Здесь и сейчас

— Ты выглядишь так, будто сдался под напором босса. А ну-ка, колись, вы что, уже переспали? — Тэхён налетает с вопросами сразу же, стоит только Чонгуку показаться в поле зрения. Он не знает, как по его внешнему виду можно определить такие подробности, но Тэхён уже успел показать себя мастером чтения между строк. Будто действительно видит и знает всё. Ведь Чонгук честно пытается скрыть улыбку — не должно же это быть так заметно? — Нет ещё. — он отмахивается, но, кажется, только сильнее распаляет интерес нового друга — Чон решил, что уже может перевести Тэхёна в этот разряд. Открытый, светлый, дружелюбный — этот парень не мог оставить кого-либо равнодушным. Чонгук пал жертвой его обаяния, как, впрочем, и все остальные. — Ещё? — Тэхен приподнимает бровь и на губах снова появляется ухмылка. — Вот это уже интересно. Ладно-ладно, я пока оставлю расспросы. Кстати, нужно с этими бумагами разобраться. Сможешь сходить в отдел маркетинга и отнести им на подпись? А я пока займусь переговорами с этими упёртыми ослами из издательства. Все же Чонгук погорячился: существуют люди, которые не поддаются обаянию Тэхёна. Но им всё равно долго не продержаться, Чонгук уверен. — Окей. Только сначала кофе отнесу директору. — он не замечает очередной ухмылки Тэхёна, отвернувшись. Очередная надпись «чувачок-паук» уверенно ложится на бумажный стаканчик, и Чонгук относит его Юнги, изо всех сил стараясь не выдать своего взбудораженного состояния и сохранить серьёзное выражение лица. Сосредоточившись на этом нелёгком задании, он упускает момент, когда в кабинете его притягивают за галстук, заставляя наклониться, благо стаканчик уже стоит в безопасности на столе, и втягивают в поцелуй. В этот раз мягкий и нежный, будто Юнги пытается распробовать его. В голове быстро собирается туман, и Чонгук, упираясь руками в подлокотники кресла, отвечает на поцелуй, мазнув языком по нижней губе и сталкиваясь с чужим в неравной борьбе. Чонгуку нравится быть ведомым, и он быстро сдаётся и отдается Юнги, предоставляя возможность покусывать собственные губы, зализывать укусы, ловить губами каждый выдох и полустон. Прервав поцелуй, Юнги проводит всё такими же холодными пальцами по виску Чонгука и убирает прядь волос за ухо. Чон отстранённо думает о том, что придётся эти руки все время согревать. Юнги улыбается, и от этой ласковой улыбки у Чонгука сердце сбивается с ритма и, не сдержавшись, он становится инициатором ещё одного поцелуя. Эти поцелуи занимают не больше нескольких минут, но кажутся часами. Лишь перед дверью Чонгук вдруг понимает, что его внешний вид выдает их ещё больше, чем прошлые переглядывания. Как бы ему не нравилось внимание Юнги при всех сотрудниках, выделяющее из толпы именно Чонгука, прослыть человеком, который попал на работу через постель, ему не хотелось. Он безуспешно пытается пригладить волосы, поправляет галстук и рубашку, но всё равно покусанные губы не оставляют сомнений в том, чем Чонгук только что занимался. Рука тут же, не дожидаясь команды, тянется к губам, и он не знает, что с этим можно сделать. — Брось, ты выглядишь прелестно, — улыбается Юнги снова, когда Чонгук поворачивается к нему. — У тебя всегда покусанные губы. Постоянно дразнишь меня. — Я ведь не специально. — Чонгук не замечал за собой этой привычки, поэтому слегка краснеет и вновь прикусывает нижнюю губу. После чего хитро сверкает глазами и улыбается. — Ещё бы ты делал это специально, — Юнги фыркает, но как только замечает взгляд Чонгука, тут же мученически стонет. — Я подписал себе смертный приговор. Иди отсюда, быстро, пока