Здесь и сейчас

Чонгук только-только окончил университет, наивный парень с большими надеждами и такими же амбициями. Все вокруг на протяжении нескольких лет без устали твердили: «Ты многого добьёшься, ты очень умный», «Ты заслуживаешь того, чтобы тебя уважали» и «Я вижу в тебе большой потенциал». Эти фразы окрыляли, позволяли маленькому огоньку внутри вырасти до яркого пламени, придавали сил идти вперёд. Полный решимости Чонгук, подпитываемый чужими словами поддержки, отправляется в одну из самых больших и престижных фирм Сеула на собеседование. Огромное здание поражает сдержанной красотой и строгостью, манит к себе возможностями и будущим. Только вот скептические и порой презрительные взгляды окружающих немного убавляют уверенности, а скучающий вид заведующего отделом маркетинга во время их недолгого разговора и вовсе убивает все надежды. Чон слышит короткое и сухое «мы позвоним вам» и понимает, что нет, не позвонят. Только сейчас он понимает, как выделяется на фоне официальности и строгости своими растрепавшимися от ветра волосами, дружелюбной, искренней улыбкой (которая, к слову, уже начинает исчезать с лица) и неуверенными движениями. Некоторые сотрудники бегают туда-сюда, носятся с папками или кофе, в спешке заливают в себя уже наверняка остывший чай. Другие, наоборот, сидят себе и шутят, выпивая тот самый кофе и время от времени поглядывая в экран компьютера, чтобы создать видимость хоть какой-то деятельности. Чонгук потерял счёт времени, сколько он уже наблюдает за этой офисной рутиной, сколько раз просил прощения у столкнувшихся с ним работников. Он понял, с окружающими его сейчас людьми из общего у него только строгий деловой костюм, не более. Ему вдруг становится обидно за все те слова, которыми восхваляли его умения и способности, развивали уверенность в собственных силах. В реальности же ничего из этого нет, мир взрослых оказался слишком далёким от тех представлений, что жили в нём. Мимо проносятся люди, а Чонгук продолжает стоять и смотреть пустым взглядом сквозь них, поджав губы. — Молодой человек, Вам помочь? Чон поворачивается резко, услышав хриплый голос за спиной, и видит мужчину, чуть ниже его ростом, с пепельными волосами, что притягивают взгляд, будто магнит. Непривычно увидеть среди этого однообразия брюнетоблондинов такой необычный, выбивающийся за рамки цвет. Бледность кожи подчеркивает чёрный костюм, а тонкие пальцы держат пластиковый стаканчик с кофе. Чонгук откровенно пялится и ничего не может с собой поделать. Этот человек настолько обычный и так сильно похожий на остальных, и в то же время что-то неуловимое отличает его от толпы, выделяет, привлекает внимание. Возможно, взгляд карих глаз, внимательный и резкий, не терпящий никаких преград, заглядывающий в самые потайные уголки сознания. Чонгук отгоняет от себя глупые мысли и только тогда понимает, что незнакомец ждёт ответа. — Нет, спасибо. Я уже ухожу, — Чонгук низко кланяется и уже поворачивается, чтобы уйти, но мужчина почему-то останавливает его. Голос странным образом действует на Чонгука, завораживает, словно гипноз. — Пройдёмте за мной, — незнакомец говорит властно и так, будто ожидает только послушания. Чонгук всё же собирается отказаться, но скептически вздернутая бровь и предупреждающе-ледяной взгляд заставляют выдавить что-то наподобие улыбки и согласно кивнуть. Видимо, на Чонгука действует не только голос, а этот человек в принципе. Но обдумывать это сейчас он не собирается. Незнакомец кривит губы, попробовав на вкус это «подобие кофе», как он сам выразился, и негромко проклинает своего секретаря, грозясь уволить его к чертовой матери. Чонгук не может понять, почему все так сочувственно смотрят на него, почему с дороги мужчины уходят и в глаза ему не смотрят, приветствуя. Лишь когда оказывается перед дверью, где на табличке позолоченными буквами написано «Мин Юнги, генеральный директор», осознание миллионами ледяных иголок ударяет в голову, а глаза расширяются от удивления и испуга. Но этот самый Мин Юнги не видит этого, пока открывает дверь и проходит