Сегодня ночью будет пасмурно

Чонгук обожает получать сообщения от Тэхёна. О, они всегда так лаконичны и загадочны. Его ждёт сюрприз? Чонгуку как малышу хочется хлопать в ладоши и улыбаться, хоть он даже и мыслей не имеет, за что ему подарок. Если это всё-таки подарок. Это он тут идёт с презентами, каждые пять минут заглядывая в пакеты и любуясь своим выбором. Планировал купить только одно, но в итоге в пакете и бутылочка, и костюм зайки. А ещё плюшевая кофта с ушками медведя. Для Тэ. Вот она ему точно подойдёт. — Ты бы мог и сам всё это донести, — кивал головой Юнги на пакеты в своей руке. Их содержимое было куда тяжелее. — Нет, не мог. Твоя идея с куриными ножками? — друг ожидаемо кивнул, — Вот и неси теперь их сам. — Вредина, — усмехнулся Юнги. Чонгук посмотрел на экран телефона. Опять. Он обещал прийти через час, и уже опаздывал на непростительное количество времени. А Тэхён за всё это время так и не написал. Интересно, что за сюрприз. Если не игра, то что? На самом деле, он немного переживал, поэтому потащил друга с собой домой поужинать. Надеялся, что его присутствие немного успокоит нервы. И свои, и его. — Теперь роллы с лососем хочу, — сказал Юнги. Он что, прикалывается? И так потратили полчаса в кафешке, пока ждали заказ. Если бы не неожиданно проснувшийся аппетит Юнги, Чонгук бы уже давно был дома. — Надо было раньше говорить, мы уже в лифте. Это же опять тащиться в магаз, а меня Тэ ждёт. — Ну не умрёт же он. Подождёт ещё минут двадцать. — Сам иди. — Я не шарю в рыбе. Только в овощах, — ехидно улыбнулся Юнги. Ммм, самоирония. Юнги в ней нет равных. Особенно, когда сам о чём-то переживает. Чонгук думал, что друг его покалечит за поход в детский магазин, а это наоборот подняло ему настроение. Ну, может быть не подняло, но изменило в какую-то незнакомую для Чонгука сторону. Что-то друг странно себя ведёт. Чонгук давно не видел его таким…взбудораженным. У Юнги всегда состояние на грани киношных буддистов, а сейчас его бросает то в улыбки, то в напряг. Так и слышно как вертятся его шестерёнки. Коннект с космосом потерян? Видимо, аптечку с собой не взял. — Ты чего такой взвинченный? — спросил Чонгук, косо наблюдая за другом. — Кто бы говорил, — усмехнулся Юнги. Лифт ехал очень медленно, и Чонгуку хотелось шагами мерить ширину кабинки. Но вместо этого дёргал молнию на куртке, практически её доламывая. Присутствие Юнги опять-таки не успокаивало, потому что того тоже дёргало, пусть и не так явственно. Двигайся в темпе, железяка. Ну, быстрее. Дома сюрприз, и его хочется увидеть. Или не хочется. Нет, лифт, не торопись. — Ты всё купил, что хотел? — неожиданно спросил друг. — Да. Нет. Не знаю, — Чонгук вздохнул, — в любом случае Тан что-нибудь сломает. Надо было две бутылочки купить, наверное. — Угу. Надо было. Лифт плавно остановился, противным пиликаньем извещая о нужном этаже, и открыл двери, выпуская два клочка нервов наружу. Пока они шли по коридору до нужной двери, Чонгука не отпускало состояние напряжённости. Нет, кажется, оно даже увеличилось. — Оставим вещи, и пойдём в магаз, — кинул через плечо Чонгук, вталкивая ключ в дверной замок. — Окей, — послышалось в ответ. У Чонгука предчувствие слегка шатало руки, пальцы не до конца привыкли к новой связке ключей, поэтому не сразу попали в скважину. Что-то он переживает. Сюрпризы ведь бывают плохими. А из сообщения Тэхёна не понятно в каком он настроении. Значит, ожидать можно чего угодно. Чонгук, конечно, оптимист по жизни, но со здравой долей пессимизма, и иногда это соотношение меняется местами. Вот как сейчас. Для него Тэхён с самого начала был человеком-загадкой, и даже не смотря на то, что Чонгук его во многих вещах