нас разделяет этот стол. Брысь! Чонгук снова поправляет волосы, напускает на себя серьёзный вид и выходит из кабинета. Взгляд Тэхёна почти ощущается на коже, но он молчит, за что Чонгук ему благодарен. Отвечать на вопросы сейчас явно не то, что ему хотелось бы делать. Справиться бы с собственным телом, которое горит от одного воспоминания о взгляде Юнги, и пролетающими в голове картинками с продолжением сегодняшнего приятного инцидента за закрытой дверью кабинета. Чонгук не знает, как это происходит, но его с неимоверной силой тянет к Юнги, а каждый взгляд и этот чёртов голос заставляют желать его до боли в паху. Чонгук упорно отгоняет эти мысли от себя. Это неправильно. Недопустимо. Но ведь запретный плод ещё желанней, сколько бы ты не отводил взгляд и не пытался выбросить его из головы. Отодвинуть подальше мысли о Юнги невозможно. Он и не позволяет. День за днём огонь внутри разгорается всё сильнее, и Чонгуку с каждым разом сложнее держать себя в руках. Юнги пользуется любым удобным и не очень моментом, чтобы поцеловать, прижать к стене, раздразнить. Чонгук устал дрочить вечерами, вспоминая, как сладкие сахарные губы оставляют невидимые следы на шее, как тонкие пальцы нагло пробираются под рубашку, чтобы пройтись по животу, выше к груди, а затем стремительно опуститься на задницу, сжимая. Юнги сцеловывает каждый стон, приглушая, иногда и сам не сдерживается, и Чонгук покрывается мурашками от тихого рычания или хриплого стона. Они будто с цепи сорвались. С каждым днём они сходят с ума всё больше и больше, с трудом оставаясь при этом никем не замеченными. Иногда Чонгук забывается настолько, что отключается от реального мира. Гладит удивительно мягкие волосы, набирается смелости и, следуя порывам, сжимает ладонями задницу директора. Это даже в мыслях всё ещё звучит странно и невероятно, но никогда не останавливает. Чонгук подсел, теперь без Юнги начинается ломка. Выходные кажутся не долгожданным отдыхом, а изощрённой пыткой. О своём состоянии он вскользь рассказывает лишь Сокджину, который, как и Тэхён, хитро улыбается при встрече, но лишних вопросов не задаёт. Зная Чонгука не первый год, Сокджин ловко избегает моментов, которые могут вызвать негативную реакцию. А лишние расспросы — как раз один из таких моментов. Чонгук, не столь проницательный, до сих пор не научился сдерживать себя, поэтому иногда задевает друга. Повезло, что тот быстро прощает, хоть и требует компенсации за моральный ущерб. Обеды в кафешках часто исправляют ситуацию. Исправить ситуацию с Юнги намного сложнее. — Отнеси это боссу на подпись. — улыбается Тэхён, протягивая небольшую стопку бумаг Чонгуку. Он всё ещё отлично читает между строк, поэтому не упускает возможности отправить к директору помощника вместо себя. — Ты такой палевный, Тэ. — Чонгук тоже улыбается и даже немного краснеет, когда Тэхён подмигивает. Даже не собираясь что-либо рассказывать, Чонгук сумел подтвердить его догадки, хоть и сам не понял как. Но всё же приятно не притворяться хотя бы перед друзьями. Чонгук как обычно стучит прежде, чем войти, но в этот раз Юнги не сразу замечает его. Он сосредоточенно читает какие-то записи и хмурится. Только когда бумаги ложатся перед ним на стол, Юнги поднимает взгляд. Лицо разглаживается, и на нём появляется улыбка, которая всегда действует одинаково — Чонгук улыбается в ответ и тянется ближе, оставляя невесомый поцелуй на мягких губах. — Прости, я не услышал, когда ты пришёл. Тэхён всё чаще стал отправлять тебя и почти не появляется в моём кабинете. — Юнги приподнимает брови и смотрит вопросительно. — Он