внутрь, бросая небрежно Чону, чтобы тот заходил и располагался на диване. Чонгук послушно выполняет указания и ждёт в напряжении. Украдкой осматривает кабинет, отмечая кучу бумаг на столе, три бумажных стаканчика, вероятно, уже давно опустевших, два горшка с растениями и шесть небольших картин, объединенных одной идеей и расположенных одна за другой. Пальцы нервно сжимаются и после нескольких минут тишины, услышав голос, тело предательски вздрагивает. — Итак, Чон Чонгук, если я не ошибаюсь? Вы хотели бы устроиться на работу к нам? — пока Чонгук осматривал кабинет, директор успел уже подойти к столу и взять в руки несколько бумаг. Изучив их, он устало вздыхает, отодвигая стаканчик подальше от себя. — Хотя, подождите... Можете выглянуть из кабинета и позвать сначала моего секретаря? А после этого мы продолжим разговор. Чонгук не может понять, что происходит, но поднимается и выходит в коридор, замечая любопытный взгляд молодого парня, чуть старше самого Чона на вид, который и оказывается тем самым секретарём, если судить по бейджику. Он сообщает, что директор хочет видеть его, и, когда тот заходит в кабинет, неловко мнется за дверью, не совсем понимая, подождать ему здесь или войти. Проблема решается сама собой, когда хриплый голос зовёт пройти в кабинет. — Тэхён, сколько раз я просил тебя не брать мне эти помои из автомата? — голос директора спокойный и тихий, но в нем слышится всё недовольство, если не злость, и Чонгук неосознанно сам сжимается от страха и опускает взгляд в пол. — Простите, директор, такого больше не повторится! — быстро проговаривает парень — Тэхён, как Чонгук уже успел понять. — Правильно. Ещё одна такая оплошность и ты уволен, — невозмутимость директора пугает больше всего, и Чонгук чувствует, как мурашки бегают по коже от его тона. — Я понимаю, у тебя много работы, поэтому сейчас я поговорю с этим молодым человеком и, в случае его согласия, у тебя будет помощник. Всё понятно? Свободен. Тэхён совсем низко кланяется и как можно скорее старается покинуть кабинет, избегая растерянного взгляда Чонгука. Происходящее производит впечатление сна и отдает лёгкой сумасшедшинкой или большой неудачной шуткой. — Вы хотите взять меня на работу без какого-либо собеседования? — Чонгук не верит, но все же сомневается, что такой человек мог бы шутить. Слишком серьёзный, недовольный на вид; ему, кажется, всё равно, что происходит вокруг, все мысли занимает работа. Но сама мысль о том, что директор компании обратил на Чонгука внимание, кажется абсурдной. — Я краем уха успел послушать Ваше недавнее собеседование. Мне подходит такой человек, а что скажете Вы? Это, конечно, не маркетинг, но, думаю, тоже неплохо, есть куда расти. Вы согласны? — директор твёрдо смотрит прямо на него своими тёмными глазами, заглядывая, кажется, в самую душу, и ждёт немедленного ответа. — Конечно да! — Чонгук почти выкрикивает, а после стыдливо опускает взгляд, уже спокойнее отвечая. — Это лучшее из того, что я мог ожидать, и я очень хотел бы работать у вас. — Вот и отлично. Подойдёте к Тэхёну, сообщите насчёт своего решения, он расскажет, что Вам нужно. На работу выходите уже завтра, к восьми утра Вы должны быть на месте. Я ненавижу опоздания, запомните это. Пройдёте испытательный срок, после мы устроим Вас как полагается. А теперь можете идти. Директор откидывает голову на спинку кожаного кресла и устало закрывает глаза, но внезапно открывает их, вновь смотря на Чонгука, который успел лишь сделать один неуверенный шаг в сторону двери. — Кстати, Вы кофе готовить умеете? — он дожидается утвердительного кивка, а после продолжает, — завтра утром, как только придёте на работу, сделайте мне кофе, проверю Ваши способности. Возможно, это станет Вашей прямой обязанностью, так как Тэхён совершенно не дружит с кофеваркой. Хотя казалось бы, чего там сложного. Директор насмешливо фыркает и кивает Чонгуку, указывая на дверь. Тот снова кланяется и быстро выходит в коридор, всё ещё не веря своему успеху и удаче, но уже с радостью начинает принимать факт того, что его таки взяли на работу.

