Я сам создам свою судьбу.

      Ллойда очень часто наказывали - в приюте и после побега оттуда, настолько непутёвым и неусидячивым он был в стремлении доказать окружающим свою значимость. Редко получалось доказать хоть что-то кроме собственной неуклюжести или опрометчивости, так что наказания и неприязнь людей к себе мальчик уже не воспронимал настолько близко к сердцу, мысленно решив, что чтобы добиться своей цели нельзя сдаваться, а унижение всегда временное, пусть после него и остаётся неприятный осадок. В грязь лицом Монтгомери падал не раз, и иногда его избивали - с тех пор как отец ушёл, а мать оставила Ллойда в школе-интернате, тот так и не нашёл себе места. И если он хотя бы немного понимал, почему ушёл папа, то причины Мисако так и не разобрал. Оставляя мальчика в приюте, она ласково гладила сына по белобрысой макушке и настойчиво уговаривала его остаться здесь. Ллойд уже едва помнил, о чём тогда говорила мать. Это было что-то сложное и замысловатое, совсем не ясное ему, и слова запросто вылетели из головы со временем, несмотря на все попытки юного мозга их понять в течении первых нескольких недель в приюте. Он бы в любом случае остался в "Даркли" и мама бы ни за что не взяла бы его с собой, куда бы она не шла - она никогда не брала его на работу. А оставленный в максимально неприветливом и некомфортном обществе из жестоких детей мальчик смог только попытаться влиться в коллектив, тихонько мечтая стать похожим на отца. И не потому что он стал злым, а потому что Лорд Гармадон всегда был для Ллойда примером стойкости и упорства, любви и заботы.       Пришлось учиться привыкать и приспосабливаться, не ища помощи у других и справляясь с последствиями своих ошибок самостоятельно. Кое-что оборачивалось для мальчика травмами, другое - лишениями. Но ничего из случившегося до открытия гробниц серпентинов не шло в сравнении с последующими событиями. Монтгомери не мог себе представить, что из-за несчастной шалости с игрушечными змеями в какой-то захолустной деревеньке окажется на шаг от погибели, будучи не в состоянии постоять за себя по-настоящему. Страх и ужас настолько накрыли его с головой, что он лишний раз боялся подумать о чём-то не том и тихонько отсиживался на полу клетки, молясь о спасении.       Какого же было удивление мальчика, когда для его спасения явились не только ниндзя, но и отец. По началу Ллойд не признал папу. Громадное и широкое в плечах существо с чёрной кожей и красными глазами в первые секунды напугало его. Но потом он услышал знакомый голос, с проскакивающей иногда хрипотцой, который не мог пренадлежать кому-то ещё, кроме Гармадона Монтгомери. И когда в бою лавовые брызги освещали его лицо, Ллойд узнавал родные черты на тёмной коже в свете полностью алых глаз на фоне клыкастого оскала; узнавал знакомые руки, прижимавшие его к нагруднику.       Что случилось с папой за те долгие шесть лет отсутствия мальчика не слишком волновало пока его жизнь висела на волоске. Пережитый страх увеличивался в геометрической прогрессии по мере приближения лавы к его ногам. Все убегают - и серпентины, и ниндзя, и отец, который вроде и тянется его спасать, но даже дядя Ву отталкивает папу от входа, секундой позже заваленного камнями... А красный ниндзя остаётся, пытаясь сначала забрать клинок, некогда бывший столь важным для змей, а потом переключается на готового заплакать от безысходности Монтгомери на камне посреди озера лавы, пытающегося справиться с животной паникой. Мальчик не понимает, что происходит, когда Кай в один прыжок достигает почти ушедий под лаву островок, подхватывает на руки ребёнка и отталкивается от камня, на котором тот стоял секунду назад, из-за чего кусок породы окончательно тонет в магме, булькнув на прощание, а Ллойд судорожно сжимается в чужих руках, не смотря на окружившую их огненную магию, защищающую от лавы.       