понимал, некоторые поступки показывали, что Тэхён думал не так, как другие люди. И вероятно, в его духе под сюрпризом готовить что-то неоднозначное. — Чего застыл? Забыл в какую сторону крутить? — подталкивал Юнги. — Нет, забыл салфетки посмотреть. Консультант меня отвлёк, — отговаривался Чонгук. Он тянул время. Не проворачивал замок, потому что крутил в голове свои любимые догадки. Не в салфетках, конечно же, дело. И не в консультанте. А в чьих-то пессимистичных мыслях. За дверью тишина. Не слышно ни Тана, ни телевизора, ни странной любимой Тэхёном музыки. И это отсутствие звуков нагнетало. — Тэхён никогда не делал для меня сюрпризы, — прошептал Чонгук, всматриваясь в рябь на входной двери. — Боишься, что туфту приготовил? — Нет. Боюсь он выдворит меня из дома. — А он говорил, что не рад твоим шмоткам? — Никогда, но думаю, он не понял, что я уже всё перетащил к нему. — Вот ты всегда сначала сделаешь, а потом подумаешь, — вздохнул Юнги, — Заходи уже. Если что, я выскочу раньше и запру дверь снаружи, — улыбнулся он в растерянное лицо. — Спасибо. Ты настоящий друг. Что бы там ни было, рано или поздно придётся узнать. Чонгук всё-таки крутанул замок, робко потянул железную дверь на себя, приоткрывая наполовину. И только он просунул нос внутрь и сделал маленький шаг за порог, как тут же захлопнул её обратно. С глянцевой поверхности двери на него уставилась шокированная пара собственных глаз. Вот так да… — Ты что-нибудь почувствовал? — спросил Чонгук, пялясь в никуда. — Чуть-чуть, — прошептал Юнги. — Чуть-чуть не считается. Чонгук уставился на друга, то ли в поисках поддержки, то ли в поисках признаков сноса крыши. Да, Юнги на подавителях, но… — Не знаю сколько таблеток нужно сожрать, чтобы такое не почувствовать, — ответил Юнги на немой вопрос Чонгука, — Зато теперь тебя точно не вышвырнут из дома. Видимо, зрачки тут бешеные только у одного. Юнги, кажется, отпускал эффект подавителей, но аромат феромонов его не так сильно торкнул, как Чонгука. — Ужин отменяется, — резво сказал он. — Я понял уже. На, — Юнги спихнул свои пакеты в руки Чонгука, — Отличного вечера. Женатик, — он пропел последнее слово с ехидной улыбкой, хлопнул друга по плечу и скрылся в неизвестном направлении. А у Чонгука, кажется, сейчас сердце из груди выпадет, так сильно оно колотится. Один вдох и то с порога… Нет, ему крышу не сносит, но дышит он уже тяжело. Это и есть тот сюрприз? Он облокотился на закрытую дверь, осознавая, что его ждёт по ту сторону. Кто его ждёт. Почему он его ждёт. — О боже, Тэ, — тихо простонал Чонгук в полной пустоте коридора. Тэхён мог не писать, мог убежать, мог закрыть дверь на верхний замок, от которого вообще нет ключа. Мог сделать всё, что угодно, и не пустить Чонгука внутрь. Но не сделал. Сказал не задерживаться. Значит… Тэхён ведь понимает последствия? Понимает, что будет с альфой, зашедшим туда? Конечно понимает. Даже помахал белым флагом в виде сообщения. Когда это было? Два часа назад. Уже два часа как Тэхён его ждёт. Его и никого другого. Чонгук радостно усмехнулся. От малыша хлопающего в ладоши и депрессивного подростка не осталось следа. Он поглубже вздохнул, наверное, последний чистый глоток воздуха на сегодня, поправил ворот рубашки под курткой, размял плечи, как будто готовился к забегу. Сгрёб все пакеты в одну руку, а другой потянулся к двери, откровенно не зная к чему готовиться. Щелчок открывающейся двери опустошил мысли. Два шага внутрь окунули в полную тишину. А потом два поворота верхнего замка изнутри успокоили клокочущие нервы. Чонгук не дышал пока заходил, и лёгкие требовали воздуха. Но ему было страшно потерять остаток разума, как тогда — в первый раз. Ему хотелось