Тихий город

      Итану почти искренне хотелось, чтобы первый рабочий день на новом месте прошел гладко и спокойно, но все не задалось с самого утра. Сначала пришлось отказаться от душа, поскольку в его доме были какие-то проблемы с горячей водой, а лезть под ледяную воду совершенно не хотелось. Хозяйке дома Уинтерс решил позвонить с рабочего места, все равно та вряд ли бы ответила ему в такую рань. Потом он обжегся, пытаясь сварить кофе, и пока он держал под ледяной водой пострадавшие пальцы, у него подгорел омлет. Стоит ли говорить, что, когда он садился в машину, он был, мягко скажем, не в духе? Хорошо, что хотя бы с машиной не было никаких проблем, потому что, видит Бог, в такой неудачный день он бы не удивился, если бы она не завелась. Впрочем, спокойно доехать до отдела у него все равно не вышло: рядом с обочиной медленно плелся мужчина и, если бы вокруг не была такая глушь, пожалуй, это даже не удивило бы Уинтерса. Но, судя по тому, что он успел изучить, поблизости не было никаких баров, а мужчина шатался совсем как пьяный. К тому же, стоило ему затормозить и окликнуть его, тот испуганно обернулся, после чего бросился бежать. — Черт, — выругался Итан, вылезая из машины и направляясь вслед за беглецом. Для обычного пьяницы тот был слишком напуган, ко всему прочему, он был босым, что в такой местности было странно. Догнать явно обессиленного мужчину оказалось даже проще, чем полагал Уинтерс, поскольку тот, судя по всему, не заметил корни какого-то дерева или кочку, и свалился. Однако напряжение внутри только продолжало расти: упав, мужчина не предпринял ни единой попытки встать. И при более близком рассмотрении стало ясно, что тот был мертв — Итану не удалось прощупать даже слабый пульс, и, наскоро вызвав по рации необходимые службы, он параллельно попробовал оказать первую помощь. Безрезультатно.       Не то чтобы Уинтерс никогда не видел трупов, но с того момента, как стало понятно, что у него высокие задатки программиста, Крис предпочитал держать его в отделе и давать работать с техникой. Это было областью, в которой Уинтерс чувствовал себя как рыба в воде, а потому приносил гораздо больше пользы, чем если бы его отправляли на задержание или патрулирование.       Ко всему прочему, этот мужчина еще несколько минут назад был жив, а теперь его бездыханное тело было в метре от него, и он ничего не мог сделать. Это совершенно не было похоже на смерть Мии, но мимолетная ассоциация вызвала кратковременную дрожь в руках и мурашки. У него не оказалось времени на сеансы с психологом из-за спешки Редфилда, а потому Итан просто пытался не особо погружаться в мысли о ее деле наедине с собой. Пусть у них были проблемы в отношениях, но это не отменяло нескольких совместно прожитых лет.       Уинтерс понятия не имел, сколько времени прошло, словно он ушел в прострацию, поэтому, когда на его плечо легла тяжелая рука, он вздрогнул, сжав ладонь на пистолете. Это оказался Гейзенберг, но Итану отчего-то от этого легче не стало: — Парень, ты в городе сутки, и уже труп. Ты определенно приносишь несчастья, — фыркнул Карл, с легким скептицизмом отреагировав на чужой жест. — Что произошло? — окинув Уинтерса с ног до головы взглядом с легким прищуром и убедившись, что тот не планирует доставать свое оружие, Карл повернулся спиной к Итану, осматривая труп в паре шагов от того. Видимо, не хотел мешать работать судмедэксперту, который склонился над жертвой. Не получив никакой реакции на свои слова, Гейзенберг раздраженно потер переносицу и снова повернулся к Итану, пощелкав пальцами перед его лицом. — Ты же не новичок, подотри сопли и возьми себя в руки. Ты единственный свидетель произошедшего, — схватив Итана за локоть, Гейзенберг отвел того немного в сторону, заставив повернуться к трупу спиной и толкнул к ближайшему стволу дерева. — Я в порядке, — скривившись из-за не самого бережного отношения к себе, ответил Итан. Столь неформальное поведение со стороны шерифа выводило из себя, но он не мог отрицать, что это помогло прийти в чувство. Оправдываться и говорить, что дело не в конкретном трупе, а во всплывших ассоциациях и, соответственно, свежих неприятных воспоминаниях, не хотелось, поэтому он проглотил раздражение и оперся о дерево, скрестив руки на груди и смотря за спину Гейзенберга, поскольку встречаться