И только когда получается унять дрожь, панику и страх от всего пережитого, тихонько шмыгая, он оглядывается, через стенки огненного шара смотря на удаляющийся вулкан. Вскоре они достигают летающего корабля, а когда купол из магии рассеивается и Кай отпускает мальчика, тот падает на пол палубы, глубоко вдыхая такой свежий воздух. Красный ниндзя валится без сил за его спиной. Ллойд тихо сопит, судорожно мотает головой, опираясь руками на пол и садясь на колени. Чьи-то руки мягко берут его под плечи и поднимают, прижимая к стальному нагруднику, ещё не остывшему после прибывания в жерле вулкана, и Монтгомери ёжится, закрывает лицо руками, немного смущаясь от странного ощущения, когда ты не просто сидишь на двух руках отца, а ещё и обнимаешься второй парой за плечи.       Его куда-то несут, Ллойд слышит и чужие шаги. Глянув в щелки между пальцев, он видит капитанский мостик, неловко опускает руки и осторожно становится на ноги, опущенный Лордом Гармадоном на пол, но от папы не отходит, наоборот самостотельно заключая того в объятия, невпопад надломленным голосом задавая парочку вопросов просто ради того, чтобы что-то спросить и услышать отцовский голос в ответ. Монтгомери старший звучит радостно, облегчённо, он тепло улыбается и искренне благодарит Кая за спасение сына. Прижимаясь к папе, Ллойд краем уха слушает разговор ниндзя, слегка подставляясь под гладящую его по волосам руку, скинувшую капюшон. Вот только рука почему-то замирает после слов о зелёном ниндзя, а отец напрягается. Что не так?       Гармадон отпускает сына и мальчику приходится отстраниться следом, когда тот отступает в сторону. Все смотрят на Ллойда. Почему? Это так неловко... Золотое оружие, которое ниндзя оставляют вокруг него, повисает в воздухе и окружает Монтгомери младшего молниями золотистого и зелёного цвета. Что это? Почему это оружие так реагирует на него? Почему папа выглядит таким разбитым?.. Он ведь совсем недавно улыбался, совсем недавно был так счастлив встрече с сыном...       Дядя Ву говорит, что Ллойду суждено стать зелёным ниндзя, что он должен сразиться с тёмным Лордом в один день, чтобы защитить Ниндзяго. Но он не хочет! Оттолкнув в сторону первой попавшуюся под руку золотую косу, разрывая круг молний вокруг себя, мальчик смотрит обескураженно то на ниндзя, то на Нию, то на дядю, то на отца. Он совершенно не хочет сражаться с папой. Нет, как так может быть? Они ведь только встретились, они так давно не видились! Спешно вернувшись к папе, наблюдающему за происходящем из под козырька шлема с нечитаемым взглядом, Лорд Гармадон переводит его на сына с явной горечью и печалью. Подошедший дядя поясняет, что между ними вновь пролегла черта и что теперь это не война брата против брата, а сына против отца. Папа хмурится под тенью козырька, сверля Ву взглядом алых глаз, дыша не слышно и очень скованно. Ллойд не убирает с плеча руку дяди, ему не хватает сил пересилить собственный ступор и роящийся в голове ворох вопросов.       Почему?..