***

Тэхён подходит сразу, как только Чонгук выходит из кабинета. Его глаза загораются, а губы складываются в необычную квадратную улыбку. Он тянет Чонгука к своему столу и сразу же начинает вводить в курс дела. Обязанности, время работы и обеденный перерыв, график — всё это Чон на ходу записывает, стараясь не упустить ни одной детали, облажаться в первые же дни не хочется совсем. Улыбка Тэхёна становится ещё более радостной, когда он узнает, что кофе больше не под его ответственностью. — Знаешь, кофе никогда не даётся мне, сколько бы я ни пробовал. Возможно, моя аура как-то влияет на него, или же руки не из того места растут… Понимаешь? Так что я правда рад, что с этим ты мне поможешь. Босс специально не покупает кофемашину, говорит, что не хочет превращать всё в автоматизацию. Так что мне приходилось как-то вертеться, — он смеётся немного смущённо, а затем переходит на доверительный шепот, — У нас с кофеваркой холодная война. Так что я решил сблефовать и использовал автомат с кофе. Результат ты видел только что. Не повторяй моих ошибок. Тэхён активно жестикулирует, фонтанируя энергией, но это, как ни странно, совсем не напрягает Чонгука. Он улыбается и прислушивается к чужим словам очень внимательно, попутно рассматривая нового знакомого. Строгий костюм, чашка остывшего чая в руке, что каким-то чудом до сих пор оставалась полной, искрящиеся блеском глаза. Черные вьющиеся волосы Тэхёна тоже немного выбиваются из общей толпы короткостриженных и уложенных причёсок, чем привлекают внимание. Чонгук то и дело ловит взгляды некоторых сотрудниц, направленные на них, но понимает, что основное их внимание обращено отнюдь не на него. И это не может не радовать. Учитывая его ориентацию, отбиваться от назойливых барышень совсем не входит в планы парня. Они подходят к злополучной кофеварке. Чонгук несколько минут разбирается с её устройством и работой, прежде чем выбросить остывший нетронутый чай Тэхёна и вручить чашку с капучино. — Слушай, может ты не только боссу будешь готовить кофе, но и мне? Это же невероятно! Чонгуку льстит эта оценка, пусть ничего особенного он и не сделал. Тэхён ещё несколько минут объясняет особенности работы и обещает помочь справиться с трудностями, если таковые возникнут, а затем отпускает Чонгука домой. Всю дорогу в автобусе улыбка не сходит с лица — всё ещё сложно поверить такой удаче. Да, помощник секретаря — это не менеджер, да и отдел совершенно другой, но начать с чего-то нужно, и Чонгук рад такой возможности. Единственное, что сбивает с толку, это поведение директора. После разговора в его кабинете Чонгуку стало понятно, почему все сотрудники прятали глаза и быстрее ветра расходились с пути. Такой власти в голосе он никогда раньше не слышал. Но каким образом такой обычный парень, как Чонгук, смог привлечь внимание самого директора, чтобы тот самолично приглашал его на работу? Но разбираться с причинами сейчас хочется меньше всего, и Чонгук выбирает просто плыть по течению, и сделать всё возможное, чтобы удачно пройти испытательный срок, чтобы остаться в этой компании. Совсем не важно, какую должность он занимает, сам факт работы в столь известной компании открывает многие двери, если у Чонгука получится зарекомендовать себя. Дома его встречает мистер Тумнус — собака породы бигль, верный друг, которого Чонгук взял к себе сразу же, как перебрался в новую квартиру. Небольшая, однокомнатная, но для него это было чудом: оставаться с родителями не хотелось. Не сказать, что они были в плохих отношениях, но напряжение, возникающее каждый раз, когда он оставался в одной комнате с отцом, выдержать было сложно. На расстоянии любить их проще. Звонит телефон, и Чонгук уже догадывается, кому он мог понадобиться — только Сокджин