Весенний лед

*** Изначально Ло Бинхэ не собирался заступаться за своего шишу. Собственно, и шишу-то он его не особо признавал. Цанцюн и все, что связано с этим местом — было для Ло Бинхэ омерзительным. Исключением были разве что Нин Инъин и, возможно, Лю Минъянь, которые проявляли к нему доброту. Но горные лорды, большая часть учеников… Бинхэ бы разве что улыбнулся, если бы увидел их страдания. Шан Цинхуа был предателем. Он предавал Цанцюн раз за разом, передавая секретные сведения Мобэй-цзюню. Он предавал и короля Севера тоже — Бинхэ заметил это случайно, но смолчал. Это проблема Мобэя, раз уж ледяной демон сам не сумел распознать в своем окружении предательскую крысу. Шан Цинхуа не был привлекательным — тощий, с туго затянутыми волосами, бледным лицом и льстивыми улыбками. Он кланялся так низко, что его глаз не было видно. В редкие моменты, когда он оставался один — улыбка исчезала, испарялась с губ. Чаще всего Шан Цинхуа был избит, раздражая глаза Ло Бинхэ синяками и разбитым носом. Почему его это так раздражало — полудемон понял, когда Мобэй-цзюнь, взбешенный раскрывшимся предательством, пытался задушить своего слугу. Шан Цинхуа хрипел, цеплялся за безжалостные руки, беспомощно трепыхался. Его взгляд был обреченным, с оттенком паники… и смирения. Ло Бинхэ прошибло осознанием в тот же миг, когда он сжал запястье Мобэя. — Оставь эту крысу. Хотел Мобэй-цзюнь послушаться или нет — значения не имело. Хватка Ло Бинхэ была достаточно сильна, чтобы пальцы демона разжались. Шан Цинхуа упал к их ногам мешком, задыхаясь и кашляя. Он прижимал руки к горлу, растирая синеющие на глазах следы от пальцев. Мобэй яростно посмотрел на Ло Бинхэ, но тот только ухмыльнулся. Слабый подчиняется более сильному. Закон демонов, который они соблюдают неукоснительно. — Оставь, — повторил он, улыбаясь. — Ты сам виноват, что не смог приручить как следует этого зверька. Шан Цинхуа, который все кашлял на земле у их ног, вздрогнул. — Думаю, как хорошему правителю, мне стоит подать пример? — Ло Бинхэ склонился над своим бывшим шишу. Подцепив пальцами ворот ханьфу, запачканного кровью заклинателя, он вынудил его поднять лицо. — Я забираю этого человека себе. Покажу, как нужно правильно мотивировать людей, чтобы они служили верой и правдой. Мурлыкающий и улыбчивый тон заставил Шан Цинхуа задрожать; Ло Бинхэ смог ощутить эту дрожь и оскалился. Отпустив шишу, он подал знак слуге-демону. — Отведите моего бывшего шишу ко мне в кабинет. Ведите его осторожно, — Ло Бинхэ посмотрел на склонившегося к земле в подобии изломанного поклона Шан Цинхуа. — Он же все-таки ранен. Разбираясь с Мобэем, который все еще был взбешен, решая возникшие текущие проблемы во дворце, Ло Бинхэ заставлял всех дрожать в страхе. Все из-за пугающе мягкой улыбки. Ло Бинхэ был в бешенстве. Потому что он хорошо понимал, почему вступился за своего никчемного шишу. Отчаяние пополам со смирением. Бессилие. Попытки выжить, не жалуясь никому. Потому что жалобы никогда не помогут. Разве не таким же он был, пока над ним издевались? В детстве, еще пока была жива матушка. В школе, на пике Цинцзин. И даже в Бездне. Бессилие сменилось яростью и жаждой мести. Бессилие Шан Цинхуа вылилось в желание отплатить хотя бы предательством. Учитывая, что заклинатель и дня не мог провести, не схлопотав от Мобэя по ребрам или даже лицу — его злость на господина была очевидной. Обычный демон бы воспринимал эти побои как признак власти. Боялся бы и подчинялся беспрекословно. Но Шан Цинхуа был человеком и поступал как человек. Человеческая половина Ло Бинхэ очень хорошо понимала его. Демоническая половина насмехалась над бессилием Мобэй-цзюня и одобряла план обучения этого ледяного демона. Идея возникла внезапно, но быстро стала очень заманчивой. Ло Бинхэ входил в свой кабинет с довольной ухмылкой. Наверное, шишу, сидящий на полу, отреагировал бы на нее дрожью, но он держал голову низко опущенной. — Итак, Шан