за то, что не послал шерифа в дальнее пешее за его чрезмерную озабоченность сохранностью его задницы. — Я могу быть свободен? — Валяй, — спустя некоторое время изрек Гейзенберг, прищурившись и махнув рукой, позволяя тому уйти. Все равно новый подчиненный определенно не отличался особой болтливостью. И, судя по всему, еще и юмором.       Полицейский участок, на удивление, представлял собой совсем небольшое здание. Пусть это был крайне небольшой городок, но, насколько Итан успел выяснить, данное подразделение отвечает и за близлежащие окрестности, вбирающие в себя внушительную территорию лесов и пару трейлерных поселений. И поскольку он не видел еще кого-нибудь, кого можно было бы счесть коллегами, невольно возникал вопрос, где находился хотя бы судмедэксперт и означало ли это, что Гейзенберг справлялся с такой огромной территорией сам. Впрочем, в силу глуши, преступлений наверняка совершалось меньше, чем в крупных городах. Все же, здесь жители вполне могли знать друг друга в лицо, что определенно помешало бы гипотетическому преступнику скрыться от правосудия. Да и жизнь в этом городе определенно не слыла роскошью и богатством, чтобы появилось желание идти на преступление: просто мотивов исчезающе мало. Так что, видимо, придется смириться, что его понизили до патрулирования улиц и, вероятно, близлежащей округи.       Карл выделил Итану запылившийся стол в небольшой комнате, которая, судя по обилию картонных коробок и стеллажей, делающих и без того небольшой кабинет просто мизерным, была складом или подобием архива. Расчистив стол и приведя помещение в относительно рабочий порядок, Итан мысленно отметил, что ему стоит попросить у Гейзенберга ключи от запирающихся ящиков стола, но завтра. Взаимодействовать еще раз сегодня совершенно не хотелось, тем более, по большому счету, его рабочие дни еще не начались. Так что можно было даже уборку его кабинета оставить на другой раз.       Пока картина складывалась не в лучшем виде: Итан слабо представлял, чем должен будет заниматься и что необходимо для его возвращения обратно. Действовать по канонам боевиков и разбираться со всем в одиночку было определенно не его вариантом. Конечно, Уинтерс ежемесячно посещал тир и, в целом, держал себя в форме, насколько это от него требовалось, но это не делало из него героя или профессионального бойца. На его памяти, ему не пришлось ни разу пользоваться оружием, да и в драки он не ввязывался. Пожалуй, это было еще одной причиной, почему он не мог так просто самовольно сорваться и вернуться обратно, наплевав на Криса и его приказы. В сложившейся ситуации, он зависел от Редфилда больше, чем хотелось бы признавать.       Еще раз уныло обведя взглядом свой кабинет, представляя масштабы работы по приведению того в относительно приемлемый для его обитания вариант, Уинтерс направился к машине, мысленно послав шерифа к черту и не собираясь лишний раз мозолить тому глаза ради каких-либо приличий. Не то чтобы Итан был грубым, но кто вообще в здравом уме захочет соблюдать какие-либо нормы поведения с таким человеком, как Гейзенберг? За пятнадцать минут их диалога он мысленно послал того больше раз, чем кого-либо когда-либо в жизни. Впрочем, забивать голову еще этим и сокрушаться на несправедливость мира не было ни желания, ни сил, поэтому Итан поехал домой, по дороге включив местное радио. Ничего примечательного, пару волн со старой музыкой и несколько подкастов о мистических местах, куда не стоит соваться, и куда обязательно влезут любопытные подростки для того, чтобы пощекотать нервы на спор или покорить девчонок. В общем, ничего необычного для данной местности, но, по крайней мере, слушать легенды краем уха и подробные описания запретных мест было хотя бы нескучно по дороге домой.