За мгновение до истины

      Утро следователя Арбениной началось с двух новостей: хорошей, и как водится, с плохой. Едва она успела влететь в кабинет, поздороваться с коллегами, как затарахтел телефон. Звонили из отдела ГИБДД — в реке, километрах десяти от города местными рыбаками была обнаружена машина. Белая шестерка, госномер такой-то. Кроме того, поступило заявление от некоего Пушкина, А.С. об угоне именно этого автомобиля.       — Серьезно? — изумилась Диана?       По ту сторону трубки захрюкали:       — Ага, полный тезка!       — Надеюсь год рождения не совпадает? — буркнула следователь. В трубке заржали ещё сильнее.       — Дайте мне телефон этого тёзки великого поэта. Возможно, у меня будет к нему пара вопросов…       Не успела Диана порадоваться, как вновь зазвонил телефон, в этот раз из лаборатории. И кто бы сомневался, чудес дважды не бывает — ДНК с окурка, найденного на месте убийства и с сигареты, выкуренной Гайсиным Р. Г. не совпадают.       «Ччерт, такой перспективный подозреваемый накрылся… " — ругнулась про себя Арбенина. Оставалась вся надежда только на автомобиль…       До обеда время пролетело в один миг: осмотр берега реки, доставка шестерки в гараж лаборатории. Согласно заключению экспертов, именно этот автомобиль и находился рядом с местом преступления — совпадали и рисунок протектора одной из шин, и состав масла в как в двигателе, как и с асфальта. Повезло и с чудом сохранившимися в салоне потожировыми, один в один с окурка, найденного рядом с трупом. Судя по всему, преступник попытался тщательно затереть свои следы, но забыл про провода, выдернутые из гнезда зажигания — работать перчатках было неудобно, а потому он брал их голыми руками. Кроме того, брызги слюны с лобового стекла, вероятно, угонщик чихнул на него.       Осталось выяснить где находился владелец автомобиля в момент убийства, и не был ли причастен к смерти гражданки Булычевой Н.Е.       … Александр Сергеевич, урождённый Пушкин, мужчина тридцати с небольшим лет, темноволосый, вполне себе интеллигентного вида, с непритворным изумлением уставился на молодую женщину напротив:       — Почему обычным угоном вдруг заинтересовался Следственный отдел. Я, в принципе, никаких претензий не имею  — машина почти цела, малость подшаманю эту рухлядь, и она снова на ходу.       — А потому, Александр Сергеевич, что ваша шестерка принимала активное участие в убийстве гражданки Булычевой Н.Е. Вы знакомы с такой?       — Первый раз слышу! — испуганно икнул мужчина. — А кто это?       Арбенина выдержала некоторую паузу:       — Хорошо… Где вы были…числа, с двадцати одного до двадцати четырех ноль ноль. И почему об угоне заявили только сегодня утром?       — Да ресторане я был в тот вечер, в В-е! — немного нервно отозвался тезка великого поэта. — Меня там человек тридцать видело, у приятеля днюху отмечали. А пропажу обнаружил только сегодня, потому что я на ней толком и не ездил. Она мне от отца досталась, продавать за копейки жалко, вот и стоит в гараже. Вернее стояла. Держу так, на рыбалку, или в лес, чтобы по колдыбинам свой «Фокус» не гробить. Он то у меня около дома стоит, а гараж у черта на рогах, не набегаешься. Если бы мне не понадобился перфоратор, который там держу, я бы ещё неделю о ней не вспомнил. Да что в конце-то концов происходит?       Мужчина, не выдержал, и повысил голос, приподнявшись на стуле, но после слов следователя:  — Труп происходит! Гражданки Булычевой Натальи Евгеньевны. И ваша машина в ту ночь находилась в двух шагах от места преступления. — он испуганно осел.       — Да не знаю я никакой Булычевой!       — Вы ключи от гаража кому-нибудь давали? — уточнила Арбенина у владельца роковой шестерки.       Тот отрицательно помотал головой.       — Там вообще замок не вскрыт, а просто перекушена щипцами дужка, ваши же выезжали, все видели, зафиксировали. Но почему именно моя шестерка? Какого черта вообще происходит?       