понимать, что он делает. Нет, ему необходимо было знать. Отдавать отчёт своим действиям. Адекватно мыслить. Но один короткий вздох припечатал его к стене, изо рта вырвался стон, пакеты выпали из рук. Да, каждый миллиметр здесь пропитался феромонами, а концентрация просто зашкаливала. Чонгук учился заново дышать. На удивление, крышеснос не случился, хотя голова начинала пульсировать, как отбойный молоток. По телу пробежала лёгкая дымка расслабления, оседая на кончиках пальцев. Спустя ещё несколько секунд наковальня в голове ослабила удары. Все мышцы натянулись, как струна. Только сердце билось в истерике. Чонгук отлепился от стены, снимая куртку и бросая её на пакеты. Естественно разулся, благополучно откидывая в сторону тапочки. В квартире было темно, из окон лились краски уходящего пасмурного дня. Он не включил свет — зрение и так стало острее, чем прежде. Но Тэхёна он всё равно не видел. — Тэ? — раздалось в темноте. Собственный голос казался незнакомым и низким. А губы слишком сухими. На полу валялись всё те же игрушки и разбросанные подушки вперемешку с одеялом и пледом. Чонгук посмотрел на детскую кроватку, но Тана там тоже не увидел. В груди закололо от страха. Где они? Взгляд сам упал на приоткрытую дверь ванной, и ноги тут же двинулись в её сторону. Он ожидал и там увидеть пустоту, но вместо этого на глаза попался силуэт, сидящий на бортике душевой кабины. Чонгук щёлкнул выключатель, щурясь от непривычно яркого света. Напротив него сидел Тэхён, скрючившись рогаликом, и что-то обнимая между животом и локтями. Полностью обнажённый. Накрытый лишь полотенцем и то на голове. — Тэ, — прошептал Чонгук. Из-под полотенца и мокрых волос выглянули глаза. Большие и тёмные, обрамлённые длинными влажными ресницами. Не испуганные. Не пугающие. Мутные, с проблеском понимания и узнавания. Но сосредоточенные, будто у хищного животного. Чонгук медленно шагнул вперёд, не сводя с них своего взгляда. Осторожно приблизился. Так же медленно потянул руку, убирая полотенце прочь и позволяя ему упасть на мокрый кафель. Он думал, Тэхён обнимал Тана, но это был не сын. Это была толстовка. Любимая толстовка Чонгука. — Где Тан? — тихо спросил Чонгук, оглядывая такую неожиданную картину. Тэхён так крепко в неё вцепился, что аж пальцы побледнели, а сам он был чуть ли не цвета варёного рака. Красный и мокрый. Пристально следящий за каждым движением. — У Джина, — коротко ответил он. Чонгук отрывисто сглотнул вязкую слюну. У Тэхёна такой голос… Низкий, бархатный, глубокий. Сладкий, как спелый фрукт. Точно такой же и его аромат, который, казалось, проникал внутрь, как мёд. Если потрогать его кожу, наощупь будет тоже самое. Мягкая, бархатная, сладкая… Сладкая? Да, на вкус она точно сладкая. Блять. Чонгук начинает терять адекватность. Мысли уже отбивали чечётку, а глаза впились в белые пальцы, сжимающие толстовку. И прикрывающие то, что очень хотелось увидеть. Потрогать. Попробовать на вкус. Чонгук зубами впился в собственную губу. Опять рука зажила своей жизнью, протягиваясь к единственной вещи на Тэхёне. А тот даже не стал препятствовать, когда Чонгук вытянул толстовку из, так называемых, объятий, и уронил её на полотенце. Всё так же продолжал наблюдать, молча и не двигаясь. А Чонгук увидел всё что хотел. Рассмотрел с имеющегося ракурса. Его ни капельки не смутил пристальный взгляд. Он твёрдо встретил его своими глазами, разжимая прикушенную губу. — Иди ко мне, — тихо сказал он, протягивая обе руки. Они даже не успели помочь Тэхёну подняться, он сам вскочил с места, мгновенно прирастая к губам и повисая на Чонгуке, как на опоре. О, таких поцелуев ещё не было. Как танец, как борьба, как прыжок с высоты. Тэхён будто