Цинхуа, — Ло Бинхэ оглядел его. Голубое ханьфу было заляпано кровью и грязью, изодрано по подолу и на рукавах. — Хочу сразу сказать, что мне плевать, что ты предал Мобэй-цзюня. Это не имеет значения. — Этот господин… так великодушен… — прошелестел Шан Цинхуа. Очевидно, ему было тяжело говорить из-за удушения. Ло Бинхэ небрежно вспорол когтем запястье и нацедил в небольшую чашу своей крови. Протянул заклинателю. — Пей, — голос лишился заигрывающих ноток, став повелительным и давящим. Разбитые пальцы осторожно приняли чашу с кровью, заметно дрожа. Мобэй не поил своего слугу кровью — это могли заметить в Цанцюн, что помешало бы Цинхуа шпионить для него. После… после, возможно, он наивно верил, что сумеет удержать побоями заклинателя и без крови. Что же, Ло Бинхэ не так наивен. Кровяные паразиты — самая полезная часть его наследия. Они позволяют следить за жертвой с расстояния, исцелять раны, пытать… многое другое. К тому же, ему не нужен был шпион. — Я знаю, что ты занимался логистикой на Аньдин и в Чжо Бэйцзян, — небрежно произнес Ло Бинхэ. — Я хочу, чтобы ты продолжал заниматься тем же, но в моем дворце. На Цанцюн ты больше не вернешься. Впрочем… Я разрешаю тебе передать указания своим ученикам. Хороший шицзунь ведь не может бросить своих учеников, верно? — полукровка тихо рассмеялся. Шан Цинхуа опустил руки с чашей в них. — Сейчас тебя отведут в твою новую комнату, — Ло Бинхэ сделал знак понятливо кивнувшему слуге-демону. — Позаботься о своих ранах и отдохни, шишу Шан. Завтра я ожидаю тебя в этом кабинете после завтрака. Я дам тебе задание. — Я… благодарю господина… — Шан Цинхуа кланяется еще ниже. Ло Бинхэ хмыкает, а затем цепляет когтем его подбородок, вынуждая посмотреть себе в глаза. Прозрачно-темная радужка — как весенний последний лед. Тени на дне — имя им предательство. — Будь разумным, шишу Шан, — голос похож на бархат и шелк, но под ними — сталь пыточных крюков. — Я не Мобэй. Я умею быть благодарным и щедрым. Просто будь послушным, шишу. Окровавленные губы дрогнули. Если бы не синяки, Ло Бинхэ был бы уверен, что его шишу внезапно покраснел. — Этот слуга все понял, — Шан Цинхуа смотрел ему в глаза неуверенно, постоянно отводя взгляд. Ло Бинхэ был уверен — стоит только дать слабину, и его хитрый и изворотливый шишу ударит кинжалом в спину. Что же, он сумеет замотивировать служить верно. Никто от рождения не является предателем. Безупречным, безусловным злом, мразью. Нет. На эти темные пути толкают другие, чужие, оставляющие синяки и раны. Драгоценные раны, скрытые шелком дорогих одежд и сияющим атласом улыбки. Ло Бинхэ готов был поспорить, что если смахнуть пелену предательства, стереть льстивую-лживую улыбку, расправить согбенные плечи — и его шишу станет вернейшим из слуг. А верные слуги ему сейчас нужнее всего. *** Шан Цинхуа оказывается крайне ценным приобретением. Стоило ему оправиться от ран и взяться за дела демонической резиденции Ло Бинхэ, как стало отчетливо понятно, насколько важна логистика. В кратчайшие сроки он наладил быт и поставки, организовал слуг, позаботился об обеспечении армии. Множество проблем, о которых Ло Бинхэ и не подумал бы в силу нехватки образования и опыта, Шан Цинхуа решал походя, порой даже не задумываясь. Было ли это следствием тяжелой работы на Аньдин или Чжо Бэйцзян, Ло Бинхэ не задумывался. Но оценить полезность своего шишу смог. Потому, когда Шан Цинхуа попросил разрешения отправиться на Аньдин, чтобы дать распоряжения своему старшему ученику, Ло Бинхэ милостиво кивнул ему. Затем спросил, повинуясь минутному порыву: — Возможно, шишу хотел бы чего-то еще? Шан Цинхуа замер на середине движения. Медленно поднял взгляд на своего господина. Нервно отвел глаза в сторону, пряча руки в рукавах нового ханьфу — неброского серого цвета. — Если… если господин позволит, — голос Шан Цинхуа был тих и привычно-кроток. Но это был лишь фасад — Ло Бинхэ чувствовал за этим тоном