обожает разговоры по телефону, предпочитая их перепискам. Даже его мама строчит сообщения. — Ты уже дома? Рассказывай, как всё прошло? — голос в телефоне звучит взволнованно, и Чонгук улыбается: ему нравится эта порой навязчивая, но искренняя забота друга. — Вы все обманывали меня! — возмущённо выдает Чонгук, почесывая собаку за ухом. Он усаживается прямо на пол в коридоре, и мистер Тумнус, счастливо виляя хвостом, тянется к лицу хозяина, выражая радость тычком мокрого носа в щеку — Чонгук давно отучил его облизывать лицо, — На собеседовании на меня смотрели как на букашку, которая пытается прыгнуть выше головы. Будто я ничего не значу и только мешаю одним своим присутствием. Все мои знания оказались им не нужны. Но… — Чонгук замолкает на минуту и Сокджин терпеливо ждёт, не произнося ни слова, — Меня всё равно взяли. Помощником секретаря у директора компании. — Я предлагал тебе место в фирме отца, но нет, ты захотел в самую престижную компанию Сеула! — Сокджин недовольно фыркает. Он всегда поддерживал веру Чонгука в собственные силы, но хотел оградить от разочарования. Впрочем, кажется, полного разочарования они вполне смогли избежать. — И как же ты попал в помощники? — Директор пригласил. Он слышал моё собеседование. Это очень странно, но я попробую, чего терять? — Чонгук жмёт плечами и смотрит на мистера Тумнуса, будто рассказывает всё ему, а не Сокджину. Как бы то ни было, сейчас он безумно рад представившейся возможности. Телефонный разговор длится ещё несколько минут, а потом Сокджина забирают дела, и Чонгук выходит на прогулку с собакой. В голове почему-то до сих пор звучит хриплый, глубокий голос директора, Чонгук изо всех сил пытается отогнать его прочь. Получается неважно. Ему от чего-то отчаянно хочется произвести хорошее впечатление. Так что новый день он начинает в шесть утра с пробежки вместе с собакой, а затем отправляется на работу. На часах без двадцати минут восемь, когда Чонгук переступает порог компании, оставляет вещи у Тэхёна и прямиком направляется к кофеварке. Директор уже на месте, и Чонгук ответственно приступает к первому заданию, озвученному ещё вчера. Воспользовавшись подсказкой Тэхёна, он готовит американо с молоком, перед самой дверью почему-то замирает в нерешительности, но всё же стучит. Минуты три топчется на месте, пока из кабинета доносится разговор, а потом дверь резко открывается и Чонгук не успевает отойти — американо оказывается у него на рубашке и обжигает ладони. Шум разбитой чашки привлекает внимание, к нему уже подбегает Тэхён, в ужасе уставившись на покрасневшую кожу. Неизвестный мужчина, ставший причиной столь эффектного представления, только фыркает и уверенным шагом направляется к выходу. — Что происходит? — Из кабинета выходит директор Мин и, оценив масштаб катастрофы, только вздыхает, что-то едва слышно пробормотав себе под нос. Чонгук уверен, что его только что обматерили за неуклюжесть, поэтому настроение стремительно падает к отметке «ноль», а щеки предательски краснеют от стыда и злости, — Тэхён, попроси тут убрать. Чонгук, идите за мной. Они молча входят в кабинет. Чонгук замирает посреди помещения, а директор Мин подходит к своему столу и начинает что-то искать в ящике. Покрасневшая кожа причиняет дискомфорт, но он стоит неподвижно, ожидая следующих действий директора. — Подойдите, — в который раз Чонгук убеждается в том, что этот голос странным образом заставляет его беспрекословно подчиняться. Он подходит к столу и с недоумением смотрит, как директор достает тюбик мази. Недоумение превращается в шок, когда его рука оказывается в чужих, а тонкие пальцы, на которые Чонгук ещё вчера засматривался, аккуратно втирают мазь в покрасневшую кожу. — Не надо! Я… Я могу сам, — он пытается