догадался. Специально оставляет нас наедине. — Чонгук фыркает и снова наклоняется, следуя за настойчивыми руками. Ему никогда не надоест целовать этого человека. Слишком приятно. — Задержись сегодня. Сходим куда-нибудь? — Юнги говорит у самых губ, каждый раз задевая их своими. Чонгук совсем не может контролировать дыхание, воздух из лёгких вырывается с какими-то рваными выдохами, и его тут же ловят чужие губы. Безумие. — Свидание? — у Чонгука даже получается улыбнуться. Он немного отстраняется и прикусывает губу, уже точно зная о том, какой эффект это действие производит на Юнги. Тот тихо рычит и резко притягивает Чонгука на колени, сжимая ладонями задницу и впиваясь в губы поцелуем. Сорвавшийся стон тонет в нём, руки сами тянутся к пепельным волосам, и Чонгук прижимается ближе, пахом к паху, не в силах удержаться. Внезапно Юнги сжимает пальцами его член через ткань брюк, и очередной стон срывается с губ. Чонгук отстраняется, не сводит взгляда с Юнги и слегка наклоняет голову в сторону. Ему всё ещё хочется знать ответ. И приходится останавливать себя, чтобы не натворить глупостей, хоть чем-то отвлечься от того, как сильно хочется почувствовать касания на обнажённом теле. — Да, это свидание. А теперь слезь с меня и убирайся, пока я не трахнул тебя на этом столе. — хриплый голос Юнги мурашками рассыпается по коже, и Чонгук быстро поднимается, стараясь привести себя в порядок. С каждым разом покидать этот кабинет в нормальном виде становится всё сложнее. Стояк скрыть не получится и остаётся надеяться на то, что кроме Тэхёна никто обращать на Чонгука пристальное внимание не будет. Слова о столе не отпускают до самого вечера. Чонгук ждёт за углом здания, в том самом месте, где Юнги впервые поцеловал его. Тот вскоре появляется, и они направляются в сторону парковки, не касаясь, но находясь предельно близко. Сдерживать улыбку сложно, но себя сдерживать ещё сложнее. Он как мантру повторяет мысленно: «Всего лишь отойти подальше от офиса, ещё немного» — но тут вновь раздается голос, который Чонгук предпочел бы забыть. — Что, Гуки, нашел себе папочку? Много платит, а? — Дохён выглядит потрёпанно. Мятый пиджак, кровь на костяшках пальцев и синяк на скуле. Улыбку скорее можно назвать оскалом, а когда он подходит ближе, отчётливо слышно запах перегара. Дохён хмыкает. — Я то знаю, что ты хорошо сосёшь. Чонгук реагирует быстро и заезжает кулаком по той же скуле, где уже красуется синяк. Дохён смеётся как-то надрывно, с нотками истерики, держась за щеку. Чонгуку не хочется слышать больше ничего. Хочется просто уйти, но Юнги подходит к Дохёну с убийственным взглядом и произносит: — Катись отсюда, ублюдок, пока не пострадал ещё сильнее, — его голос леденящий, угрозу чувствует даже Чонгук, который наблюдает со стороны. Дохён отходит на шаг, пока Юнги наступает. Чонгук снова убеждается в том, что голос директора какой-то гипнотический, заставляющий всех вокруг подчиняться. — Ещё раз увижу тебя рядом с ним, и тебя будут собирать по кусочкам. Юнги кивает Чонгуку и ведёт в сторону, к парковке. Они молчат до тех пор, пока не оказываются в машине и — это какое-то странное дежавю — тонкие холодные пальцы снова ласково касаются ладони, аккуратно поглаживая. Юнги наклоняется и оставляет поцелуй на руке, прежде чем повернуться к рулю и как ни в чём не бывало спросить: — Куда направимся? У Чонгука ком в горле, он прокашливается, пристёгивается, чтобы оттянуть время, и только после этого поднимает взгляд. Чувство, растущее в груди, всё ещё без названия, и Чонгук списывает всё на благодарность. — На твое усмотрение, доверяю