нечто более темное. — Я бы хотел предложить… Могут ли мои ученики с Аньдин перейти в Хуанхуа? Ло Бинхэ приподнял брови. Сейчас он практически подмял под себя Цветочный дворец. Старый хозяин дворца был немощен, а его дочь была по уши влюблена в него и делала все, что он прикажет. Всем остальным ученикам пришлось подчиниться. И смириться с тем, что в их секте появляется гораздо больше демонов, чем должно быть. — Какая интересная просьба, — мягко отметил Ло Бинхэ. — Но ведь тогда, выходит, школа Цанцюн окажется без пика Аньдин? Без тех, кто заботится о ее хозяйственных нуждах? — Так и есть, господин, — вот оно — то темное, что скрывается за лестью и покорностью. — Ты настолько желаешь зла своей школе, шишу? — с притворным сочувствием спросил полукровка. Шишу Шан вскинул на него темный взгляд. — Многие горные лорды, в особенности шиди Лю Цингэ, говорили, что без Аньдин школа Цанцюн сможет прекрасно жить. Я лишь желаю удовлетворить их желание и заодно позаботиться о своих учениках. Ло Бинхэ криво улыбается, давя в себе неуместную вспышку злости. — Будь по твоему, шишу. — Этот слуга весьма благодарен своему господину. Ученики Аньдин — тихие, скромные, работящие. Молча рассредотачиваются по Хуанхуа. Так же, как их шицзунь, берут на себя хозяйственные хлопоты. Повинуясь четкому и однозначному повелению Ло Бинхэ, ученики Хуанхуа относятся к ним более чем учтиво и приветливо. Помогает привыкнуть и обжиться детям с Аньдин Гунъи Сяо, который неожиданно поддержал это решение Ло Бинхэ, хотя раньше относился к нему прохладно. — К ним очень плохо относились в их школе, шиди Ло, — озабоченно хмурится Гунъи Сяо. — Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы здесь им было лучше, чем в Цанцюн. Ло Бинхэ искренне веселится — по заклинательскому миру странствуют сплетни, что из школы Цанцюн сбежали обитатели всего пика, не выдержав несправедливого отношения. Все смеются, пряча лживые улыбки за рукавами и веерами. Пик Байчжань — на грани разрушения, а Сяньшу — в отчаянии. Кое-как барахтаются Цяньцао, Куйсянь и Вэйцзин. Пик Цинцзин держит в ежовых рукавицах Шэнь Цинцю, наплевав на жалобы скучающих по комфорту учеников. Но в своем ненавистном шицзуне Ло Бинхэ не сомневается. Он был бы крайне разочарован, если бы Шэнь Цинцю оказался неспособным с этим справиться. Тем слаще будет момент, когда он раздавит этого заклинателя и все, что ему дорого. Шан Цинхуа крайне полезен; состояние Ло Бинхэ в мире демонов растет день ото дня. Полукровка позволяет себе снисходительно отметить этот факт и притворно посочувствовать Мобэй-цзюню, что он лишился прибыли. Ша Хуалин, наблюдающая за этим разговором и растирающая плечи из-за резко упавшей температуры, насмешливо присвистнула: — Господин Ло, а ты умеешь испортить жизнь! Бедняга Мобэй, за кем же ему теперь ухаживать? — Прости, что? Так Ло Бинхэ узнал о демонических способах ухаживания. Например, южные кланы, к коим относится Ша Хуалин, дарят возлюбленным головы убитых собственноручно врагов и туши поверженных зверей. На западе ценят редкие драгоценности, восточные демоны решают все вопросы, включая брачные, в поединках. Северные демоны же при ухаживаниях избивают своих избранников. Чем сильнее, тем крепче привязанность. А предложение они делают, похищая своих женихов и невест, насильно приводя в дом. Ло Бинхэ с трудом состыковал в своей голове так называемые ухаживания северных демонов. Его человеческое мировоззрение могло понять южных, восточных и западных демонов. Даже обитателей центральных равнин, которые при ухаживаниях должны были перебить всех конкурентов и выкрасть будущего супруга из дома. Но вот северные демоны были непостижимы. Зато становилась понятна ярость Мобэя. Он желал видеть Шан Цинхуа своим супругом, возможно, наложником. Но никак не ожидал предательства с его стороны. Кому-то не хватало знания человеческой психологии и как вообще строятся отношения у людей. Развеселившийся