убрать руку, но директор держит неожиданно крепко и лишь хмыкает, продолжая увлеченно заниматься делом. Чонгук прикусывает нижнюю губу, ощущая себя слишком странно: боль от ожога смешивается с удовольствием от чужих холодных прикосновений. Чонгука, мягко говоря, кроет от одного вида своей ладони в этих руках, он не может понять, с чем это связано. С отзвуками голоса, что звучат в голове, даже когда вокруг тишина? Или с тем, как бережно совершенно незнакомый человек касается его рук, таким простым жестом даря ощущение защищённости? Кто знает. Он поднимает взгляд на лицо напротив и встречается с карими глазами — в этот раз тёплыми и участливыми. Слишком странно. Но Чонгуку нравится. — Мазь скоро подействует, сможешь приступить к работе. Кофе принесёшь часа через два. Сейчас я дам тебе чистую рубашку — у нас пока таких прецедентов не было, но я предпочитаю быть всегда наготове, — пока Чонгук вникает в смысл сказанного, отключившись после внезапного обращения на «ты», директор снова велит ему идти следом и оказывается у двери, которую он не заметил раньше. Скрытая несколькими растениями она сливается со стеной, никак не выдавая себя. За ней Чонгук видит небольшое помещение, в котором умещается высокий и худой шкаф, стул, рядом с ним рабочий маленький столик, на котором в ряд стоят шесть стаканчиков от кофе. Он улыбается, когда замечает на них надписи, такие как «Я — железный человек» или «Сектумсемпра от врагов». Директор ловит его взгляд, и Чонгуку кажется, что он даже краснеет слегка, но в следующую минуту в его руках уже оказывается рубашка, а хриплый, даже немного шепелявый голос продолжает, — Можешь переодеться здесь, а затем приступить к работе. — Спасибо, директор Мин, — Чонгук наклоняется низко, сжимая в руках рубашку, а потом спохватывается, не желая измять ткань. Он чувствует, будто они перешли на новый уровень, когда директор стал обращаться к нему неформально. Это глупо и Чонгук старается выбросить такие мысли из головы. Оставшись один, он быстро переодевается и, бросив последний взгляд на стаканчики, покидает помещение. Ещё раз благодарит директора и выходит из кабинета, приступая к своим обязанностям. Чонгук схватывает всю информацию быстро и на лету, поэтому Тэхён не устаёт повторять, как он всё-таки рад такой помощи. Время от времени он легко касается пальцами ткани рубашки и представляет, как она же выглядит на директоре. Фантазии получаются до того яркими, что Чонгуку приходится приложить максимум усилий, лишь бы сосредоточиться снова на работе. Спустя два часа он снова стоит перед дверью в кабинет директора, в этот раз остановившись на достаточно большом расстоянии. В руках пластиковый стаканчик, на котором аккуратно красуется фраза «Гений, миллиардер, плейбой, филантроп». Чонгук улыбается и осторожно несёт стаканчик, ставит перед директором на стол и быстро уходит. Уже закрывая дверь, он замечает удивленный взгляд директора, когда тот наконец обращает внимание на стаканчик, и тает от его лёгкой улыбки. Он доволен, что не вызвал своей самонадеянностью недовольство директора. Чонгук видел утром и тёмные круги под глазами, и стопки бумаг, которые не идут ни в какое сравнение с тем, что требуется от него самого. Работа Тэхёна, разделённая на них двоих, по объёму не слишком отличается от тех бумаг на директорском столе. И Чонгуку, по какому-то странному порыву, отчаянно хочется как-то помочь директору, поддержать его. Идея с надписями пришла вовремя и очень кстати. С тех пор день за днём коллекция стаканчиков в скрытой комнате за директорским кабинетом пополняется новыми экземплярами. Теперь там не только фразы, но и небольшие рисунки, по-быстрому срисованные с интернета. Чонгук тренируется дома вечерами, а утром всегда