взглядами совсем не хотелось. — По дороге в отдел увидел на обочине мужчину. Мне показалось странным, что тот один, еще и шатается, как пьяный, я затормозил, предложил помощь, на что он шарахнулся от меня и бросился бежать. Я последовал за ним, но когда догнал, было уже поздно, — сухо и вкратце изложил Итан. — Ты его обыскал? — Что? — отвлекшись, переспросил Итан, мысленно мирясь с тем, что в глазах Гейзенберга он за одно утро выставил себя не только некомпетентным, но еще и ветреным идиотом. — Нет, не обыскал. Но у него был больничный браслет на руке, так что может... — Какой браслет? — с легким удивлением послышалось из-за спины: к ним подошел тот самый судмедэксперт, стягивая перчатки с рук. — В общем, на первый взгляд у бедняги все признаки инфаркта, но точнее скажу только после вскрытия. Никаких документов при нем я не обнаружил, к слову, никаких больничных браслетов я тоже не увидел. Ты как, в порядке? — мужчина пригладил парой пальцев короткую бородку, бросая вопросительные взгляды на Карла. — Он новичок? — Хотел бы я сказать да, — фыркнул Карл, после чего набрал кого-то и отошел в сторону. Итан нахмурился, впившись пальцами в предплечья, но промолчал: конкретно в данной ситуации ему было нечего сказать в свое оправдание, он действительно проигнорировал предписанный регламент и проторчал в прострации неизвестно сколько времени рядом с трупом.       Решив подождать окончания рабочего дня для каких-либо сделок с совестью, Итан сосредоточился на шерифе, прислушиваясь к его телефонному звонку, который явно подходил к финалу: —... у меня определенно твой клиент! Разберись с этим, потому что я не собираюсь выполнять твою работу: у меня нет ни желания, ни времени на это, — повысив голос, Гейзенберг недовольно сбросил звонок, обернувшись и встретившись взглядом с рассматривающим его Уинтерсом. Поправив очки на переносице и оскалившись, шериф подошел к Итану, хлопнув того по плечу и подталкивая к машине. — Сегодня у тебя прием с нашим штатным психологом. Посмотри в потолок, поплачь на ее плече, вспомни все детские травмы — мне похер, чем вы будете там заниматься, но чтобы такой халатности я больше не видел. Мне в подчинении не нужна лишняя головная боль, которую надо водить за ручку после стольких лет службы. У нас нечасто в городе трупы, и в тот редкий раз, когда свидетелем был коп и мог дать исчерпывающую информацию, он путается в показаниях и выглядит, как девчонка, которая вот-вот рухнет в обморок, — сомкнув губы в тонкую линию, Уинтерс недовольно скидывает чужую руку со своего плеча и весь подбирается, будучи на грани того, чтобы действительно послать шефа в дальнее пешее. — Этого больше не повторится, — сквозь зубы цедит Итан, внутренне радуясь, что они дошли до машин и Итан может отправиться в город, проведя как минимум полчаса в тишине, лишенный возможности выслушивать гадости от шефа. В целом, он мог бы даже поблагодарить Гейзенберга за психолога, потому что тот вполне возможно был ему действительно необходим, но почему-то в разговоре с шерифом вместо благодарности больше хотелось сломать тому нос. Однако годы обучения неплохо повлияли на способность Итана держать свои даже самые сильные потаенные желания и эмоции под контролем. — Хотелось бы верить, — Итан готов был поспорить, что помимо ухмылки, Гейзенберг еще и окинул его взглядом с ног до головы, по крайней мере, это объяснило бы неприятную волну мурашек, но за темными очками чужие глаза были не видны. — Это адрес Беневиенто, она тебя уже ждет. Может после разговоров с ней у тебя выйдет чуть более полезный отчет, чем сейчас, — игнорируя чужой испепеляющий взгляд, Гейзенберг что-то мельком черкнул в небольшом блокноте, после чего вырвал лист и оставил на капоте машины Уинтерса. На этом их беседу можно было считать завершенной, поэтому шериф достал сигару, развернувшись к Итану спиной и возвращаясь на место преступления.       Забрав исписанный сумбурным почерком лист, Уинтерс сел в машину и выдохнул, устало помассировав переносицу. Если каждая встреча с шефом будет вызывать в нем столько агрессии, то никакая подготовка не поможет ему удержаться от рукоприкладства. И только после представления столь соблазнительной картины Итана отпустило и он, включив местный подкаст про странную местность, направился на встречу со штатным психологом.