требовал от него последний глоток воды, а языком искал намёк на неё. И Чонгук делал то же самое, держа в руках горячее мокрое тело. Безостановочно изучал его на ощупь, оставляя после своих пальцев белые следы. Он опять забывал, как дышать. Забирал остатки воздуха у Тэхёна и возвращал их обратно. Кусал уже не свои губы, а его. И не мог остановиться. Тэхён своё нападение тоже не прекращал, практически сбивая с ног своим напором. Крыша помахала на прощание обоим. Чонгук слышал, как Тэхён томно хрипел в поцелуй, как в ушах звенели басы сердцебиения. Он чувствовал, как расстёгивалась его рубашка внизу и как под нее просунулась ладонь, оглаживая его пресс. Попробовал на вкус стон Тэхёна, когда эта же рука опустилась ниже. Сдерживать себя уже не хватало воли. Ширинка давила, и на неё давили снаружи. — На кровать, — прохрипел Чонгук в губы. Ухватил Тэхёна за бёдра, уже собираясь поднять его, но тот толкнул его сам, практически вытаскивая Чонгука из ванной поцелуем. Как они вообще дошли до цели, вслепую двигаясь по минному полю из игрушек, не отлипая друг друга? Собрали углы мебели, даже не заметив. Запутались ногами в одеяле, но выстояли, потому что один держал другого. Споткнулись о какую-то мелочь, шипя сквозь зубы, но не отпуская другие губы. И всё-таки свалились на кровать, наверное, сломав её. А если не сломали сейчас, то точно сломают потом. Чонгук стянул с себя расстёгнутую наполовину рубашку, и сразу же руки Тэхёна ухватили его за талию, притягивая вплотную к разведённым ногам. Блять. Чонгук сейчас слюнями захлебнётся от вида Тэхёна под собой. Голого, мокрого, с горящими глазами и припухшими губами. Он снова прильнул к ним, впечатываясь во влажную горячую грудь своей, и практически придавив Тэхёна своим весом. Ну а Тэхёну, видимо, это понравилось. Его руки беспокойно гуляли теперь уже по спине, а ноги сильнее прижимали пах к своему. Следом за губами — нежный поцелуй в шею, от которого завибрировало горло. Потом поцелуй между ключицами, и ниже, ниже, ниже. Чонгук собирал все капли на теле, проглатывая их и оставляя засосы на их месте. Изнывая от желания. Заставляя томиться в нём же Тэхёна. Так долго, как позволяла ноющая боль ниже пояса. В общем, не долго. Тэхён потянул его обратно к своим губам. — Слишком долгая прелюдия, — шепнул Тэхён. От его голоса побежали мурашки. Долгая так долгая. Чонгук лишь хотел сделать приятно. Он мимолётно улыбнулся, сползая с Тэхёна и вообще с кровати, чтобы избавиться от чертовски узких джинс. — Тебе не угодишь. — И не надо, — выдохнул Тэхён. Чонгук откинул свою бесполезную одежду куда-то в сторону, глазами изучая распластавшегося на кровати Тэхёна. Расслабленного. Сексуального. Настолько охуенного, что член стоит не просто по стойке смирно, а им вполне можно колоть орехи. Хотя, расколоть тут хочется только один орех. Нет, даже не расколоть. Вставить так, чтоб глаза закатились от наслаждения. Чтобы кричал от удовольствия до сорванного голоса. Чтобы просил ещё и смотрел только на него. Зря Чонгук об этом подумал. Тэхён будто читал его мысли. Он пронзительно взглянул на член, облизнув свои губы, и вздёрнул свои ноги так высоко, что Чонгук даже удивился насколько он гибкий. Ахренеть. Чонгук будто очутился в своих самых пошлых мечтах, которые посещали по ночам. Ну и разумеется заставлять Тэхёна ждать не стал, пристраиваясь между его длинных ног и опять приклеиваясь к губам. Блять. Хочется приклеиться так навсегда. Можно? Тэхён показывал, что можно, скрещенными пятками придавливая поясницу, а пальцами сдавливая задницу так сильно, что наверняка оставлял синяки. И всё это не прекращая поцелуя. Да уже от этого не грех кончить. Окончательно Чонгук потерял