Ло Бинхэ шел к своим покоям, обдумывая безумную идею — дать пару уроков Мобэй-цзюню, на случай, если тот решит снова попытать счастья с людьми. И, кажется, первый урок он готов преподать прямо сейчас — думал Ло Бинхэ, одним импульсом энергии отбрасывая Мобэя от сжавшегося Шан Цинхуа. — Что такое, Мобэй-цзюнь? Если тебе нужна какая-то помощь, тебе стоило сказать мне, — мягко произнес Ло Бинхэ, положив руку на рукоять Синьмо. Повинуясь повелительному кивку, Шан Цинхуа метнулся к нему, прячась за спину. — Ты напоил его своей кровью, — прорычал Мобэй-цзюнь. Ах да. Как же он мог забыть. Для демонической знати было обычным делом поить своей кровью не только ради слежки или пыток — но и в знак помолвки. Ло Бинхэ посмаковал эту занятную идею, но с сожалением заключил, что слишком человек, чтобы сходу предполагать именно такой вид отношений с Шан Цинхуа. Дело было не в самом шишу; просто в первую очередь Ло Бинхэ интересовали преданные люди на его стороне. Ну, и взбешенно сверкающие глаза Мобэя, разумеется. — Не нужно так сильно злиться, Мобэй-цзюнь, — улыбка на губах, но в глазах — холодная сталь. Ло Бинхэ, не отрывая взгляда от ледяного демона, ловит своего шишу за рукав и притягивает к себе. Сильно обхватывает его за талию, разворачивая спиной к демону и прижимая к себе. — Я не виноват, что ты не умеешь обращаться с людьми и добиваться их верности. В том, что тебя предали, виновато лишь твое поведение. Мобэй-цзюнь уходит — сбегает — и Ло Бинхэ негромко смеется. — Мой господин, — немного придушенно бормочет Шан Цинхуа, и Ло Бинхэ позволяет ему отстраниться. Непроизвольно хмурится — Мобэй-цзюнь заслуживает больше наглядных и интенсивных уроков. У Шан Цинхуа растрепаны волосы — выбившиеся волосы с одной стороны падают на плечи. Вновь разбиты в кровь губы. В глазах — ломкий и неверный темный лед. Хрупкий весенний лед, под которым скрываются омуты. — Мой господин… — Тише, — мурлычет Ло Бинхэ, стирая кровь с нижней губы своего шишу. Бледные щеки становятся пунцовыми; и это весело. Они оба, и Мобэй, и Цинхуа, так легко понимают все не так. От шишу Шан Цинхуа Ло Бинхэ нужна лишь преданность. И больше ничего сверх он не потребует. И если для обеспечения верности этого человека нужно направить свою кровь, чтобы залечить наливающиеся на лице синяки и разбитые губы, треснувшее ребро и вывихнутое запястье — это, право, такая мелочь. *** — Мой господин, можно задать вам вопрос? Ло Бинхэ лениво кивнул, продолжая изучать отчет Шан Цинхуа. То, как непринужденно умножал его доходы заклинатель, всего лишь благодаря паре удачных сделок — поражало. — Прошу объяснить этому слуге… Почему госпожа Ша Хуалин сказала, что… — тихий голос запнулся. — Что вы… увели этого слугу у Мобэй-цзюня? «Я заставлю ее глотать землю на ближайшей тренировке», — раздраженно подумал Ло Бинхэ и улыбнулся. Посмотрел на Шан Цинхуа. Регулярное питание и сон, приемлемые условия труда и отсутствие побоев хорошо сказались на этом человеке. Он перестал горбиться и испуганно сутулиться. Осунувшееся лицо приобрело наконец более живые краски, острые углы фигуры немного сгладились. Тусклые волосы, которые Шан Цинхуа небрежно закалывал в пучок, обрели блеск и приятный золотистый оттенок. Бывший горный лорд не был красавцем, как Шэнь Цинцю или Лю Цингэ. Не было в нем мягкости Му Цинфана или гордой стати, как у Юэ Цинъюаня. Не отличалось более его лицо очарованием юности, как у Гунъи Сяо. Шан Цинхуа выглядел обычным, усталым, скромным и кротким. Ло Бинхэ с улыбкой склонил голову. Что же Мобэй разглядел в этом тихом человечке? — Мобэй ведь часто бил тебя, шишу Шан? Шан Цинхуа прячет взгляд, прячет руки в рукавах, сутулится, сжимается. — У северных демонов это — ритуал ухаживаний, если ты не знал, шишу, — доверительно сообщил ему Бинхэ. Насмешливо улыбнулся в ответ на шокированный взгляд. — Ну, а для моего рода нормально поить своих избранников кровью. Весенний лед впервые