* * *

      Когда Беневиенто пропустила Итана в кабинет, вежливо поприветствовав и предложив кофе, Уинтерс мысленно окрестил Гейзенберга мудаком. Он вполне мог смириться с его гневом на его огрехи, в конце концов, он действительно оказался не особо полезным в ситуации, когда это было необходимо. Но грубить женщине, которая определенно не заслуживала чужого гнева — это уже слишком. Слушая чужой диалог в лесу, он был уверен, что штатный мозгоправ был крайне неприятным человеком, к которому, даже если что-то действительно волнует, не пойдешь. Он с такими сталкивался, и их окрестить вежливым «психолог» было просто невозможно. Но Донна Беневиенто производила вполне приятное первое впечатление. У нее был аккуратный и светлый кабинет, на столе царил идеальный порядок, разве что несколько небольших фигурок кукол бросались в глаза, как лишние элементы рядом с подписанными стопками листов и папок. Похожими фигурками был заполнен шкаф в метре от небольшого дивана и столика для клиентов: видимо, Беневиенто коллекционировала антикварных кукол, и, судя по тому, с какой педантичностью они были выставлены и подписаны, она их определенно любила и следила за их сохранностью. — Мистер Уинтерс, — обратила на себя внимание Донна, отвлекая мужчину от разглядывания ее коллекции, — поделитесь со мной Вашими воспоминаниями, а я помогу Вам разобрать их, — поставив на небольшой столик рядом с диваном кружку с кофе и вернувшись за свой стол, предложила женщина. Уинтерс выдохнул и вновь повернулся к шкафу, заставленному разными антикварными куклами. — Мистер Гейзенберг передал, что Вы не очень хорошо отреагировали на труп: Вы впервые столкнулись с этим? — несмотря на миловидную внешность, женщина была практически безэмоциональной. — Нет, не впервые. Дело не в том, что я впервые оказался на месте преступления, а в ассоциациях, — еще раз окинув взглядом особенно выделяющуюся куклу в свадебном платье за стеклом, Итан все же повернулся лицом к женщине, наконец садясь на диван и беря в руки чашку, но не спеша отпивать из нее. Используя ту, скорее, как способ занять руки и помочь себе немного расслабиться. — Мою жену убили, и с момента ее опознания не прошло даже нескольких недель, поэтому эта смерть... Я просто на миг вернулся к моменту ее смерти, и не сразу очнулся от этого, — Беневиенто сделала какие-то пометки у себя в блокноте, после чего скрестила руки в замок. — Ваше состояние вполне нормально и объяснимо, но на подобной Вашей профессии столкновения со смертью, вероятнее всего, будет неизбежно. Вы думали о том, чтобы взять бессрочный отпуск и немного привести мысли в порядок? — Нет, мне это не нужно, — сжав чуть сильнее в пальцах чашку, Итан опустил взгляд на зеркальную поверхность кофе, наблюдая, как тонкий слой пенки скрывает его глаза. — Честно говоря, мне кажется, это только усугубит все. Мне пришлось сменить обстановку из-за перевода, но это не помогает так просто отпустить эту ситуацию. — Смерть близкого человека — не то, что можно принять и отпустить в одночасье. Смена обстановки действительно может помочь Вам в этом, но все равно необходимо время. То, что Вы испытываете, может утихнуть спустя несколько месяцев, а может — спустя года. — Я не могу сказать, что испытываю горечь или боль утраты, у нас... У нас были некоторые проблемы в отношениях как минимум последние полгода. — Вы испытываете облегчение от того, что Вашей жены не стало? — на вопрос Беневиенто Итан резко вскинул на нее взгляд, чуть не расплескав кофе. Вполне простой вопрос вызвал легкую волну злости, которая практически сразу стихла. Он не думал об этом, просто не хотел, но тишина в доме, в котором два человека в разных комнатах, и тишина, когда ты один — это все же разные вещи. Сейчас он по крайней мере не терзает себя тем, что должен пробовать налаживать контакт или заставлять вести искусственную беседу, когда ни ему, ни ей она была не нужна. Нынешняя тишина навевала легкую тоску в перерывах между угрызениями совести из-за Мии и раздражением из-за Редфилда, но от нее не хотелось избавляться, она была вполне приятна. — Нет, — спустя какое-то время ответил Итан, отставляя чашку с блюдцем на столик, и облокачиваясь на спинку дивана. — Скорее, я ничего не испытываю. От того, что ее не стало, мне не плохо, и не хорошо. И это отчасти давит на меня, я чувствую себя виноватым за то, что не могу убиваться из-за ее смерти, — удивительно, насколько приятной была внешность Беневиенто, настолько