выходит с довольной улыбкой из кабинета директора, когда тот с благодарностью смотрит вслед. Чонгук знает о том, что все его стаканчики сохраняются, потому что побывал в том помещении ещё раз — снова неловкая ситуация с чёртовой рубашкой. Чонгуку стыдно, очень стыдно, и он до сих пор не вернул вещи хозяину. Пока директор не напоминает, он предпочитает делать вид, что забыл, в то время как сам при каждом удобном случае дома осторожно водит пальцами по ткани, предаваясь фантазиям. Чонгуку кажется, что он помешался. А ещё он не понимает, почему директор так… Заботится о нём? Это ведь считается заботой? Чонгука в дрожь бросает от одного только взгляда тёмных глаз. Он не знает, чего хочет больше: скрыться и не попадать под их влияние или подчиниться и отдаться на растерзание. — Я не знаю, как ты выдерживаешь этот взгляд босса, — Тэхён стоит, прислонившись бедром к своему столу, и хитро ухмыляется, — Я бы уже сдался. — Ты о чём? — Чонгук непонимающе хмурится, поднимая взгляд от стопки бумаг, с которыми Тэхён попросил помочь разобраться. Некоторые действия стали уже автоматическими; он даже не замечает, когда мысли в голове перестают касаться работы, пока руки продолжают её выполнять. — Только не говори мне, что не заметил! Он смотрит так, будто готов съесть тебя. Прямо здесь и сейчас, — он подмигивает и кивает куда-то в сторону: посмотрев в указанном направлении Чонгук прикусывает губу, сдерживая улыбку, так как действительно натыкается на внимательный и тёмный взгляд директора. По коже внезапно бегут мурашки, и Чонгук быстро опускает глаза. Он не думал о том, что кто-то ещё может заметить их игру в гляделки. Либо Тэхён очень наблюдательный, либо они палятся перед всем офисом. И Чонгуку неимоверно нравится, что директор обращает на него внимание даже когда находится среди остальных сотрудников. — Заметил, заметил, — фыркает Чонгук и вновь сосредотачивается на работе. Он хочет поскорее закончить с этими бумагами, после чего будет полностью свободен. Возможно, он решится наконец пригласить директора на чашечку кофе? В конце концов, Чонгук не впечатлительная нежная барышня, чтобы ждать, пока прекрасный кавалер подойдёт первым. В современном мире те же барышни предпочитают действовать сами, давно плюнув на ожидание прекрасных принцев. Спустя час Тэхён милосердно соглашается, что работа выполнена на отлично, и Чонгук со спокойной совестью собирает свои вещи. В голове он уже придумал, что скажет директору, но все планы идут наперекосяк, когда в помещении появляется тот самый мужчина, ставший причиной ожогов на руках и разлитого кофе. Незнакомец исчезает за дверью директорского кабинета раньше, чем Чонгук осознает, что происходит. Настроение ухудшается, и после быстрого прощания с Тэхёном он сбегает из офиса, пытаясь убедить себя в том, что пригласит директора в следующий раз. Чонгук идёт на остановку, задумчиво жуёт нижнюю губу и не может выбросить из головы этого незнакомца. Кто он? Почему так легко входит в кабинет директора и смотрит на всех так высокомерно? У Чонгука не представилось случая спросить у Тэхёна, который, кажется, знает всё и обо всех, поэтому сейчас он теряется в догадках и пытается понять, действительно ли эти взгляды директора что-то значили, или он придумал то, чего не существует. — Ой, кто тут у нас? Чонгук! Рад тебя видеть, — сбоку раздаётся голос, который Чонгук предпочёл бы забыть навсегда и больше не слышать. Он ещё не успел далеко отойти от офиса, поэтому задумывается, что же его бывший парень, Дохён, здесь делает. Впрочем, вопрос изначально поставлен неправильно. Дохён уже давно преследует Чонгука, пытается вернуть их отношения. Иногда подходит, как ни в чём не бывало. В иных случаях просит прощения на коленях и обещает