скрывает прозрачную тихую воду, а не смертоносные омуты. Шан Цинхуа чуть приоткрывает рот; непослушная прядь волос падает на щеку. Ло Бинхэ честен с собой — Шан Цинхуа бывает довольно очаровательным. У него тонкие выразительные губы, глаза, отражающие его эмоции. Он кажется ломким и хрупким, но сломать его непросто. Не эта ли притворная хрупкость увлекла Мобэя? Если бы он повел себя правильно, этот весенний лед был бы пронизан солнечными лучами. Весь ум и хитрость, вся изворотливость были бы брошены ему под ноги. — Не переживай, шишу Шан, — Ло Бинхэ неспеша поднимается и выходит изо стола. Подходит ближе к своему шишу. — Я очень ценю твою преданную службу прежде всего. — Разумеется, мой господин, — Шан Цинхуа прячет взгляд и кланяется. Вблизи Ло Бинхэ замечает едва заметные веснушки, усыпавшие нос и щеки заклинателя — последнее время тот проводит много времени в Хуанхуа, а там сейчас солнечно. Волосы его выглядят мягкими, а чуткое обоняние демона улавливает тонкий аромат трав. Ло Бинхэ с внезапно шальным весельем осознает, что не против был бы попробовать приковать к себе этого человека подобным образом. В конце концов, у демонической, как и у людской, знати принято заводить гаремы. И наложники могут быть обоих полов. — Возможно, шишу Шан хотел бы подобного развития наших отношений? — вкрадчиво спрашивает Ло Бинхэ, поднимая за подбородок лицо Шан Цинхуа. Заклинатель прячет взгляд и едва заметно вздрагивает. — Хотел бы, — заключает Ло Бинхэ. Нажимает острым когтем на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Наклоняется и глубоко целует, сразу проникая языком в рот. Шан Цинхуа невинен и быстро возбуждается. Он прячет покрасневшее лицо, пытается увернуться, выбраться из объятий Ло Бинхэ. Но он шепчет Цинхуа на ухо: «Будь послушным, Шан Цинхуа». И заклинатель покорно обмякает в его руках, продолжая прятать взгляд. Опухшая от поцелуев губа закушена, а в подрагивающих пальцах Ло Бинхэ будто наяву видит тонкий кинжал. Полукровка не является девственником и постельные утехи любит. Бинхэ нравится, когда его партнеры стонут и теряют способность связно мыслить под ним. И к Шан Цинхуа он относится так же, как и к прочим демонам и людям, что уже побывали в его постели. Сперва он доводит шишу до оргазма — несколько раз, ответственно лаская и мурлыча похвалу на ухо: — Молодец, шишу Шан, ты хорошо справляешься. Эти похвалы заставляют Шан Цинхуа судорожно вздыхать и пытаться спрятать пунцовое лицо в простынях. Бинхэ ласками заставляет зажатое и напряженное тело расслабиться и возбудиться вновь — кровяные паразиты очень полезны. Узость худощавого тела тоже не проблема — опять же кровяные паразиты в помощь. Шан Цинхуа кричит и выгибается в руках полудемона, когда изнутри его растягивает и распирает кровь. Бинхэ вылизывает и кусает бледную, тонкую кожу — видна каждая венка. Россыпь родинок на бедрах манит поцеловать и укусить. Ло Бинхэ не выпускает Шан Цинхуа всю ночь — трахает безжалостно, вынуждая кончать без прикосновений к себе. Если в руках у Шан Цинхуа был кинжал, который он собирался вонзить в спину Ло Бинхэ — он выпал в ту же ночь из ослабевших ладоней. Им полукровка нашел применение получше. Взгляд Шан Цинхуа беспомощный и немного шальной. Он быстро облизывает губы, прежде чем коснуться ими члена Ло Бинхэ. Ему сложно брать хотя бы до половины, потому он помогает себе руками. На следующее утро Ло Бинхэ милостиво позволяет вымотанному шишу остаться в кровати на весь день. Ло Бинхэ нравится развлекаться, издеваясь над Шан Цинхуа. Они негласно соревнуются, что кончится быстрее — выдержка заклинателя или отчет, который он читает, пока кровяные паразиты движутся в его теле, вызывая иллюзию горячего члена внутри. Шан Цинхуа проигрывает, падая на колени от оргазма. В наказание Ло Бинхэ трахает его прямо на своем столе. Нравится ли это Шан Цинхуа или же он просто подчиняется своему господину как сильнейшему? Ло