разум, когда головкой члена коснулся влажного колечка мышц, просто сочащегося смазкой. Собственный стон почти оглушил его. Стон прямо в губы Тэхёна, который застонал следом, потому Чонгук уже себя не держал. Проникнул на всю длину, на приделе аккуратности, сходя с ума от ощущений, чувствуя грудью, как легкие Тэхёна расширяются от глубокого вдоха. — Блять, — крикнули оба в унисон. Видимо, от привычки материться они оба никогда не избавятся. Что делать дальше объяснять Чонгуку не нужно, инстинкты работали на ура. Он начал медленно, но через пару секунд вдалбливался так, что звуки стояли просто оглушительные. Ни о какой ласке речи даже не шло — тут прожигающая страсть на грани срыва, под давлением феромонов и дикого желания. Отрывистое дыхание накрывало мозг густой дымкой, темп становился ещё быстрее, ещё резче. Он практически тащил их обоих к краю кровати. Чонгук не этого хотел. Не хотел такой животной дикости. Боролся сам с собой, пытаясь хоть на немного сбавить скорость, ослабить собственное желание, но не получалось. Он боялся сделать Тэхёну больно. Боялся увидеть на его лице гримасу страдания, поэтому трусливо уткнулся ему в шею. И с каждым новым вздохом губил сам себя, как наркоман вдыхая фруктовый аромат. Чонгук страшно подсел на эту иглу. Даже не заметил как прикусил мочку уха. И тут же услышал хрипящий смех. Тэхёну вообще не было больно. Он утопал в удовольствии. Умудрялся довольно смеяться и крепко держаться за отросшую шевелюру Чонгука, пока тот боролся сам с собой, практически пробивая его насквозь. Чокнутый. Чонгуку всё же удалось поймать контроль, когда их головы уже висели через край кровати. Он застыл, придавив плечи Тэхёна руками, с высоты вытянутых рук наблюдая за его усталой улыбкой. Потом объяснит, что его так насмешило. Он вышел из Тэхёна, вызывая порцию стонов у него, и адское желание вернуть член обратно у себя. За бёдра вернул его вновь на середину кровати, и перевернул на живот спиной к себе. Тэхён не сопротивлялся. Он больше напоминал тряпичную куклу, которая лениво шевелила руками, подставляя их под лоб. Чонгук, ты его уже затрахал, может хватит? Нет, это даже не кульминация. Он лёг грудью на его спину, целуя плечи и зарываясь пальцами в его волосы. Вертел тазом, издеваясь над Тэхёном, который тянулся навстречу. Чонгук выписывал такие линии на тэхёновой спине, что китайская письменность позавидовала бы. И всё потому, что боялся перейти к главному. Голова пульсировала, прокручивая мысль сделать это немедленно, а сердце срывалось с места, ведь страх действительно накрывал. Значит Тэхёну будет больно. Тут уже без вариантов и неожиданного смеха. Чонгук нежно поцеловал выпирающий позвонок у основания шеи, заостряя на этом поцелуе особое внимание. А потом так же нежно поцеловал выше. Тэхён вытянул руку в сторону, сминая простынь и глухо простонал. Он всё понял. — Тэ? — позвал Чонгук. — Ммм, — глухо ответил он. — Ты согласен? Вместо ответа — тишина. Даже звука не было. Чонгук крепче сжал челюсть, приближаясь к уху и вновь шепча: — Согласен? Тэхён сжал простынь сильнее и Чонгук положил на его кулак ладонь, как бы выражая: «Я здесь, я рядом, я попытаюсь всё сделать быстро». — Да? — уже робко произнёс он. В его варианте отсутствовало слово «нет», но это не значит, что Тэхён его не знал. Эти вопросы — чистая формальность, но от ответа на них зависит, как долго Чонгук будет просить прощение за то, что собирается сделать. Пару дней, пока заживает укус, или всю оставшуюся жизнь, пока Тэхён не поймёт, что всё сделано из-за большой любви к нему. Да или нет? Чонгук уже готовился, проникая вновь на всю длину, и замирая. — Да, — прошептал Тэхён, — Я согласен, — уже