За мгновение до истины

      Магазин — небольшое одноэтажное здание из красного кирпича, в котором при жизни работала Булычева Наталья Евгеньевна, находился в частном секторе, в тупике, упирающимся прямо в пустырь, где и нашли ее тело. Здесь истошно, стараясь перекричать друг друга, орали петухи. Блеяла коза, из дворов раздавалось собачье бреханье. И не торчащие бы со всех сторон этого квартала трубы как ТЭЦ, так и завода, то Арбенина бы решила, что сейчас находится в какой-то деревне, а не в центре, пусть небольшого — но города.       Теоретически, она могла со спокойной душой заслать сюда оперов. В таких маленьких городишках половина знакомы, а вторая приходится друг другу кумом-сватом-братом. И то, что по «большому секрету» скажут своему, тем не сочтут нужным поделиться с каким-то приезжим следователем.       Но Арбениной это нужно было в первую очередь для себя: хочешь сделать хорошо — сделай сам. Заодно неплохо бы адаптироваться к здешним реалиям.       Магазин также больше смахивал на деревенский: этакая помесь продуктового с хозяйственным, где можно купить всё — от батона до гвоздя. В настоящий момент магазин пустовал, и только за прилавком винного отдела маялась продавец — дама с обесцвеченной, залакированной «халой» на голове, под полтора центнера весом и монументальным выражением лица. Да, от такой вряд ли, кроме стандартных ответов типа «да, нет, не знаю» можно что-то получить — если только под дулом пистолета.       Для начала, поздоровавшись, Арбенина уткнулась взглядом в полку с алкоголем, прикидывая, с чего начать разговор, а заодно что можно прикупить на вечер. Водка, как и коньяк, отпали в полуфинале, шампанское — как-то слишком торжественно, не тот случай. Да и подозрительно низкая цена его прямо намекала на соответвующее качество. Можно, конечно, взять мартини, к которому Диана питала некоторую слабость. Но любит ли его Сурганова? Решив остановиться на классическом белом, следователь решила было поближе изучить, так сказать, «винную карту», да и продавщица уже начала на нее коситься с подозрением, но тут хлопнула дверь.       Они обе оглянулись, монументальная тетя подобралась, лицо из подозрительного стало просто каменным — в магазин заскочил тщедушный мужичонка, от которого шибал «аромат» явно не однодневного запоя.       — Зиночка… — просяще заныл он, не обращая внимания на Диану, — …мне бы это… В долг, а? Вот те крест, отдам! — мужик неумело перекрестился левой рукой, — Мне на работу завтра, а трясет как мандавошку. Вот зарплату получу и в первую очередь к тебе… Вот честное слесарское.       Продавец покосилась на Арбенину, но та сделала вид, что изучает витрину с рыбой.       — Не дам! — женщина бухнула о прилавок толстой, засаленной тетрадью. — Во-первых, ты уже должен выше крыши, никакой твоей зарплаты не хватит, а во-вторых у меня завтра учет, и что я хозяину предъявлю? Вот это? — она вновь бахнула тетрадью о прилавок с такой силой, что мужичок присел. Он поныл ещё немного, но продавец была неумолима. Тяжело вздохнув, он поплелся вон из магазина, а женщина перевела взгляд на Арбенину.       — Выбрали что-то? — почти заискивающе спросила она, что совершенно не монтировалось с тяжёлым взглядом.       — Да. Мне пожалуйста вон то вино… — Диана решила выбрать подороже, надеясь, что цена спасет от суррогата. Не факт конечно, но надежда, что не отравятся есть. — Водки, подешевле, и наверное, вон тот лимонад.       Продавщица провела по ней профессиональным взглядом, оценив одежду явно не с местного рынка. Хмыкнула, выставила на прилавок самую дешёвую водку сомнительного качества, решив, что какая-то заезжая «штучка» решила облагодетельствовать местного «страдальца». Быстро пробила покупки, и засунула все в пакет.       Выходя из магазина, Арбенина чувствовала спиной ее взгляд, догадываясь сколько будет сплетен — и на какую тему.       Вопреки ее опасениям, мужичок никуда не свалил, а маялся неподалеку, надеясь настрелять у прохожих хотя бы на чекушку. Увидев выходящую из магазина Диану, он бочком подвалил, и тут же заныл, прося пару рублей.       Следователь отозвала его в сторону, подальше от магазина, достала из пакета бутылку водки, помахала перед лицом — покрасневшие от запоя глаза загорелись надеждой.       — Тебя как зовут-то, страдалец?       — Дмитрий Иванович! — мужик перевел взгляд с водки на Диану. — Не подумайте ниче такого. У свояка днюха была, а потом как-то так… А жена, зараза, деньги отобрала - вродь как завязывай. А мне бы всего-то чутка опохмелиться…       — Расскажи-ка, мил друг Дмитрий Иванович, про Наталью. Она здесь работала.       — Эт которую убили то? А чё, хорошая баба была, понимающая…       Мужик долго пел дифирамбы покойнице, большую часть которых следователь пропустила мимо ушей. Но стоило ему заикнуться по поводу ее любовника, которым оказался хозяин магазина, как Арбенина тут же активно заинтересовалась:       — А вот с этого момента поподробнее!       — Давненько они крутили с ним… — торопливо, сглатывая слюну, тарахтел мужик, — …ещё до того, как она своего мужа бросила. А чё, понимаю ее — хороша баба, а он кто, сиделец бывшой! А тута цельный хозяин, мужик обеспеченный. Натаха говорила, что как он разведется, так они и поженятся. Да, жалко бабу…       Он тяжело вздохнул, перевел взгляд на водку, которую Диана по-прежнему держала в руке. За спиной послышалось тарахтение автомобиля. Страдалец оглянулся на подъехавшую «Газель»:       — Вот и он сам, хозяин-то. Вы лучше у него поспрошайте, Наташка у него больше пяти лет отработала. Может че дельное скажет.       — Хорошо, поспрошаю… — улыбнулась Арбенина, протягивая ему бутылку. — Держи, и завязывай уж с пьянкой.       — Ох, спасибо, выручили, а то совсем уж хреново-то было, — мужик раскланялся в благодарностях, -… обязательно, сегодня же!       Диана проводила его взглядом, сильно сомневаясь, что опохмелка не закончится очередным запоем, и двинулась в сторону подъехавшей к магазину старенькому фургону, из которой высокий худой мужчина выгружал какие-то ящики.       Диана подошла к нему, и порывшись в памяти, уточнила:       — Расуль Гумерович Гайсин?       — Да… — хозяин магазина выгрузил на землю последний ящик и захлопнул дверь фургона. — Что хотели?       — Арбенина Диана Сергеевна, следователь Следственного отдела. —  Диана продемонстрировала корочки. — Я веду дело по поводу гибели вашей бывшей работницы, Булычевой Натальи Евгеньевны. Мы можем поговорить?       Судя по имени и внешности, хозяин магазина был татарином, и явно из поволжских. Высокий, худой, с темно-русыми волосами, тонким носом с горбинкой достаточно симпатичный, относительно молодой, слегка за тридцать — он вполне мог заинтересовать такую эффектную женщину как погибшая.       — Что вы хотите узнать? — в темных глазах мужчины промелькнуло легкое опасение. — Работала давно, нареканий не имела. Покупатели не жаловались, обсчётов, обвесов не замечалось. Как бы все…       — А что по-поводу личной жизни? — осторожно поинтересовалась Диана.       — В эти дела своих подчинённых не лезу… — отрезал Гайсин, доставая из кармана пачку «Парламента», руки его заметно тряслись, пока он прикуривал.       — Я слышала, что вы с женой разводитесь? — Арбенина решила пойти ва-банк.       — Ну да, и что? — мужчина отбросил в сторону на землю едва закуренную сигарету, — какое это имеет отношение к Наталье?       — Да так, никакого, — пожала плечами следователь, которую сейчас больше интересовал выброшенный окурок. — Спасибо, что уделили время. Только из города на время следствия, пожалуйста, не уезжайте…       Диана демонстративно пошла к своему «Шевроле», и дождавшись, пока Гайсин зайдет в магазин с первой коробкой, пулей метнулась обратно, подбирая с земли добытым из кармана пакетом брошенный окурок.       «Неужели это он? — вертелось в голове, пока она ехала в к зданию МВД, — Совершенно не похож на хладнокровного убийцу."       Хотя по своему опыту она знала, что семейные проблемы вполне могут заканчиваться и убийством, особенно если Наталья настаивала на разводе, а Гайсин, по каким-то причинам, не желал его. Возможно, все дело в разделе имущества, которого может потребовать его жена. Но для того, чтобы продвигать эту версию дальше, необходимо было убедиться, что слюна с этого окурка и с найденного на месте преступления, принадлежат одному человеку. Осталось уговорить экспертов, чтобы они провели анализ в кратчайшие сроки.       Передав полученный материал в лабораторию, она заглянула в отдел ГИБДД, узнать нет ли информации по автомобилю, но там только развели руками: «шестёрок» по городу и району пруд пруди, но инспекторы оповещены, осталось только ждать. А ждать она не любила…       Вернувшись обратно в машину, она взглянула на часы и вздохнула — дело близилось к вечеру. Немного пожевав губы, Диана все-таки решилась ехать к Сургановой, на обещанную щуку. Теоретически, она могла отказаться, причин могло найтись миллион, но вот чем-то ее притягивала, эта хрупкая владелица большой собаки…       …Щука была не просто хороша, а роскошна. Запечённая в собственной шкуре до коричневой корочки, обложенная мелким отварным картофелем, с тоненькими пластиками лимона, выглядывающими между ломтиков рыбины, и пучком зелени, торчащим у нее из пасти. При виде такой красоты у Арбениной началось активное слюновыделение, так же как и у вертевшешегося рядом Тайсона. Стараясь не подавать виду, она выставила на стол бутылку вина.       — От нашего стола — вашему.       Висевшая на костылях Светлана почему-то смутилась, но развернулась к шкафу, доставая бокалы и штопор.       Первый бокал пошел ни о чем — о погоде, о городе. Выяснилось, что Светлана коренная петербурженка, в хрен знает каком поколении. Как она хихикнула: наверное, с самого основания Санкт-Петербурга. В Осокино она попала после окончания мединститута, по большой любви. Любовь растворилась, а она осталась здесь, привыкла и к городу, и коллективу поликлиники. Потом квартиру купила, пусть в ипотеку, но по минимальной, для бюджетников, ставке, а потом ещё и Тайсон появился. Уж ему то в питерской мамулечкиной коммуналке явно будет некомфортно.       Лежащий под столом ньюфаундленд шумно вздохнул, и похлопал хвостом о пол, досталось и Дианиным ногам, и она поспешно спрятала их под табурет.       — Думаете здесь ему места хватает? — Арбенина нависла над блюдом, выбирая очередной, самый вкусный кусок щуки. — И почему вы выбрали такую огромную псину? Для такой… — она пожевала губы, не зная как сказать, что он слишком великоват как для самой женщины, так и для этой малогабаритной хрущевки.       Света допила бокал и грустно произнесла:       — А это он меня выбрал…       — Расскажете? — заинтересовалась Диана, разливая по второй.       Тайсон перестал лупить хвостом, выполз из-под стола и уселся рядом с хозяйкой, положив морду ей на колено и глядя влюбленным взглядом. Светлана склонилась над ним, ласково потрепала по голове, и Диане почему-то захотелось, чтобы ее также любили и гладили как эту лохматую громадину. Может быть дело в выпитом вине, а может во взглядах, которые исподволь бросала на нее женщина.       Сурганова потрепала уши пса, подняла голову и взглянула на Диану из-под ресниц. И та почувствовала, как предательский румянец расползается по лицу. Наверное, никто никогда так откровенно на нее не смотрел. Да и не было нужды — она предпочитала первая оказывать знаки внимания понравившейся женщине, игнорируя прочие. Но сейчас…       На кухне повисла неловкая пауза.       — Извините, — буркнула Арбенина, выбираясь из-за стола, — я на минуточку…       Она прекрасно помнила где в этой квартире санузел, и там, включив холодную воду тонкой струйкой, Диана быстро побрызгала ею себе на лицо, сбивая предательский румянец, от которого горело лицо. Как и от того одобрительного взгляда, которым окинула тыльную часть ее тела Светлана, когда она выскакивала из кухни.       Вернувшись, как ни в чем не бывало, она снова уселась за стол и принялась терзать ломтик щуки у себя на тарелке.       — Так что там с Тайсоном?       — Три года назад иду я из поликлиники на остановку. Поздно уже было, у меня вторая смена. День был такой, знаете ли… Вот бывают такие, когда вроде все хорошо, а хочется то ли волком выть, то ли напиться…       — То ли зуб выдернуть без наркоза… — буркнула Арбенина. Светлана заливисто рассмеялась, и возникшая было между ними неловкость тут же куда-то исчезла.       — И такое тоже! — женщина допила остатки вина. — Осень была, промозглая и холодная. Иду я мимо мусорных бачков и слышу ребенок плачет, явно маленький. Я забегала вокруг, и не знаю милицию, что ли, вызывать. А крик из одного бака. Я его переворачиваю, а у самой и душа в пятки, и злость такая накатывает. Думаю: неужели какая-то тварь собственного ребенка на помойку выкинула. Это же где-то за гранью добра и зла!       Сурганову затрясло от воспоминаний, и чтобы хоть как-то ее успокоить, Диана перегнувшись через стол, обхватила своими ладонями ее пальцы. Они были ледяными настолько, словно они сейчас сидели не в помещении, прогретым жарким летним солнцем, а где-то на Северном полюсе. Постепенно пальцы потеплели, Светлана выдохнула и продолжила.       — Смотрю, в мусоре, в тряпку завернутое, что-то шевелится. Разматываю, саму колбасит, а там вот это… — ткнула она пальцем в Тайсона, который меховым ковром растянулся рядом с холодильником. — Только крохотный, месяц, наверное, всего ему — видно что глазенки недавно открыл. Он меня увидел, ими лупает, тянется, плачет. Видимо давно тут лежал, потому что сверху уже целая куча была навалена. Вот знаешь что меня взбесило? То что люди слышали как он плачет, выбрасывали мусор и со спокойной душой уходили. А если бы и правда ребенок? А? А если бы я пошла другой дорогой? — выкрикнула Светлана.       — Свет… — Диана осторожно погладила вновь захолодевшие пальцы. — Тшшш… Ты его нашла, спасла. Вон какой огромный красавец!       — Только намучалась я поначалу с нним.- вздохнула Сурганова, высвободила пальцы, разлила остатки вина и ополовинила свой стакан. — Вообще-то я никогда не думала о собаке, даже в детстве, как многие, не мечтала ни о Джульбарсе, ни о Мухтаре. Кошки да, были у нас с мамулечкой. Да и сейчас у нее живёт один рыжий приблудыш, Мишка. А собака как-то так… Не мое это. По крайней мере, раньше так думала. И тогда тоже: думала оставлю в клинике, денег заплачу за передержку, пока хозяев новых найдут. Ну отдала я его, оплатила, телефон на всякий случай оставила. А стоило выйти из кабинета, он такой хай поднял, будто его режут… И так и орал, пока я его на руки снова не взяла. Сразу заткнулся и заснул. Вот и пришлось забрать. Ты знаешь, его оказывается нерадивая заводчица выкинула, потому что проблемы с задними лапами были — видимо повредили при родах. Он ещё месяц даже ползать толком не мог, таскал их за собой как тряпки. Я в В-к специально ездила, к одному крутому ветеринару, потом массажи, инъекции… — на этом слове Тайсон укоризненно вздохнул. — Через пару месяцев он уже на лапы твердо вставать начал, а через полгода вообще забегал. Естественно, ни о какой отдаче ни в какие добрые руки уже и речи не было. Не смогла бы я… Ну понимаешь, это как собственного ребенка… Потом мы, естественно, ОКД прошли, немного ЗКС.       — Ну ОКД понятно, а ЗКС-то зачем ему? — удивилась Диана, представляя сколько хлопот доставил Сургановой этот комок шерсти. — Он же не служебник.       — А мне кажется, что ему это самому нравилось. По крайней мере, на занятия ходил с удовольствием... — Светлана допила оставшееся в бокале вино, утащила с блюда ломтик лимона и не морщась прожевала его.       А Диана, молча колупаясь в куске щуки в своей тарелке, привычно анализировала сказанное. Что-то было странное в излишней эмоциональности женщины.       И чтобы хоть как то разбавить неловкое молчание, она подняла глаза на Светлану.       — А вы не пробовали найти их, бывших хозяев Тайсона? И предъявить, например, за жестокое обращение с животными? Можно по интернету инфу разнести.       — А я нашла… Город у нас маленький, ньюфов такого уровня немного… — При виде злобной ухмылки, возникшей на лице женщины, Арбенину передёрнуло — попасть под горячую руку этой маленькой женщины она не пожелала бы ни за какие коврижки. Особенно если ее пальцы будут сжимать щипцы или скальпель. — Как ты понимаешь, стоматологическая поликлиника у нас одна… В общем, не буду продолжать, но полчелюсти этой суке пришлось вставлять…       За окном уже не просто смеркалось, а наползала душная летняя ночь. Арбенина покосилась на часы и внутренне охнула. Завтра очередной рабочий день, а так хотелось остаться здесь в этой квартире, рядом со Светланой. Кажется, впервые в жизни она почувствовала как выглядит дом — где уютно и спокойно, и куда хочется возвращаться… …Она росла в беспокойной семье, даже слишком — властная мать, безропотный отчим, и она сама, не желающая подчиняться, и от того вечные скандалы. Она сбежала из дома, едва закончив десятилетку. Такой же небольшой городок как этот, только на крайнем Севере остался в прошлой жизни. Потом университетская общага, бесконечное съёмное жилье. Да и сейчас она не чувствовала предоставленную комнату в общежитии своим домом — просто место, где переночевать. А в этой небольшой квартире реально хотелось жить.       — Спасибо за ужин, — Диана решительно поднялась из-за стола, — мне на работу завтра, в общагу надо ехать.       — Надеюсь, вы не на машине? — тут же озаботилась Светлана. — Нет, конечно, — Диане было приятно это незначительное внимание. — На автобусе, а сейчас такси вызову. Скажите, у вас в городе какой номер службы такси?       Сурганова продиктовала, а потом тихо спросила, склонив голову набок.       — А может останетесь? Ваш плацкарт свободен…       — Я в гражданском…— мотнула головой Арбенина. Она была рада, что нашелся повод уехать, иначе бы сейчас не смогла отказать этим туманным глазам.