Бинхэ мог бы задаваться этим вопросом, колебаться и переживать. Так бы поступил Мобэй-цзюнь. Но он умнее. Он сам вкладывает Шан Цинхуа в руки кинжал и поворачивается беззащитной спиной. Шан Цинхуа роняет кинжал и опускается на колени. Тот, кто подбивал его предать Ло Бинхэ, умирает в муках — его кровь плещет, грозя задеть напряженного Шан Цинхуа. Ло Бинхэ легко смеется, подхватывая шишу на руки, и несет его в свою спальню. О трупе позаботится прислуга. А сейчас ему нужно позаботиться о Шан Цинхуа, который пристально смотрит на него — не пряча взгляда. — Это ведь была проверка? — Шишу так догадлив… — мурлычет, опускаясь на кровать и распуская пояс. — Я не предам, — едва слышно шепчет Шан Цинхуа, зажмурившись. — Я тебя не предам. — Этот Бинхэ знает — шишу очень преданный, верный, — Ло Бинхэ гладит щеку заклинателя. — Этот Бинхэ ответит взаимностью. Шан Цинхуа ломко, неуверенно улыбается. Весенний лед в глазах — ломкий и хрупкий, но за ним таится теплая вода. И ни единой тени. *** Все было бы просто прекрасно — если бы не напряженный Мобэй, который находит множество поводов, чтобы помаячить рядом и посверлить взглядом Шан Цинхуа. Руки демон больше не распускает и вообще к заклинателю близко не подходит. Но Ло Бинхэ довольно и того, как сутулится вновь Шан Цинхуа, будто в ожидании удара. Нечаянно стучится воспоминание, как он точно так же сутулился при виде своего шисюна или Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ ласково улыбается хмурому Мобэю. Идея, пришедшая ему в голову, явно вызвана демонической его половиной. Или импровизированной лекцией Ша Хуалин об укладе и быте демонической знати. Наверняка Шан Цинхуа эта идея не понравилась бы. Но Ло Бинхэ уже знает, как его утешит. — Мобэй-цзюнь, ты все еще хочешь заполучить Шан Цинхуа? — вопрос задан мягко и ласково. Но Синьмо на поясе Ло Бинхэ полыхнул темной ци, чутко реагируя на истинное настроение хозяина. — Да. — Вот упрямство или, скорее, твердолобость Мобэя Ло Бинхэ уважал. Но только когда эти качества проявлялись умеренно и не в подобной ситуации. — Знаешь, я бы, возможно, даже взял тебя в гарем, — доброжелательно сообщил Бинхэ. — Ты вполне привлекательный. Но ты не умеешь обращаться с людьми — вот в чем проблема. Твои постельные утехи с Цинхуа могут закончиться плачевно для последнего. А мне бы этого не хотелось, мой шишу на редкость полезен. Мобэй смотрел молча и свысока на развалившегося на троне Ло Бинхэ. Полудемон тонко улыбался, поигрывая с каким-то тонким ремешком. — Я предлагаю вот что, Мобэй-цзюнь. Я обучу тебя, как обращаться с людьми правильно. Покажу наглядно. И если ты усвоишь урок, если я буду удовлетворен твоим старанием — ты сможешь получить Шан Цинхуа. Глаза Мобэя ярко вспыхнули. Ло Бинхэ улыбнулся шире, разворачивая полоску кожи с серебряной застежкой — тонкий, но крепкий ошейник. Надо признать, чисто с эстетической точки зрения идея Ло Бинхэ была выигрышной. Стоящий перед его кроватью на коленях Мобэй-цзюнь, полностью обнаженный, с черным ошейником на шее и опутанный вервием бессмертных выглядел потрясающе. Да, вервие действовало только на заклинателей. Если только не использовать один талисман — как раз этот самый ошейник. Так что Мобэй был абсолютно беспомощным. Он только и мог, что зло сверкать синими глазами на Ло Бинхэ. — И помни, — поучительно покачал пальцем полукровка. — Ни звука. Хоть слово, хоть стон издай — и я тебя вышвырну отсюда, понятно? Мобэй медленно кивнул. Тихо хлопнула дверь — Бинхэ поднял взгляд на вошедшего Цинхуа, мягко улыбнувшись. — Мой… господин? — Цинхуа даже отступил на шаг, круглыми от изумления глазами уставившись на коленопреклонного Мобэя, связанного и обнаженного. Затем его глаза потускнели, он спрятал лицо за широкими рукавами. — Прошу прощения, мой господин, я не знал, что вы заняты. Мне… мне вернуться в свою комнату? — Шан Цинхуа, я несколько подзабыл, говорил ли я тебе или нет, но твоя комната