громче, чтобы Чонгук его услышал. Прекрасно… Нет, блять, это превосходно! Чонгук улыбнулся в его шею, целуя её ещё раз и срываясь с цепи в быстром темпе. Создавая вихрь феромонов вновь, и прощаясь с разумом опять. Отдаваясь инстинктам. Заменил простынь под кулаком Тэхёна своей ладонью, сжимая его длинные пальцы и чувствуя, как они сжимаются в ответ. Тэхёну страшно. А Чонгуку уже нет. Мозг затуманился, глаза поймали нужную точку на шее. Ещё секунда, пара толчков и Чонгук закрыл веки, вгрызаясь в мягкую кожу. Сжимая челюсть так сильно, что, кажется, услышал, как она хрустнула. Тэхён закричал, извиваясь под ним и почти ломая его пальцы своими. Но Чонгук продолжал вбиваться в том же ритме, истекая слюной с металлическом привкусом крови, запоминая дивный аромат спелых фруктов. Только когда почувствовал надвигающуюся волну оргазма разжал зубы, припечатывая голову Тэхёна рукой, чтоб не шевелился. И кончил под собственный громкий протяжный стон, уткнувшись лицом в позвоночник. Блять, как же ахуенно. Надо срочно повторить. Но сначала… Тяжело дыша, Чонгук слез с Тэхёна, потянулся к прикроватной тумбочке. Достал несколько необходимых вещей, которые заранее приготовил. Открыл салфетку, приложил к укусу, ужасаясь кровавым следам. Пиздец, как глубоко вошли зубы. Это ж надо так обезуметь, чтоб кусануть человеческую кожу. Да, без инстинкта он бы точно не смог. — Тэхён, ты как? — спросил Чонгук, бережно вытирая его шею. Тэхён не ответил, и сердце пропустило удар. Но потом тот немного зашевелился, чуть повернув голову навстречу голосу и зашипел. — Ну, не шевелись, — буркнул Чонгук. — А ты предусмотрительный, — прошептал Тэхён. Улыбаясь, Чонгук наклеил на рану пластырь, и для достоверности пригладил её пару раз. Там на коже теперь открытое доказательство, что Тэхён теперь его омега. После такого укуса точно на всю жизнь. Это невероятно. Невероятно настолько, что хочется кричать от счастья, благодарить вселенную за такой подарок, и лелеять его каждый день. Чонгук ласково поцеловал рану под пластырем, а потом горячую щеку, переворачивая Тэхёна снова на спину. Да, такой вид однозначно лучше. Хотя, его омега прекрасен со всех сторон. — Тэ? — Ммм? — Продолжим? — улыбнулся Чонгук, целуя губы. — О, было бы неплохо, — Тэхён сладко облизнулся после поцелуя, — Ты кончил, а я нет. Чонгука вновь обняли длинные ноги, прижимая поясницу, а тэхёновы руки принялись гулять по рёбрам. Всё тело покрылось мурашками от приятных касаний, а член опять был готов колоть орешки. Ну, не орешки. Ну, не колоть. — Только головой не шевели, — прошептал Чонгук, ладонями прижимая упрямого Тэхёна за щёки. — Не буду, — улыбнулся тот. Один толчок, и у Чонгука заклинило разум, заколотилось в бешенстве сердце, по венам побежало горячее масло. А губы напрочь отказывались отпускать любимые губы Тэхёна. *** — Так сильно нравится гладить уши? Тэхён нежно улыбается, спрашивая такие банальные вещи. А всё потому, что Чонгук всё никак не мог заставить свои пальцы оторваться от тэхёновых ушей. Они таки необычные. Ну, на самом деле обычные, просто Чонгуку они безумно нравились. Ещё ему нравилось лежать уткнувшись подбородком в грудь Тэхёна, а ногой обнимать его бёдра. Ловить мурашки от нежных касаний его пальцев на своём плече, и смотреть, как он лениво открывает веки, рассматривая мечтательное лицо Чонгука. Так здорово и спокойно им сейчас, что, кажется, мир вокруг застыл, окутывая их счастьем. — Ага, — ответил он. — Фетиш? — Нет. Блин, оно теперь такое красное, — виновато сказал Чонгук, лаская мочку, которую сам же и укусил. Тэхён хрипло засмеялся, качая лежащую на его груди голову. Всё-таки голос он сорвал. — Вот опять. Над чем ты смеёшься? И как