же некомфортно было с ней общаться. Пусть ее слова не вызывали отторжения, но у нее был холодный тон и отрешенность на лице, что делало из нее какое-то изваяние. Красивое, возможно, даже безупречное, но ненастоящее. А ее черный костюм был ярким темным пятном в светлом кабинете, который гармонично подходил к ее личности, но определенно не к окружающей обстановке. — Мистер Уинтерс, нет ничего зазорного в том, что Вы не готовы ставить крест на своей жизни из-за смерти жены, особенно, если, как было отмечено, Ваши отношения переживали некоторые трудности. Возможно, некоторое время Вам будет лучше проводить в чьей-нибудь компании. Я понимаю, что это непросто с учетом обстоятельств Вашего внезапного перевода и знакомства с коллегами, но это поможет переключить Ваше внимание. — Вы предлагаете мне веселиться? — скептически изогнув бровь, уточнил Итан, отчасти хмурясь. — Я предлагаю Вам находиться в обществе других людей, которые не позволили бы Вам слишком надолго погружаться в свои мысли, замыкаясь на искусственно созданном чувстве вины, которое, как Вам кажется, Вы должны испытывать. В такие моменты Вы игнорируете внешний мир, и сегодня Вам уже помешало это выполнить Ваши прямые обязанности. Судя по Вашему описанию, Вы способны быстро прийти в себя из-за внешних раздражителей, а потому нет опасности, что Вы уйдете в себя во время погони или вождения, поэтому у меня нет причин отстранять Вас от работы. Но чем меньше таких приступов будет происходить, тем быстрее Вы сможете отпустить данную ситуацию. Будет неплохо, если мы встретимся через неделю и обсудим Ваше состояние еще раз. Но если подобные приступы будут происходить чаще, Вы всегда можете позвонить мне, и мы назначим встречу раньше, — вставая из-за стола, произнесла Донна, протягивая свою визитку.       Метод Беневиенто вести сеанс был довольно необычным для Итана: она не пыталась выудить наружу все самые болезненные фрагменты его жизни, не уточняла, что он чувствовал на вскрытии или когда узнал о смерти Мии. Она словно хотела свести их диалог к необходимому минимуму и не переходить за грани. Убедиться, что он вменяем и способен выполнять свою работу, но при этом не окутывая привычным для психологов пониманием и заботой, используя исключительно убеждение, что тот способен справиться со своими демонами сам.       Уже выходя за дверь, Итан отметил, как Донна, не обращая на него внимание, куда более мягким, но тихим голосом что-то проговаривает рядом со шкафом с ее коллекцией, проводя пальцами по деревянной раме. Расслышать ничего не удалось, впрочем, он и не особо пытался.

* * *

      Вернувшись обратно в отдел, Итан на входе столкнулся с судмедэкспертом. — Тебе уже лучше? Утром ты выглядел совсем паршиво, — произнес мужчина, быстро окинув Уинтерса взглядом с ног до головы. — Точно, нас же не представили. Меня зовут Леонардо Лупу, — протянув ладонь для рукопожатия, представился судмедэксперт, после чего перехватил поудобнее папку, которую держал в другой руке. — Итан Уинтерс. — Что ж, будем знакомы. Свое полное заключение я дам в течение недели: зависит от того, как быстро придут некоторые результаты анализов. А так, держись и не принимай близко к сердцу слова Гейзенберга: у него просто такая манера речи, — Итан мимолетно усмехнулся, качая головой: он не был впечатлительным, поэтому Гейзенберг его не пугал и определенно точно ни единое его слово не могло быть принято «близко к сердцу». — Думаю, мне не придется пользоваться этим советом, — Леонардо пожал плечами, понимающе улыбаясь, после чего пожелал удачи и направился к своей машине.       Проводив мужчину взглядом и подождав, пока тот отъедет, Итан вздохнул и вошел в отделение, встречая скрестившего на груди руки шефа, который стоял в проеме своего небольшого кабинета с неизменными затемненными очками, которые оставались все такими же неуместными в помещении. По залу носились какие-то два молодых парня в форме, избегая поднимать взгляд на шефа, и переносили какие-то картонные коробки с делами, видимо, пытаясь найти им место, раз кабинет со старым компьютером, который по совместительству был архивом, отдали Итану. — Итан Уинтерс, — преувеличенно довольно и отчасти растянуто разнеслось по всему помещению, из-за чего Итан титаническими усилиями заставил себя не закатывать глаза. — Надеюсь, ты принес мне хорошие новости, — оскалившись, бросил мужчина, жестом подзывая в свой кабинет и скрываясь в нем. Стоило Гейзенбергу покинуть свой