тебе этот выбор. — он улыбается, откинувшись на спинку сидения, и все ещё отказывается анализировать свои ощущения. Всё потом. Сейчас есть только Юнги, закат солнца и дорога, ведущая куда-то вдаль. Чонгук закрывает глаза и тихо напевает известную песню, уже не замечая внимательного взгляда на себе. Они подъезжают к ресторану, в котором ему уже приходилось бывать пару раз с родителями. Чонгук не против добавить несколько новых приятных ассоциаций с этим местом. Столик в глубине зала, чтобы создать видимость уединения, Юнги снова берёт всё в свои руки и делает заказ, обещая Чонгуку, что будет невероятно вкусно. От алкоголя оба отказываются. — Ты красиво поёшь. Занимался музыкой когда-нибудь? — пока ожидают заказ, Юнги начинает разговор. Он улыбается и, взяв Чона за руку, легко поглаживает кожу большим пальцем. — Да, в школе только. В университете не было времени. — Чонгук пожимает плечами, давая понять, что его это больше не волнует. Но голос слегка подрагивает, выдавая его. — Но тебе нравится петь? — взгляд Юнги гипнотизирует, не даёт возможности оторваться. — Почему не продолжаешь? — Родители были против, — Чонгук всё же отводит взгляд, прикусив губу. Несколько минут проходят в тишине, Юнги не торопит, позволяя собраться с мыслями. — Отец особенно не хотел, чтобы я продолжал заниматься музыкой. Если в школе ещё я мог добиться желаемого хорошими оценками, то в университете его тактика изменилась. Все завертелось очень быстро и в итоге действительно не осталось времени. А сейчас уже поздно. — Не бывает поздно, Чонгук. Бывает не нужно. Если тебе всё ещё нравится, пробуй. Слушай себя, а не посторонних, у тебя всё получится. Чонгук снова тает от улыбки, переворачивает ладонь и переплетает их пальцы. Как всегда холодные у Юнги, он согревает их своими. Как уже не раз делал в мыслях. Шепчет тихое «спасибо» и лукаво улыбается, прежде чем задать вопрос. — Итак. Почему Мстители? Юнги смеётся хрипло и подмигивает, принимая правила новой игры. — Просто Тони Старк секси. Не устоял. И Чонгук смеётся тоже, кивая. Приносят заказ и разговор прерывается, а затем они начинают спорить о том, правильно или нет поступали персонажи, кто кому больше подходит как пара и почему старкер лучше, чем пепперони. С каждым пристальным взглядом сердце Чонгука всё больше сбивается с ритма, ускоряет свое биение, разгоняя жар по венам. Приходится прилагать немалые усилия, лишь бы держать себя в руках, и Чонгук благодарит всех богов за то, что их разделяет этот столик, не то он уже давно набросился бы на Юнги. Впрочем, этот же столик позволяет незаметно для других посетителей прикасаться, сталкиваться коленями, что невообразимым образом заводит ещё сильнее. Они выдерживают не больше получаса и торопливо покидают ресторан. На улице Юнги вновь хватает Чонгука за руку, уводит в какой-то переулок и прижимает к стене. Вспомнив, с чего всё начиналось, Чон тихо смеётся, но смех быстро переходит в стон, когда Юнги протискивает колено между его ног и целует. Крышу срывает моментально, и Чонгук вцепляется пальцами в его пиджак, притягивая настолько близко, насколько это вообще возможно. Руки Юнги шарят по всему телу, вызывая неконтролируемую дрожь, и Чонгук не сразу понимает, что звонит телефон. Затуманенный мозг долгие минуты пытается обработать информацию, прежде чем он отрывается от манящих губ и сбивчиво извиняется, доставая телефон из кармана. — Сокджин, ты вот вообще не вовремя, и я надеюсь, что у тебя что-то важное. — хрипло произносит Чонгук, не отрывая взгляда от темных глаз напротив. — И тебе привет, трудоголик. Мистер Тумнус