бы Чонгуку нравится его смех, вызывающий у него самого улыбку, но вот почему Тэхён засмеялся в первый раз, он так и не спросил. Не было минутки даже. — Я смешной такой? Потому что неопытный? — нерешительно спросил Чонгук. — Ты-то? — Тэхён удивлённо вскинул брови, — Ничего подобного не заметил. — Тогда что это был за смех вначале? Как чокнутый маньяк смеялся. Тэхён вопросительно уставился на него, пытаясь понять о чём ему говорят. А когда понял, засмеялся снова. — А ты про это. Просто ты уже второй раз мне чуть ухо не прокусил. — Второй? Первый, наверное, был в клубе. Других возможных вариантов просто не было. Хм. У Чонгука была догадка, почему его так тянуло кусаться. Он же альфа, как ни крути. К тому же, нашедший своего истинного омегу. И, видимо, он почувствовал это ещё в тот самый день, когда они «встретились». Интересно, эта фишка пропала после метки, или так и дальше неконтролируемо будет всплывать? В принципе, Чонгук мало что контролировал сегодня, да и тогда в клубе. Его тело всё само делало. И, отчасти, это хорошо, иначе вряд ли бы он довёл Тэхёна до срыва связок, и точно бы не рискнул уломать его на второй срыв. Тэхёна так-то после первого оргазма отпустило, видно было, что успокоился. А вот у Чонгука кровь кипела, хотелось ещё и ещё, и если бы не природные феромоны альфы, фиг бы он решился сразу же уговорить его на ещё один заход. Такой же бешено дикий, кстати. Ну, а если посмотреть сейчас на довольное и расслабленное лицо Тэхёна, станет понятно, что весь этот марафон прошёл не зря. А Чонгуку так вообще отлично. Но всё ещё мало. — Видимо, действительно фетиш, — улыбнулся он, — Я даже Тану купил костюмчик с длинными заячьими ушками. Тэхёна смех накрыл снова. О, как же он потрясающе смеётся… Теперь этот смех Чонгук будет слышать до конца жизни. Что может быть прекрасней? Вот если так задуматься, это была их первая полноценная совместная ночь. И даже тут слишком много феромонов летало вокруг, смешиваясь в какой-то странный коктейль с эффектом опьянения. А если попробовать без этих бустов в виде феромонов, крыть от секса будет так же? Чонгуку эта мысль не давала покоя. Как и то, что не будь этих бустов в принципе, не факт, что они с Тэхёном вообще бы встретились. — Я практически ничего не помню из того вечера, — задумчиво произнёс Чонгук, поглаживая подбородком грудь Тэхёна, — но вот твой голос вырезался мне в мозг посильнее запаха. И вот это удивляло Чонгука больше всего. Потому что запомнить запах это одно, ведь они истинные и такова уж фишка этой особенности. А вот голос, это уже что-то с чем-то. Чонгук и правда практически не помнил тот вечер. Но отчётливо помнил сказанное Тэхёном слово «нет» и что-то там ещё после него. Тогда ему очень хотелось услышать «да». Или ничего не слышать совсем. Потому что от этого слова его пробила страшная злость и хотелось рвать и метать. Вероятно, такова реакция на отказ. Ну и Тэхён, конечно, тоже молодец. Если бы ещё тогда сказал «да», не было бы всех этих поисков, метаний из стороны в сторону, нелепых догадок. Чонгук бы сразу снял квартиру побольше, вместе с Тэхёном обставил бы её как хотелось, обнимал бы его по ночам, подбирая крутое имя для их малыша. И Тэхёну не пришлось бы тащить ношу одинокого родителя так долго. — Значит, и на голос у тебя фетиш, — Тэхён ласково улыбнулся. — Ну, он у тебя ахеренный до жути, — смущённо сказал Чонгук, пряча лицо на груди. — Спасибо, — сказал Тэхён, поглаживая Чонгука по волосам. — Особенно, когда ты стонешь. Ой, вырвалось. Тэхёна же, такая случайная откровенность не смутила. Он опять чертовски обаятельно улыбнулся и сам потянул Чонгука к своим губам, целуя так нежно, что кровать казалась тем самым