***

      Две с небольшим недели проходят относительно тихо - серпентины не показываются, ниндзя готовятся к битве, Ния работает с техникой, а Ллойд получает долгожданный шанс побыть с отцом.       Ниндзя мало проводят в своей каюте в дневное время, так что папа иногда предлагает просто посидеть здесь с чашкой чая и поговорить. В первый раз, на второй день прибывания мальчика на корабле, Гармадон звучал неуверенно и скованно, но Ллойд ответил с таким неподдельным энтузиазмом, что вызвал у отца тёплую улыбку, ничуть не похожую на его клыкастую усмешку-оскал. Забравшись тогда к нему на колени, Монтгомери младшей откинулся на тяжёлый нагрудник, будучи обнятым нижней парой рук. - Так ты не ответил, почему у тебя четыре руки? - стараясь не нарушить уютную семейную атмосферу, поинтересовался Ллойд. В конце концов, отец очень сильно изменился. Тот плотно сложенный брюнет с глубокими фиолетовыми глазами возможно был где-то глубоко под слоем этой черноты, но мальчика это не слишком беспокоило. Да, непривычно, но - он пока ещё не совсем определился в своих мыслях - это казалось ему чем-то то ли крутым, то ли очень интригующим. От рук, от груди за спиной ощущалась неподдельная сила. - На будущее, - чуть шутливо отозвался Гармадон. Почему-то Ллойду казалось, что хрипотца, которую он слышал изредка в голосе папы, теперь стала неотъемлемой его частью. Возможно, он не очень хотел рассказывать подробности, да и сына этот ответ удовлетворил. Магия, видимо. Всё равно он вряд ли поймёт, если начнут объяснять. Обычно осознание этого факта раздражало, ведь именно это становилось причиной, по которой с Монтгомери младшим не делились ничем, но перед отцом не очень хотелось возмущаться. - Где твоя мама, сынок? - Не знаю, - с заминкой тихонькой ответил Ллойд, затылком чувствуя непонимающий взгляд папы. - Ну, она оставила меня в приюте где-то через год после твоего ухода, и я больше о ней не слышал. - Ты был в приюте? - мальчик торопливо заёрзал, разворачиваясь лицом к Гармадону, пытаясь понять, что за интонацию слышит в голосе отца. Он как-то нехорошо понизился, и хрипотца перешла в подобие едва слышимого рычания, а выглядел папа мрачно и глаза его горели глубоким красным из под свалившихся на лицо белых прядей. Жутковато. Отцовская ярость казалась Ллойду поистине завораживающе-страшным зрелищем, теперь, после увиденного в храме в жерле вулкана, он знал, на что в бою способен папа. - Д-да, был, но это неважно, пап, всё хорошо! - поторопился заверить отца Ллойд, быстро хватаясь за верхнюю пару его рук и мягко сжимая ладони Лорда Гармадона. Интересно, какая из пар новая? - быстро проскочило в голове, но он решил отложить этот вопрос на попозже. - Я не знаю, куда ушла мама, я так и не понял её последних слов... н-но всё правда было не так плохо, это был классный приют!       Не слишком то отец верил этой неловко-нервной улыбке и тараторящему сыну, пытающемуся выгородить мать, судя по слегка нахмуренным серым бровям. Вот только он не стал оспаривать слов Ллойда, а просто обнял его всеми четырьями руками и прижал к себе. - Простишь ли ты меня, мальчик мой, за то, что я оставил тебя одного? Ведь если бы не мой братец, то я мог бы оставаться в другом мире слишком долго, чтобы спасти тебя... - Я не злюсь на тебя ни за что, пап! - возмутился мальчик, надувшись и резво поддавшись вперёд, обнимая за шею отца под его тихую удивлённую усмешку. Конечно в голове ребёнка мечутся вопросы о том, почему его оставили одного, и мимолётная обида на родителей, которая всплывёт позже, но причины отца он скоро узнает и вряд ли сможет хоть сколько нибудь обижаться на него. - Для меня важно только то, что ты вернулся! - Вернуться то вернулся, но поздно. К тому же... ты зелёный ниндзя, сынок, ты выбран судьбой на эту роль, и мы теперь навечно по разные стороны барикад. - Но я не хочу с тобой сражаться! - воскликнул Ллойд, едва-едва Монтгомери старший договорил, и, видимо, настолько яростным был этот возглас, что Гармадон чуть вздрогнул. - Почему я должен это делать? Из-за какого-то дурацкого предсказания? - Так написано в пророчестве, это наша судьба, Ллойд - немного неловко отозвался отец, с прищуром оглядывая сына. Что-то новое он увидел в нём теперь, детали собственного отражения, кажется. - А нам так обязательно следовать этому пророчеству? - умоляюще протянул мальчик, утыкаясь носом под подбородок папе и тихо фырча от возмущения. - Мы же не в книжке живём... - Давай не будем о плохом сейчас, сынок. Не ради споров мы столько прошли, а чтобы увидеться и побыть семьёй хоть немного, пусть и без твоей мамы. Расскажи мне о своём приюте, Ллойд, как рос и чем занимался, я хочу узнать, что пропустил в твоём взрослении.