проем, как несчастные два сотрудника, кажется, даже вздохнули с облегчением от того, что их шеф нашел себе новую жертву, и проводили Итана сочувствующим взглядом, хотя тот, определенно, не нуждался в подобном. — Я только вернулся от Беневиенто. В дверях столкнулся с Лупу, тот сказал, что результаты стоит ожидать в течение недели, но, думаю, Вам он об этом раньше сообщил, — остановившись у двери, сказал Уинтерс, не понимая, что такого интересного он мог донести Гейзенбергу. — Значит, тебя не отстранили. Это досадные новости, Итан. Я все еще уверен, что ты принесешь много проблем на мою голову, поэтому было бы неплохо, если бы твоя задница находилась подальше от моего отделения, — закинув ноги на стол, бросил с наигранным разочарованием Карл, вертя в пальцах сигару. Уинтерс сцепил зубы, сверля мужчину раздраженным взглядом: в конце концов, такое внимание к его заднице не могло не напрягать, даже если это было просто манерой речи шефа. Неужели Редфилд не мог перевести его поближе, где различие в культурах было не настолько большим? — В любом случае, мне интересно послушать, что сказала Донна. — При всем моем уважении, сэр, но сеансы с психологом конфиденциальны. К тому же, я думал, Вы захотите узнать что-нибудь о трупе. — Сомневаюсь, что ты поведаешь мне что-нибудь новое. К тому же, если личность твоего товарища не будет выяснена, не исключено, что это дело просто канет в лету и ляжет мертвым грузом в архивы, — легкомысленность Гейзенберга просто поражала, отчего Итан застыл, не веря своим ушам. Они точно не в параллельной вселенной? Или в их штате убийство считалось обычным делом и для закона не имело никакого значения? Что не так с этим местом? — С местом-то все в порядке, — вздрогнув, Итан понял, что последнее он произнес вслух со всем возможным негодованием. — Итан, Итан, посмотри вокруг. У нас нет ресурсов, чтобы гоняться за призрачным следом убийцы, который мог быть в этих местах проездом. Более того, вполне возможно, что твоего бедолагу никто не убивал. Может ты ужас во плоти по утрам, вот его и хватил удар, и слабое сердце не выдержало такой встречи. Так или иначе, я не собираюсь напрасно рвать жилы, пока нет заключения от Леонардо. В конце концов, если это было убийством, ты, Итан, первый подозреваемый: не успел ты приехать в город, и — труп. — Вы сейчас серьезно? — скрестив руки на груди, помрачнел Уинтерс, метая молнии в расслабленного шефа, который, кажется, только получал удовольствие от их беседы. — Нет, конечно. Но совпадение просто уморительное, — ухмыляясь, вернул Гейзенберг. После чего взял со стола папку и швырнул в руки Итану, который от неожиданности чуть не упустил ее. — Заполни в деталях все, что происходило утром. И лучше не так кратко, как было несколькими часами ранее. Кто знает, какие подробности могут пригодиться, — бросив краткое «хорошо», Итан покинул офис шефа, не сдержавшись и показав средний палец закрытой двери. За спиной послышались одобрительные смешки, но стоило Итану повернуться лицом к коллегам, как те как ни в чем не бывало продолжали растаскивать по углам некоторые коробки с делами, явно не озадачиваясь хоть какой-нибудь сортировкой. Он бы и занялся написанием отчета, если бы к его ногам не упала папка, разметав по полу листы и фотографии по какому-то делу. В общем-то, ничего особенного: передозировка у сбежавшего из больницы подростка из неблагополучной семьи, которого пытались откачать, но Итан обратил внимание вовсе не на суть дела, а на фотографию, где крупным планом виднелась исколотая рука с больничным браслетом.       Таким же браслетом, какой он видел на сегодняшнем трупе. И он точно не мог придумать реально существующую больничную бирку, в какую бы прострацию он не впал. — Слушай, а что это за бирка? — уточнил Итан, протягивая папку с делом парню, который отставил коробку на стол, чтобы собрать разбросанные бумаги. Тот даже на фото не взглянул, забирая его из рук Уинтерса и неаккуратно запихивая обратно в папку. — Наверняка Сант-Моро, у нас других больниц в округе нет, — без задней мысли ответил парень, после чего устало выдохнул и поплелся с коробкой к товарищу, который активно пытался запихнуть на полку явно больше папок, чем та физически могла в себя вместить. — А адрес у тебя есть? — уточнил Уинтерс, меняя свой курс со своего подобия кабинета на выход: сегодня он определенно планировал изучить местную инфраструктуру. Все же, полезно знать, где в городе находится больница, не так ли?