Cherry

      На чёрном гранитном столбе посеребрённые буквы отражали солнечные лучи, посылая на едва озеленившиеся растения блики.       Надпись гласила:

«Нас создавали из плоти и крови, Из звёздной пыли щепоти. Теперь, земле отданы. Покой свой здесь мы обрели…»

      Белые одиноко плывущие по небосводу облака, отзеркаливали свои силуэты тенями на земле. Ветер гулял, заявляя громкие права на открытые территории, невысокие кусты танцевали тонкими прутьями при его дуновениях. Птицы летали высоко, изредка пикируя вниз.       — Идеальная погода для квиддича. — кто-то из бредущих в толпе озвучил мысль всех здесь находившихся.       Тропинки из светлого камня, местами поросшего мхом, вели от резных ворот к надгробиям. Последнее захоронение проводилось во время начала первой волшебной войны. Каждое из надгробий представляет собой произведение искусства, защитная магия семейного кладбища оберегает память об усопших и место их захоронения.       Уникальная магия первых прародителей, только член семьи рода Вуд, может быть здесь похоронен, близкие люди, не входившие в семью кровными или брачными узами, покоятся на соседнем кладбище. Менее изысканном, но таком же чистом и аккуратном.       В центре находится часовня, её двери открыты, в отличие от белого гроба, выставленного правее от каменной трибуны, предназначенной для речей.       Люди усаживаются на стулья, кто-то решается открыть церемонию.       Эли зашла самая последняя. Билл шёл рядом, опустив свою ладонь на талию девушки в знак поддержки. Из-за тонкой вуали не трудно прочитать эмоции Беннет. Подобно марионетке она передвигала ногами, слёзы собирались в уголках глаз, руки находились под властью тремора, чёрные перчатки очерчивали каждое вздрагивание, едва ли оберегая тонкую кожу от следов ногтей на внутренней стороне ладони. Волосы собранны в низкий пучок с помощью царапающих кожу шпилек, что добавляли боли. Только физическая боль ощущалась как спасательный круг от душевной. Дышать становилось труднее с каждым вдохом, словно железный корсет ломал ребро за ребром, сдавливал орган за органом, не оставляя сил, различать лица и голоса. Мысли ураганом отрицания сносили хлипкие постройки здравого смысла и принятия случившегося.       Наступила тишина. Такая долгая. Такая пугающая.       – Ты должна сказать пару слов. – голос Билла звучал из вне, только его горячие касания напоминали о том, что её физическое тело реально и ещё не изничтожилось.       Помогая ей дойти до трибуны, Билл остановился у стены возле первого ряда, чтобы быть рядом в случае чего.       Поднявшись к трибуне, девушка ухватилась двумя руками за каменные края, удерживая равновесие. Не хотелось бы сейчас запутаться в полах длинной вуали и упасть на каменный пол, размозжив себе череп, или хотелось?       – Меня зовут Элизабет Беннет, я… – Эли оглядела присутствующих облеченных в траур, как и она сама. – Я не хочу ничего вам говорить. – слова прозвучали достаточно громко, заставив подняться волну перешёптываний.       Подойдя уверенной походкой к гробу, Эли сдвинула крышку. Открывшийся вид заставил её содрогнуться, но не отшатнуться или отойти, напротив, снять перчатки и дотронуться до хладной кожи подобной мрамору из-за сеток чёрных вен, сосудов, капилляров. Ласково, словно ребёнка двух лет, Беннет погладила Оливера по щеке, поправила его волосы.       –Спасибо, что разделил жизнь со мной. – нежно проговорила Элизабет и, сглатывая горькие слёзы, откинула вуаль назад. – Спасибо, что разделял эмоции и чувства. Прости, что не спасли, прости, что не уберегли, я не оставлю тебя и буду помнить всегда, — оставив на лбу мертвого друга поцелуй, продолжила шептать. – Обещай, что встретишь меня… Обещай, что разделившись останемся целым…