кажется заболел, так что надеюсь, для тебя это веская причина оставить свою работу и приехать домой? — язвительный голос Сокджина и упоминание домашнего любимца быстро прогоняет туман из головы, Чонгук напрягается. — Что с ним? — он замечает, как Юнги приподнимает брови, прежде чем отойти на шаг, и ловит его руку, сжимая. — Не знаю. Лучше приезжай и посмотри сам. Он не двигается почти, все время спит и не ест ничего. — слышно, как на фоне Сокджин начинает ласково общаться с собакой, и Чонгук невольно улыбается, несмотря на волнение. — Скоро буду. Присмотри за ним, — он кладет телефон обратно в карман, и обращается уже к Юнги. — Моя собака кажется немного приболела, нужно уехать домой. Прости. — Я подвезу. Чонгук не перечит. Он думает только о том, чтобы поскорее добраться домой и убедиться, что с мистером Тумнусом всё не так плохо. Может, у него стресс? Или он скучает? Чонгук раньше не оставлял его так надолго, только теперь с работой выбора нет. Дома его встречает Джин, который сдержанно здоровается с Юнги, и мистер Тумнус, виляя хвостом, быстро поднимается на лапы и бежит навстречу. — Ах ты манипулятор маленький, — Чонгук опускается на колени и принимается гладить любимца, который, не обращая ни на кого внимания, облизывает ему руки и громко гавкает. Сзади слышится тихий смех Юнги и возмущения Сокджина, что уже успел придумать себе чёрт знает что. Чонгук поворачивается к ним, не прекращая гладить собаку. — Джин, спасибо тебе, что присмотрел за ним. И прости, что пришлось волноваться. Я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы такого больше не повторилось. — Без проблем, Чонгук, я понимаю. Рад был познакомиться, Юнги. До свидания. — пока он разговаривал с собакой, Сокджин успел познакомиться с Юнги. Чонгуку становится стыдно, что он не познакомил их сам, но из-за волнения забыл обо всех правилах поведения. Он поднимается, когда Джин уходит, и смущённо улыбается Юнги. — Прости, пожалуйста, за всё это. И спасибо. — он подходит ближе и обнимает Юнги, прикрывая глаза. Чаще инициативу проявляет именно Юнги, но сегодня Чонгук чувствует усталость и невероятную радость от того, что тот здесь, рядом с ним. — Всё в порядке. — лёгкие поглаживания на затылке действуют успокаивающе, и через несколько минут Чонгук находит в себе силы оторваться от Юнги. — Итак. Знакомься, это мистер Тумнус. — И ты ещё смеялся над моим увлечением Марвел? — он хмыкает и опускается на корточки, позволяя собаке понюхать свои ладони. А почувствовав прикосновение языка на пальцах, Юнги снова смеётся и начинает чесать собаку за ухом. — Привет, мистер Тумнус. Я не знал о тебе, но безумно рад познакомиться. Чонгук не может сдержать улыбки. Этот человек заставляет его улыбаться снова и снова своими поступками, словами. Кто бы мог подумать, что он так быстро подружится с мистером Тумнусом, и что собака полюбит его с первой встречи. Незнакомцев Чонгук нечасто приводит в дом, поэтому мистер Тумнус привык только к определённым людям и часто не доверяет другим. Но с Юнги, видимо, дело обстоит иначе. — Мне пора, прости мистер Тумнус, — Юнги ещё раз гладит собаку и поднимается, поворачиваясь к Чонгуку. — Чтобы завтра без опозданий, понял? Никаких отговорок. Он притягивает Чона к себе и ласково целует, и этот жест так ярко контрастирует с тоном только что произнесенных слов, что Чонгук немного выпадает и даже не успевает как следует ответить на поцелуй. — Как всегда, босс. — он всё же улыбается и провожает Юнги к двери. Ещё два дня до выходных проходят слишком спокойно: поцелуи становятся редкостью, Юнги выглядит ещё более