здесь, — промурлыкал Ло Бинхэ. Поманил заклинателя пальцем. — Иди ко мне. Шан Цинхуа, помедлив, неверными шагами приблизился. Ло Бинхэ поймал его за тонкую талию, прижал к себе, откровенно и вкусно поцеловав. Огладил широкой ладонью узкую спину — нужно больше и лучше кормить, вдруг мелькнуло в мыслях. Слишком субтильный. Нужно будет завтра приготовить вкусный завтрак в постель, в знак извинений за подобную ситуацию. Медленно раздевая Шан Цинхуа, он не смог не заметить, что заклинатель был напряжен сильнее обычного. Цинхуа старался не косить взглядом в сторону Мобэя, но и на Бинхэ глаз не поднимал. Бинхэ поцеловал его в шею нежнее обычного. Да, идея сомнительная — для человека. Его демоническая половина, например, от подобного только заводилась. Потому Ло Бинхэ пошел на компромисс. Он достал из рукава плотную черную ленту. — Шишу Шан, ты же доверяешь мне? — он поднес ленту к лицу Цинхуа. Тот понятливо вскинул глаза, слабо улыбнулся и молча прикрыл веки. Ло Бинхэ осторожно завязал узел на затылке, проверяя, чтобы не зацепить распущенные волосы. Напряжение покидает худощавое тело медленно, по мере того, как Бинхэ ласкает его. Цинхуа, расслабляясь, реагирует острее, стонет громче в ответ на ленивые ласки. Возможно, из-за завязанных глаз. Или потому, что Мобэй-цзюнь не сводит горящих глаз с Цинхуа, кончающего первый раз в руках Ло Бинхэ. Полукровка разворачивает своего шишу спиной к Мобэю. Оставляя крупные засосы на шее, он растягивает Шан Цинхуа. Заставив его чуть выгнуться, Бинхэ демонстрирует ледяному демону весь процесс в подробностях, неспеша и с расстановкой. У Мобэй-цзюня стоит, а Шан Цинхуа, пока что не до конца потерявший рассудок от ласк, тихо всхлипывает, пряча лицо на плече Бинхэ. Тот довольно ухмыляется, встречаясь взглядом с Мобэем. Второй раз Цинхуа изливается из-за растяжки. Он безвольно позволяет усадить себя на колени лицом к Мобэю и кричит срывающимся голосом, когда Бинхэ насаживает его на свой член. Ло Бинхэ останавливается, полностью войдя в него. Утешающе гладит по животу, мягко касается губами плеча. Дает привыкнуть к себе — сколько бы они не занимались этим, Шан Цинхуа все еще тугой. Жаркий, дрожит на его члене, выгибается — Бинхэ нравится это больше секса с прекрасными девами. Стоит признать, что когда его шишу Шан так стонет — он начинает понимать Мобэя. Который сейчас так напряжен, что вены на шее и лбу выступили. Когда Бинхэ кончает в Цинхуа, он немного приподнимает его за бедра, давая Мобэю увидеть все. Припухшие края дырки, из которой плавно выскальзывает член, стекающая по дрожащим бедрам Шан Цинхуа сперма. Мобэй-цзюнь беззвучно скалится — его глаза черные от возбуждения. У Цинхуа повязка сползла, но глаза все еще закрыты. Он тяжело дышит и безвольно обвисает в руках Ло Бинхэ. Полукровка улыбается Мобэю, полностью выходя из тела Цинхуа. Забавно думать, что Мобэй сейчас явно пытается запомнить и то, как Бинхэ ласкал Цинхуа — «как правильно обращаться с людьми», его ведь этому обещали научить? И то, какой Цинхуа, когда его трахают. Горячий, жаркий, соблазнительно беспомощный и раскрытый, доверяющий свое тело… Интересно, Цинхуа так же выглядел бы в руках Мобэя? При условии, что ледяной демон понял, как нужно правильно вести себя с хрупкими людьми? Бинхэ задумчиво посмотрел на Мобэй-цзюня, который выглядел жадным и распаленным, несмотря на свою природу. Его член стоял и выглядел болезненно неудовлетворенным. Любопытно, как смотрелся бы Цинхуа, пытающийся взять в рот достоинство короля Севера… Прежде, чем Бинхэ сумел взять себя в руки, его демонические инстинкты взяли контроль над телом. Из горла вырвалось громкое и угрожающее рычание; а затем Ло Бинхэ впился клыками в чувствительное местечко между плечом и шеей. Цинхуа задохнулся от боли, цепляясь за руки полукровки, обвившиеся вокруг его талии. Да, Бинхэ все еще помнил, что планировал взять Мобэя в гипотетический гарем. Возможно. Но