Диана не стала дальше на него давить, понимая, что если он и замешан в преступлении, то весьма опосредствованно, и доказать это возможно только найдя убийцу.       — Вот и нам хотелось бы знать. Хорошо, мы проверим запись с камер видеонаблюдения в ресторане, и дайте, пожалуйста, список гостей вашего друга.       — Проверяйте! — уже немного успокоился Пушкин. — А когда мне машину отдадут? — осторожно поинтересовался он.       — После завершения следственных мероприятий. А пока она идёт как вещдок, между прочим. И из города, пожалуйста не уезжайте.       — Да-да, я понял… — вздохнул Александр Сергеевич, быстро накатал список всех, с кем веселился в ресторане вместе с номерами телефонов, дождался протокола, и ушел, грустно вздыхая.       — Да, не повезло мужику… — дождавшись, пока за ним закроется дверь, хмыкнул Межевич. — И без машины остался, ещё и в подозреваемые попал.       — Пусть радуется, что не в кутузку… — отрезала Диана. Ей на какое-то мгновение стало казаться, что ее первое дело в этом городе либо закончится висяком, либо затянется на долгое время. А ее самолюбие никоим образом не устраивал такой расклад. А потому она решила ещё раз изучить информацию, полученную от экспертов, в тайной надежде получить хоть какую-то зацепку. А список, полученный от Пушкина А.С. отдать операм, пусть пообщаются, может найдут хоть какие-либо точки соприкосновения с убиенной.       Все это затянулось до вечера. Кабинет давно опустел, на город уже готовились опуститься душные летние сумерки. Арбенина захлопнула папку. Ничего… Ноль…       В животе предательски забурчало, и Диане невольно вспомнились и сургановский вкуснющий пирог, и ее фаршированная щука. Но за неимением оного, оставалась либо кафешка по дороге, либо одинокая пачка пельменей в морозильнике.       Уже выйдя на улицу, она всё-таки решилась на кафе, потому как желудок настойчиво намекал на пропущенный обед, а чтобы получить пельмени надо было, как минимум, дойти до общаги, и сварить их.       Сидя на летней веранде кафе, она задумчиво жевала куриное филе и смотрела по сторонам. Вечерний провинциальный город жил своей немудреной жизнью. Теплый вечер располагал к прогулкам, а потому небольшой тенистый парк рядом с кафе был заполнен как родителями с детьми, так и молодежью, и пожилыми. Каждый развлекался как мог: ребятня оккупировала вполне себе приемлемую детскую площадку, матери — скамейки по периметру, неуклонно бдя за чадами. Старики неспешно прогуливались по асфальтированным дорожкам. Молодежь — наоборот, летали по ним, кто на роликах, кто на гироскутерах. Некоторые группками кооперировались где-нибудь подальше от глаз, закачиваясь спиртными напитками.       Взгляд Арбениной зацепился стайку собачников, и на какую-то секунду сердце ёкнуло: ей показалось, что вон тот огромный черный водолаз, выгодно выделяющийся среди разнообразной мелкой шушеры, никто иной, как Тайсон. И на другом конце поводка болтается именно Сурганова, потому как хозяйка ньюфа была невысока и светловолоса.       «Озабоченная идиотка!» — тут же мелькнула в голове мысль, — Ты с ней пообщалась всего несколько раз! И вспомни свою главную заповедь, которую ты зарубила на своем распрекрасном носу: никаких служебных романов!»       Диана недовольно посопела, почесала зазудевший шрамик на переносице, дожевала филе, подозвала официантку, заказала ещё кофе. И ещё некоторое время сидела за столиком, делая вид, что просто наслаждается летним вечером. Вот только взгляд ее постоянно съезжал в сторону парка, где радостно лая носилась собачья свора…       …Ночью Арбенина спала плохо, снилась какая-то мутотень: кадры из «Мастера и Маргариты», где в роли Бегемота был ньюфаундленд. Он бегал на задних лапах по тропинкам у Патриарших, разливал из металлической топливной канистры масло и ехидно хихикал басом. А роль Берлиоза, судя по всему, была отведена ей, потому как именно Диана растянулась в этой луже, и с ужасом смотрела на вывернувший из-за кустов трамвай, который грохоча колесами по асфальту приближался к ней.       