измученным, и Чонгук решает, что развлечься немного будет только на пользу. Он предлагает в воскресенье прогуляться вместе с мистером Тумнусом и, возможно, устроить пикник где-то у озера, которое находится недалеко за городом. Мистер Тумнус безумно рад этой прогулке. Юнги рад тоже, но не прыгает вокруг, лишь улыбается довольно и жмурится от солнца. День выдался тёплым, несмотря на осенние месяцы, и можно просто наслаждаться голубым небом и безветренной погодой. Чонгук отпускает собаку, не беспокоясь — мистеру Тумнусу не помешает развеяться и полаять на неизвестных жуков, он научен возвращаться к хозяину, ещё ни разу с ним не возникало проблем. Сложнее оказывается с Юнги, который всё ещё напряжённый, отстраненный и отвечает на деловые звонки даже сейчас. В рваных джинсах и полосатой рубашке он выглядит очень непривычно, однако даже ещё привлекательнее. Сложно держать себя в руках. — Хэ-эй, можно украсть тебя целиком и полностью в этот день или просить тебя оставить работу слишком эгоистично с моей стороны? — Чонгук прижимается к Юнги со спины, игриво прикусив мочку уха. Тот ещё две минуты слушает кого-то в телефоне, а затем отключает звонок и демонстративно убавляет звук. — Я в твоём распоряжении, сладкий, — Юнги поворачивает голову, позволяя оставить поцелуй на щеке. А потом от неожиданности замирает, когда руки Чонгука уверенно начинают разминать шею и плечи. — Ты для этого меня сюда притащил? — Да, в этот день все лучшие спа-процедуры для тебя. Солнце, вода, я. — Чонгук смеётся, и Юнги не сдерживается, поддерживая задорный смех. — Ты наверняка лучшее из всего перечисленного. Массаж отменный. Юнги правда расслабляется и закрывает глаза. Чонгук зарывается пальцами в волосы, массирует затылок и переходит снова на плечи. Он предлагает Юнги прилечь на плед и коварно усаживается на бёдра, разминая спину, спускаясь к ягодицам. Тело под ним становится податливым и расслабленным, и Чонгук совсем забывается, с удовольствием мнет задницу и не ожидает того, что стоит немного приподняться, как Юнги под ним переворачивается на спину, а потом опрокидывает на плед и сам нависает сверху. — Кое-кто тут превышает свои полномочия. — Юнги шепчет тихо, но Чонгук всё равно слышит и невольно напрягается, когда тела прижимаются друг к другу. Массаж пришёлся по душе и ему тоже, о чём свидетельствует напряжение в паху. Он легко вскидывает бедра, прижимаясь к Юнги, и два стона одновременно вплетаются в окружающие звуки. — Накажешь? — вопрос сопровождается хитрой улыбкой и ещё одним движением бёдер. — Определенно. Юнги подхватывает Чонгука под задницу и вжимается пахом, от чего тот выгибается в пояснице и тихо стонет. Как же хочется большего! Чувствуется толчок, ещё один, он обхватывает бёдра ногами и смотрит затуманенно в глаза напротив. Руки зарываются в волосы и притягивают Юнги ближе, чтобы вновь попробовать сладкие губы на вкус. Одежда мешает, но Юнги не позволяет оторваться телам, которые сплетаются все сильнее, увеличивает скорость трения, и Чонгук распадается на маленькие осколки. Неудовлетворённость вместе с волнами удовольствия, что накатывают всё сильнее, путают мысли и не дают возможности зацепиться за что-нибудь. Больше нет ни птиц, ни шелеста ветра; только губы Юнги, его руки на ягодицах и сбивчивый ритм их тел. Чонгук всё же расстёгивает пуговицу на джинсах Юнги и обхватывает пальцами его член, проходится по всей длине и довольно вторит хриплому стону. Так приятно. Его собственное возбуждение тоже требует внимания, но, по всей видимости, наказание вступило в силу, и Юнги доводит его одним лишь