седьмым облаком. Ох, сколько нежности. Тэхён сейчас, наверное, изливает её всю, за то время, что игнорил Чонгука. Такая близость оставит безоружным даже самого маститого злодея. А уж Чонгука тем более, ведь он не злодей — он романтик, верящий в сказки. И как же потрясающе, что одна из этих сказок для него стала реальностью. — Тэ, — между поцелуем выдохнул он, — давай ещё. — Что ещё? — Того же самого. Чонгук побоялся, что его красное лицо выдаст смущение, поэтому продолжал зацеловывать Тэхёна то в подбородок, то в шею. И намекать на «то же самое», пристраиваясь в полюбившуюся позу. — Чонгук, — куда-то в потолок простонал Тэхён, — нам надо бы Тана уже забрать. — Утром, — прошептал Чонгук, не отрываясь от занятия. Он уже завёлся, и по ощущениям в ладонях, ласкавших набухающее достоинство — Тэхён тоже. — Джин мне этого не простит. — Тэхён, — Чонгук остановился и уставился на свою упрямую, и невероятно сексуальную вторую половинку, — Давай выделим хоть одну ночь для нас двоих. Сын никуда не денется, Джин за ним присмотрит даже лучше чем мы. Давай побудем вдвоём, а? Я хочу тебя залюбить на неделю вперёд, чтобы потом не мучится, если ты вдруг опять засядешь за какой-нибудь внезапный проект. «И оставишь меня без внимания, и придётся опять запираться в туалете» — хотел добавить Чонгук. Не понятно, что за магия, но недосказанные слова Тэхён будто увидел, снисходительно улыбаясь, и задумчиво перебирая серёжки в ушах Чонгука. — Мы вполне можем потрахаться и завтра тоже. — Ты серьёзно? — удивлённо выпалил Чонгук. — И завтра, и послезавтра, и послепослезавтра, и пока тебе не надоест в конце концов. Я же с ноутбуком в обнимку не засыпаю. А так можно, что ли? Тэхён громко хохотнул, наверное, от очень шокированного лица Чонгука. Ну, простите, для него многое в первый раз, и про то, что будучи в паре, заниматься сексом можно каждый день, никто ему не говорил. Даже брат. И тем более Юнги. От него скрыли такую ахуенную информацию. Вот же друзья, блин. — Потрахаться мы можем в твою следующую течку, а заняться любовью нужно сейчас, — уверенно сказал Чонгук. Аргумент? — Не плохо сказано, однако, — Тэхён забавно упустил уголки губ вниз, — Грех не согласиться. — Вот и не бери на душу такой грех. Чонгук расценил это как согласие, медленно проникая внутрь, наблюдая, как от удовольствия у Тэхёна закатываются глаза. Вызывая приятную хрипотцу в его вздохе. Чувствуя его руки на своих плечах. На этот раз не будет никаких диких скачек и срывов с цепи. Хочется нежно до запределья, хочется растопить Тэхёна, как мороженое на солнце, хочется довести его до ещё одного оргазма. Медленно, томно, любяще. Хочется выразить свою любовь именно так. И делать это завтра, послезавтра, послепослезавтра, и каждый следующий день. При таком раскладе, у них в семействе точно будет ещё пополнение. Чем чёрт не шутит? Один раз же у них получилось. Есть шанс, что получится снова. Ведь Тану срочно нужна сестричка, или братик, или сразу оба. Тэхён точно не будет против, он же мечтал о семье. Ну, теперь будет мечта о большой семье. Да и вообще не важно какова будет его новая мечта, Чонгук все силы потратит на её исполнение. Ведь когда счастлив его Тэхён, Чонгук тоже счастлив. — Люблю тебя, — прошептал Тэхён. Чонгук счастливо улыбнулся, закрывая веки от приятных до боли слов. Он так долго их ждал. Ждал, когда Тэхён признается хотя бы самому себе, а уж потом ему. И услышать это сейчас до бесконечности радостно. — Спасибо, — выдохнул Чонгук, сладко целуя любимые губы своего омеги. Пора бы уже покупать помаду от мозолей, если она вообще существует в природе. Кажется, им не хватит всего мирового запаса этой мифической штуки даже на один день.