стоило ему представить Цинхуа с ним, и вся его демоническая часть взвыла от гнева. Ни за что. Нет. Этот человек принадлежит только ему и ни с кем больше не будет. Брызнувшая в рот кровь и болезненное шипение Шан Цинхуа немного отрезвили Бинхэ. Он разжал челюсти и размашисто лизнул раны, оставшиеся от его клыков. Небрежно опрокинув Цинхуа на кровать, Бинхэ встал. Неторопливо подошел к замершему Мобэю, опустился рядом с ним на колени. Фривольно закинул руку на плечо, приблизившись к его уху. Негромко, но внятно прошептал: — Запомни — этот человек принадлежит только мне. Не смей больше никогда не то, что приближаться к нему — даже думать об обладании этим человеком. Иначе я разорву тебя на части. Запомни мои слова, Мобэй-цзюнь. Одним движением распустив вервие, Бинхэ, схватив демона за предплечье, вытолкнул его из спальни. Да, возможно, это была опрометчивая идея с самого начала. Не стоит манить недостижимым. Это точно плохо скажется на их отношениях в дальнейшем. Но Бинхэ решил отложить эти мысли на потом. Прямо сейчас его больше волновал Шан Цинхуа. Заклинатель наблюдал за ним одним глазом, с которого сползла повязка. Он тяжело дышал, раскинувшись на кровати. Хотя Шан Цинхуа казался разморенным и затраханным, в положении его тела чувствовалось напряжение. — Только посмотри, какая красота, — промурлыкал Ло Бинхэ, залезая на кровать и нависая над ним. — Шишу Шан, ты выглядишь слишком соблазнительно, это просто преступление. А эта метка… — он обвел пальцами алеющий след от укуса. — Мне даже не хочется ее залечивать. Ты не против, если я просто уберу боль? — Господин… — Шан Цинхуа облизнул пересохшие губы, попытался откашляться, чтобы сделать свой сорванный голос четче. Ло Бинхэ дотянулся до тумбочки и взял заранее приготовленную чашу с подогретым вином. Придерживая голову Цинхуа, он заботливо напоил его, нежным движением стирая каплю вина с уголка губ. — Вы хотели отдать меня Мобэй-цзюню, господин Ло? Голос и впрямь стал яснее; и проступили тени в глубине радужек. Ло Бинхэ улыбнулся, будто наяву ощущая острие кинжала между своих лопаток. Пьянит, как же пьянит эта хрупкость запястий и неясная угроза. Нет страшнее врага, чем предатель — и нет вернее того, кто сам вверяет себя в чужое распоряжение. — Я хотел разрешить ему присоединиться к нам, — честно ответил Ло Бинхэ, убирая прилипшие ко лбу пряди волос. — Но прежде планировал ему показать, как правильно вести себя с хрупкими людьми. Учитывая традиции северных демонов… боюсь, спать с ним тебе бы не понравилось. Уголки губ Шан Цинхуа дрогнули. — Но вы передумали. — Я вдруг осознал, что очень жаден. Не желаю никому отдавать свое. В отражении черных зрачков Бинхэ видел свои вспыхнувшие багровым глаза. Наклонившись еще ближе к Шан Цинхуа, он негромко проговорил: — Ты принадлежишь мне. Как слуга, как любовник. Твое тело, твоя душа, склонная к предательству, твое сердце — все это мое. — Я ведь говорил уже, я не предам вас, мой господин… — Ло Бинхэ положил пальцы на губы Шан Цинхуа. — Я разве не говорил? Мне все равно, кого ты предавал раньше, планируешь ли ты что-то сейчас… Ты принадлежишь мне. Как слуга, как любовник. Наложник или супруг — Ло Бинхэ еще колебался, но почему бы не набросить на этого человека с такими глубокими глазами красную вуаль? Если это станет еще одной цепью, что привяжет Шан Цинхуа к нему. Потому что они похожи. Их постоянно ранила жизнь, и эти драгоценные раны они несли сквозь всю жизнь внутри. Жадность и мстительность Ло Бинхэ — изворотливость и подлость Шан Цинхуа, скрытые за мнимой покорностью. Никто не рождается злодеем и подлецом. Стоит кому-то подать руку, стать убежищем, опорой, сладкой клеткой — и маски падают. Кровоточащие раны заживают очень неохотно, но они в конце концов стягиваются. Ло Бинхэ уверен, целуя Шан Цинхуа, что вернее этого человека на его стороне никого не будет. Большего он не требует — лишь одного человека на своей стороне.