трением, заставляя шипеть и захлёбываться стонами, без возможности получить желаемое. Влажные губы скользят по линии челюсти, чувствуется слабый укус, а потом оставленные ранее невидимые поцелуи на шее расцветают яркими красками, когда Юнги оставляет свои метки. Чонгуку мало и одновременно так много. Мысли путаются, просьбы беспорядочно срываются с губ, безответные и всё более жалобные. Его рука сжимается на члене, и Юнги рычит, выдыхает едва слышное «блять» и ускоряет движения бедрами. Чонгук выгибается, тело мелко дрожит и, как только Юнги сжимает его член через ткань шорт, долгожданная разрядка накрывает с головой. Он чувствует, как на руку попадают капли спермы и, не совсем отдавая себе отчёт, освобождает её и облизывает пальцы под пристальным взглядом Юнги. — Негодник маленький. — тот фыркает и снова целует Чонгука, прижимаясь к нему. — Как хорошо, что в этот раз мы на твоей машине. Ехать в автобусе было бы неловко. — Чонгук смеётся, только представив себе эту картинку, когда Юнги заваливается рядом на плед. Где-то вдалеке слышится лай мистера Тумнуса, пока они лежат рядом, выравнивая дыхание и расслабляясь. — Действительно, лучшие спа-процедуры. Чувствую себя помолодевшим. — Юнги довольно улыбается с закрытыми глазами, подставляя лицо солнцу. — Очень рад, дедуля, что смог тебе помочь. Но пикник, кажется, отменяется. Ты только посмотри, что мы наделали! Корзинка с фруктами оказывается перевёрнута недалеко от них, почти на самом склоне, а некоторые фрукты плавают на поверхности озера. Несколько яблок и гроздь винограда — единственное, что уцелело, и Чонгук почти всё скармливает Юнги, сопровождая каждую ягоду поцелуем. Вскоре мистер Тумнус возвращается довольный, но, что удивительно, чистый, и Юнги отвозит их домой. Он долго прощается с собакой, но ещё дольше не отрывается от губ Чонгука, прижимая его к себе. *** На работу Чонгук собирается в отличном настроении и даже собирается подготовить для Юнги сюрприз. Он никогда не был против экспериментов, поэтому под костюм он надевает женские кружевные трусики в надежде, что Юнги оценит. И что угроза со столом в директорском кабинете окажется выполнена. Как на зло рабочие будни приносят с собой проблемы. Обычно жизнерадостный Тэхён сегодня грустно вздыхает и морально готовится к выговору от директора. У него не получилось договориться с издательством, он понимает, что это может обернуться для него урезанием зарплаты. Чонгук хлопает его по плечу и говорит, что сам сообщит и отнесет все бумаги с отказом от сотрудничества. Не то, чтобы он не переживает — ещё как переживает, кто же знает, как Юнги отреагирует на эту ситуацию. Секс сексом, а работа это совсем другое. Но Чонгуку стало жалко друга, поэтому он решает предстать перед лицом директора в одиночку, раз уж Тэхёну пришлось договариваться один на один с потенциальными партнёрами. А ведь они сейчас одна команда. Чонгук неуверенно стучит, оглядывается на Тэхёна, который порывается пойти следом, и входит после разрешения. Юнги сосредоточен и, кажется, не в настроении, что немного пугает. И чертовски возбуждает. Чонгуку приходится несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы загнать ненужные мысли подальше. — В издательстве отказались сотрудничать. — он кладет бумаги на стол, решив быстро покончить с неприятным делом. — Ты теперь что, совой устроился? Тэхён сам не может сообщить мне результат своих переговоров? — Юнги поднимает недовольный взгляд и притягивает бумаги к себе. — К чёрту. Идея сотрудничать с ними с самого начала казалась мне ужасной, — он размашисто ставит подпись в положенном