измениться. Его бросает из крайности в крайность, и Чонгук уже устал от этих постоянных перепадов настроения. Хочется, чтобы Дохён просто оставил его в покое, но тот упрямо делает вид, что не понимает всего того, что говорит ему Чонгук. — Не могу сказать того же про тебя, — он старается говорить ровно и продолжает идти вперёд, пока дорогу ему не преграждают. — Ну ты чего, — пухлые губы, которые были для Чонгука личным фетишем, растягиваются в неприятной ухмылке и его передёргивает. Фетиши меняются, а этот остался далеко в прошлом, вспоминать которое у Чонгука нет никакого желания. — Уйди с дороги. — Ты стал грубияном. Плохой мальчик, — Дохён цокает языком и пытается прикоснуться к лицу Чонгука. Реакция не заставляет себя ждать: пальцы обхватывают чужое запястье и с силой отталкивают. — Уйди по-хорошему, Дохён, — Чонгук отряхивает руку, будто прикоснулся к чему-то противному, и отступает на шаг. Ему не хочется видеть этого человека, разговаривать с ним или дышать одним воздухом. И он вздыхает с облегчением, когда позади слышит новый голос. — Чонгук, прости, что задерживаю, но у меня есть к тебе разговор. Можешь уделить мне несколько минут? — директор говорит спокойно, но в то же время требовательно. Даже если бы Чонгук хотел отказаться, он бы не смог. — Конечно, директор. Они идут обратно к офису, поворачивают за угол, и Чонгук заметно расслабляется. Ему до сих пор хочется заехать кулаком по лицу Дохёна, но останавливает мысль о том, что пачкаться этим человеком снова — не слишком хорошая идея. Директор останавливается и разворачивается к Чонгуку; дыхание перехватывает от глубокого взгляда, наполненного столькими эмоциями, сколько Чонгук ещё ни разу в них не видел. Разобрать этот клубок он не в состоянии, а в следующее мгновение ему и не хочется. Чонгука прижимают к стене и сминают губы яростным поцелуем. Это странно, очень странно, но именно этого ему хотелось уже давно, поэтому руки без его воли хватают края пиджака и тянут к себе, прижимая плотнее тело к телу. Губы раскрываются, и огненный поток поднимается из глубин, застревая в горле, а затем превращается в низкий стон, и Чонгук забывает обо всём, чувствуя холодные пальцы на своей щеке. Эти прикосновения хочется ощущать. Поэтому Чонгук разочарованно стонет, когда они прекращаются, и замечает улыбку на губах директора. Осознание произошедшего накрывает резко и Чонгук не знает, как реагировать. Сердце всё ещё пробивает грудную клетку, а руки до сих пор сжимают ткань пиджака: разомкнуть пальцы выше его сил. Впрочем, холодные руки снова оказываются на его щеках, и Чонгук утешает себя тем, что, по крайней мере, не он один тут сошёл с ума. — Не так я себе это представлял, — хмыкает директор. Юнги? Чонгуку уже можно его так называть хотя бы мысленно? После произошедшего он считает, что да. — А Вы… Представляли? — Чонгуку приходится сглотнуть вязкую слюну, а Юнги улыбается шире и только подмигивает. Кажется, это «да». Система Чонгука требует перезагрузки, он зависает на этой улыбке, такой, какую ещё не приходилось видеть раньше. Тело действует быстрее, чем соображает мозг, и Чонгук тянется за ещё одним поцелуем. Он то уж точно представлял, и реальность в разы превосходит любую фантазию. Всё остальное уходит на второй план, и о том, что Юнги задержал его для разговора, Чонгук вспоминает уже дома. Он улыбается и неосознанно касается кончиками пальцев своих губ. Как же хочется повторить! И зайти дальше. Возможно, Чонгук всё-таки помешался. На хриплом голосе, тонких холодных пальцах, которые превратились в его новый фетиш, на глазах и губах. Помешался на Юнги. Но теперь он уверен, что не одинок в этом. Ему остаётся только следовать за течением и смотреть, к чему приведёт этот поворот в его жизни.