Арбенина вылетела из сна, вся в поту, тяжело дыша. Бросив быстрый взгляд в свелеющее за окном небо, затем на будильник она скрежетнула зубами — можно было ещё как минимум час поспать, но смысла не было. Уснуть не уснешь, только промаешься.       Пока женщина принимала душ и умывалась, мозг проснулся и заработал. Диана знала, что такой сон — с угрозой для ее жизни — свидетельствует о том, что она что-то пропустила. Но что? Понимание пришло, когда она, решив поджарить яичницу наливала растительное масло на сковороду. Глядя на тонкую струйку, льющуюся из горлышка бутылки, она, как ей показалось, лишь на секунду задумалась. На сколько эта секунда растянулась неизвестно, но из размышлений она выпала, когда масло уже грозилось вылиться из сковороды.       — Черт! Черт! Черт! — Арбенина заметалась по комнате в поисках кухонного полотенца, попутно стараясь не потерять мысль. Все дело в масле! Элитное, слишком дорогое для такой шушлайки. Даже для «Фокуса», пусть и хозяин не жалеет для него никаких расходников. Сомнительно, что в этом городе много мест, где можно такое приобрести.       Вылив лишнее масло в унитаз, Диана все-таки пожарила яйца, доедая их почти на бегу, хлебнула кофе и полетела в Управление. Дежурный на входе проводил ее изумленным взглядом и посмотрел на часы.       Подергав запертую дверь кабинета, Арбенина поняла, что дежурный следователь, а сегодня им был Чигирин — отсутствует.       «На выезде…» — решила Диана и вернулась обратно в дежурку, забрала ключи от кабинета, села за свой стол, достала из сейфа документы и ещё раз уточнила марку масла в шестёрке. Так и есть… Возможно это единственный шанс!       Если в многомиллионной Москве найти кто покупал такое было бы невозможно, то сомнительно, что в маленьком городке слишком много автомобилей премиум-класса. А потому и спрос меньше, и соответственно, магазинов по продаже таких масел, скорее всего, немного. Но для начала стоит всё-таки уточнить у владельца этой злосчастной машины: вдруг опять ложный след. Взглянув на часы, она решила, что для звонка слишком рано.       Пока было время, изучила все протоколы с места угона шестерки. Голяк! Когда была угнана машина из гаража — неизвестно. Кооператив не охраняемый, соответственно никто не видел, когда это произошло. Все следы, что могли бы быть или затоптаны, или заезженны. В самом гараже тоже особенных отпечатков нет, как будто преступник топтался там в бахилах.       С трудом дождавшись восьми утра, Арбенина набрала гражданина Пушкина А.С. Тот отозвался ещё заспанным голосом, но услышав, кто конкретно ему звонит и зачем — проснулся.       — Что простите? — переспросил он, видимо решив что ослышался.       Диана повторила вопрос, и с трудом удержалась от того, чтобы не заорать «бинго», потому как заправлял тот совершенно другое масло, намного дешевле. И вообще, на момент угона, масла в шестёрке не было, потому как Александр Сергеевич, готовясь менять некие потроха в двигателе, слил его. Так что угонщик заправлял явно своим…       Не успела она порадоваться, как на столе Межевича затарахтел телефон. Мужчина взял трубку, выслушал несколько слов, положил ее обратно и посмотрел на Арбенину.       — Тебя Тхай вызывает!       Начальник отдела встретил ее хмурым взглядом, поинтересовался как идёт расследование, несколько рассеянно, но одобрительно кивнул по поводу масла. Но судя по его напряжённому виду, это было не все.       — Сегодня утром, в парке, был найден труп молодой девушки.       Он веером выложил фотографии на стол. Девушка явно была задушена: красный шарф туго стягивал горло.       Диана похолодела: очередной маньяк вышел на охоту. Если убийство Булычевой ещё можно было списать на обдуманное, то появлением новой жертвы, с аналогичным способом убийства — уже нет.       — В общем, я объединяю оба дела в одно, и вести будешь ты… Доводилось работать по серийникам?       Диана молча кивнула, изучая фотографии — ничего общего с первым убийством: ни возраст, ни цвет волос. Кроме шарфа, который, возможно, и послужил триггером.       — А вы уверены, что это орудует маньяк? Первое убийство было явно организованным и предумышленным, и не походит на действия маньяка.       — Вот и выясни. Тебе карты в руки…       Вернувшись в кабинет, она застала одного только Максима. Он, зевая, во весь рот и почесывая обросшую за сутки щетину, торопливо листал все, что ему удалось насобирать за ночь: опрос единственного свидетеля — бомжа, собиравшего под утро пустые бутылки, заключение экспертов, фотографии с места происшествия и немногочисленные улики.       — Все облазили… — пробурчал следователь, — …пусто. Сумочка с деньгами и телефоном при ней, следов насилия не обнаружено. И вот ещё… — Чигирин продемонстрировал окурок в пластиковом пакетике, — Парламент… Родственников девчонки уже вызвали для опознания.       — А где бомж? — поинтересовалась Арбенина, — Это не его? Как ты думаешь, он мог пристукнуть эту… Балобину Эллу Викторовну, 17 лет от роду?       — По его словам, в то время как душили эту несчастную, он ещё с парой собутыльников, обосновались на детской площадке одного из домов. Опера съездили, опросили жильцов. Так и есть, шуметь особо не шумели, но видели их человек десять. Хотя с другой стороны, эти господа без определенного места жительства все на одну грязную физиономию. Правда там есть камеры на подъездах, но ЖЭУ откроется только после обеда. А пока обезьяннике он, отсыпается. Пробы ДНК у него взяли, ждём результатов из лаборатории А сам он говорит, что если бы такие сигареты курил, то бутылки бы не собирал. — Следователь душераздирающе зевнул.       — Иди домой, отсыпайся, — посоветовала ему Диана, — а то я сама на тебя глядя зевать начну.       Чигирин кивнул и уже через несколько минут исчез. Арбенина щёлкнула чайником, и зависла над ним, уткнувшись взглядом пакетик с ирисками, красовавшийся рядом. Чисто на автомате выловила одну из них, зашуршала фантиком и забросила конфету в рот. По всей вероятности, эта самая ириска, оказалась ее ровесницей, потому как едва Диана сжала челюсти, как тут же взвыла, схватившись за щеку — один из зубов не выдержал встречи с твердокаменной конфетой. Тихо подвывая, она выплюнула ириску на ладонь вместе с куском зуба.       — Твою мать… — прошипела следователь, все так же держась за щеку. Резкая боль отступила, но десна безбожно заныла и затикала. Судя по всему, ее сегодняшний день закончится походом в стоматологию, если конечно, она не загнётся от боли ещё раньше.       Вошедший в кабинет Межевич застал ее с вылупленными глазами, поддерживающей одной рукой челюсть, а в другой, словно подаяние, красовалась слегка приплюснутая ириска, из которой торчал обломок зуба…       …Накачавшись обезболивающим, Диана смогла дожить хотя бы до появления матери погибшей, женщины лет пятидесяти. Та тихо плакала, вытирая слезы носовым платком, и на автомате повторяла только одно:       — Я не знаю, кто Элечке мог желать плохого. А шарфик я ей сама подарила, к Восьмому Марта. Она давно на него смотрела, в магазине соседнем продавался, фирменный какой-то. Уж что она за него так уцепилась — непонятно. На рынке они за копейки продаются. — Женщина вновь зашлась в рыданиях. — Она же такая домашняя девочка была, по клубам-кабакам не бегала, как нынешняя молодежь. Дома все, да в училище. Вчера вот только к подружке, Танечке, побежала. Сказала на пару часиков, и все нет и нет… Я Танечке позвонила, она сказала, что Элечка ушла уже. И телефон не берет. А потом… — Мать девушки всхлипнула, -… ваши позвонили, и сказали… Господи!!! Как же я теперь?! — женщина закачалась на стуле, забилась в истерике. Арбенина быстро схватила со стола графин, наливая воды в стакан и сунула его матери погибшей, краем глаза заметив, что Межевич куда то слинял из кабинета. Стуча зубами о край стакана, женщина выпила воду, и так и застыла, глядя в одну точку.       — Найдите эту сволочь, пожалуйста… — одними губами прошелестела она, одной рукой потирая левую сторону груди. — Одна она у меня… была…нет никого больше…       — Вам плохо? — Диана схватила трубку с рычага, намереваясь вызвать «скорую», когда в кабинет вернулся Никита в сопровождении двух женщин в медицинской униформе и с медицинскими чемоданчиками в руках.       — У нас рядом подстанция «скорой помощи», — шепнул следователь.       Вдвоём они быстро определили женщину на диванчик в углу кабинета, и пока одна из медиков быстро меряла давление, пульс, вторая расчехлила электрокардиограф. Никита, понимая, что он сейчас не к месту, снова выскочил из кабинета.       — Плохо… — покачала головой фельдшер, изучая кардиограмму, а после, с укоризной в голосе обратилась к Арбениной, одновременно ломая ампулу, и набирая лекарство в шприц. — Что же вы так с женщиной, госпожа следователь. Лена, вызывай бригаду, увозим. — Обратилась она к медсестре, та тут же схватилась за телефон.       — У нее дочь сегодня ночью погибла, — тихо произнесла Диана, словно чувствуя себя виноватой в смерти совсем молоденькой девушки, которой ещё жить да жить: она по Сургановым расхаживала, а преступник подбирал новую жертву. Или не подбирал? Или все-таки именно шарфик был триггером для очередного маньяка? Надо уточнить у экспертов не из одной ли партии эти оба шарфа, и если так, то отправить оперов в магазин, где они продавались.       …Бригада приехала на удивление быстро, и буквально через десять минут кабинет опустел. Арбенина втянула носом резкий запах лекарств, и десна снова заныла, намекая, что без похода в стоматологию просто не обойтись. Но вот только при одной мысли об этом тряслись поджилки и подкашивались колени.       — Ну что, займёмся так называемым свидетелем… — пробормотала себе под нос следователь, набирая дежурку. Теоретически, бомжа можно было вычёркивать из списка подозреваемых, потому как согласно записям с камер было явно видно, что их компания за час до ориентировочного времени убийства и после, как оккупировала скамейку невдалеке от подъезда, так и не отползали от нее далеко.       Бомж явился в сопровождении полицейского, запаха давно не мытого тела и перегара. Арбенина невольно поморщилась, но кивнула на стул.       Выжать из свидетеля удалось немного, а точнее ничего: никого не видел, шарился по парку, собирал бутылки, и наткнулся на тело.       — Ох и спугался я, гражданин следователь. Аж защемило где-то… — картинно уцепился он за правую часть засаленного пиджака.       — Сердце с другой стороны, — уточнила Арбенина, и мужчина тут же поменял место приложения ладони. — Пить меньше надо, тогда и щемить не будет.       — А мы ить немного. Так, посидели душевненько. Погоды то какие стоят!       Ещё немного помыкавшись с ним, Диана отпустила несчастного бомжа. Открыв окно, чтобы проветрить кабинет, следователь долго смотрела на заходящее солнце, пытаясь в уме хоть немного упорядочить полученную информацию, и одновременно держась за тикающую щёку. То, что поход в поликлинику откладывать нельзя, это однозначно.       …Арбенина надеялась на чудо, но промаявшись ночь без сна, поняла что его не произойдет. К утру десна уже основательно распухла, убойные дозы обезболивающего не помогали и волей-неволей, ей пришлось, вместо работы, двинуться в стоматологию. Матеря в уме свою дентофобию, и держась за щеку, она маялась в очереди таких же страдальцев у смотрового кабинета.       — Диана Сергеевна? Вы какими судьбами здесь оказались? — раздался несколько удивленный голос. Выпав из грустных дум, Арбенина вскинула голову. Прямо перед ней опираясь на костыли маячила Сурганова собственной персоной.