месте, после чего снова сосредоточенно изучает документы, которые просматривал до этого. — Принеси две чашки кофе, в этот раз без надписей и всего прочего. Американо без молока и эспрессо. Свободен. Чонгук чувствует глупую обиду. Он быстро забирает бумаги и уходит. Тэхён подскакивает сразу за дверью и спрашивает, как отреагировал босс, но Чонгук огрызается. — Что за муха тебя укусила? — Прости, — Тэхён выглядит действительно удивлённым, а ещё он переживал за него, поэтому Чонгук чувствует вину. — Директор сказал, что это изначально было плохой идеей, так что, я думаю, он не злится на твою неудачу. А сейчас прости, я должен принести ему кофе. Тэхён больше ни о чем не спрашивает, только задумчиво смотрит вслед. А Чонгук не может понять, что на него нашло. Подумаешь, Юнги не обратил на него внимания, да и отчитал. Это ведь работа. Только после произошедшего вчера, да и на фоне того, как развиваются их отношения, если это можно уже так назвать, такое поведение неприятно, мягко говоря. Чонгук готовит кофе и относит в кабинет директора. Постучаться возможности нет, так что приходится просто толкнуть дверь. В кабинете уже сидит тот самый незнакомец, который уже не раз приносил Чонгуку неприятности, поэтому и без того плохое настроение становится ещё ужаснее. Он вежливо здоровается, оставляет чашки на столе и уходит, не поднимая взгляд на Юнги. Когда через пол часа посетитель уходит из кабинета, и Юнги зовёт Чонгука, Тэхён хлопает его по плечу и желает удачи. Хочется спросить, зачем ему удача, но директор нетерпеливо ждёт, так что приходится поспешить. В кабинете Чонгук оказывается втянут в объятия, он не может понять, как же реагировать. Дурацкая обида все ещё даёт о себе знать, но Чонгук слишком соскучился, чтобы отказываться от этого контакта. — Прости, я сегодня совсем не в духе. Всё наперекосяк, — Юнги пятится назад, не выпуская Чонгука из объятий, пока не натыкается на стол. Они так и замирают, пока Юнги водит носом по шее Чона, иногда оставляя невесомые поцелуи. Остаётся только надеяться, что никто сюда не войдёт, потому что оторваться просто невозможно. — Не злишься, детка? Чонгук тает от этого нежного тона и просто не может обижаться. Новое прозвище отзывается дрожью в теле, и он вспоминает о своём небольшом сюрпризе. До конца рабочего дня слишком далеко, но наказать Юнги и помучать ожиданием Чонгук в состоянии. Сам он и так ждёт уже с самого утра. — Не злюсь, — он впивается в губы, разжигая страсть, ведёт языком по щеке, а затем перемещается на шею, совсем легко прикусывая. Чонгуку утром пришлось повозиться, чтобы спрятать все следы их вчерашней встречи, но Юнги он пока не собирается так явно метить. К этому они ещё придут. А пока Чонгук отстраняется и, прикусив губу, быстро растегивает брюки и позволяет Юнги пробраться руками под них. Тот замирает, наткнувшись на кружевную ткань, и Чонгук успевает заметить, как быстро темнеют его глаза. Ему льстит такая реакция. Он льнёт ближе, пока Юнги сжимает его задницу, и шепчет в ухо: — Опробуем сегодня твой стол? После чего выскальзывает из объятий, приводит себя в порядок на ходу и почти выбегает за дверь, чтобы Юнги не успел его остановить. Сердце стучит где-то в горле от волнения и предвкушения, щёки горят, на Чонгука обращают внимание несколько сотрудников, так что приходится сделать вид, будто его только что отругали, и он покраснел от злости. Когда он оказывается на рабочем месте, телефон даёт знать о новом сообщении. Чонгук читает и улыбается, отвернувшись от любопытного Тэхёна. «Мы его сломаем. А ты завтра сидеть не сможешь, поверь».