***

      Больше об этом они не говорили. Когда Ллойд пытался поднять тему судьбы, Лорд Гармадон уводил разговор в другое русло или отмалчивался. Все эти предсказания настолько испортили ему жизнь? А может папа просто хотел нормально пообщаться с сыном, ни о чём не споря. Пока ниндзя не занялись тренировками Монтгомери младшего, мальчик крутился рядом с отцом сколько мог, и ему даже казалось, что такое внимание смущает Гармадона. То, как папа прячет глаза под козырьком с нечитаемым выражением на лице, может быть и казалось жутковатым, но в то же время он запросто отвечал на все вопросы сына, не проигнорировав ни одиного кроме запретной темы, а ещё всегда трепал по волосам, едва Ллойд подставлял свою белобрысую макушку под руку. Вряд ли Монтгомери старшему хоть сколько нибудь надоедала компания сына. Тот так сильно скучал по отцу, и это было взаимно в большей степени - в меньшей Лорд Гармадон бы хотел оградить от зла в своей душе наивного мальчика - потому никакого резона ругаться на прилипчивость Ллойда у него не было.       Ниндзя это мало нравилось. И их тоже можно было понять, но даже понимая беспокойство парней за того, кого они должны защищать, Гармадону было глубоко всё равно. Братец Ву не давал своим послушникам сильно возмущаться на публику и лезть в чужую семью, так что это не казалось серьёзной проблемой, да и Ллойд, которому пытались завуалированно втолковать, насколько у него жестокий и злой отец, только больше отстранялся от своих защитников, не понимая, почему о его папе отзываются так плохо даже с учётом всего, что сам мальчик о нём знал и слышал.       Когда же все собрались на капитанском мостике, чтобы наконец разобраться с планом действий, Монтгомери младший поник. Неужели это означает, что скоро он расстанется с папой? И ведь он всё ещё не хочет говорить о пророчестве!       Но вот ниндзя, Ния и дядя Ву покидают корабль, оставляя неохотно желающего удачи Гармадона и слегка разочарованного Ллойда, и они с отцом проводят ещё около часа на палубе, просто усевшись на пол, разговаривая ни о чём. В затянувшуюся на минуту паузу мальчик предлагает сходить за чаем, а когда возвращается, то не находит отца на палубе. Он оглядывается в лёгкой панике и печали. Может, папа хотел взять что-то из каюты и просто ещё не успел вернуться? Ллойд ждёт пару минут на палубе нетерпеливо, всё больше нервничая, но никто не приходит. Тихонько шмыгнув носом, он идёт вдоль борта корабля, ненароком заглядывая в приоткрытую дверь капитанского мостика. Отец за главным компьютером быстро перебирает пальцами клавиши с хмуро-сосредоточенным видом, напряженно скалясь. - Ты... воруешь? - поникшим голосом с порога спрашивает Ллойд, пронаблюдавший за этим с пол минуты. Он не знает, что чувствует сейчас. Это не обида на отца, нет, но что-то к ней близкое, ведь делается это за спиной ниндзя в трудную для них минуту, вот только мальчик не так близок с ними, как с отцом. Руки Лорда Гармадона замирают над клавиатурой, а сам он оборачивается осторожно, с опаской щурясь. - Мои друзья рискуют жизнью, спасая НиндзяГо, а ты воруешь за их спинами?.. - Прости, сынок, но зло течёт в моей крови и я не могу препятствовать этому, - качнув головой, Монтгомери старший не глядя вытянул из компьютера флешку нижней парой рук, верхнюю разводя в стороны. - Тебя не было так долго... И ты так и не сказал, где был, - грустно шмыгнул Ллойд, смотря то на свои ботинки, то на отца. Тот слегка паниковал, кажется, но был расстроен не в меньшей степени. - Это тёмное место в другом мире. Место, где нет и намёка на что-то хорошее, - посмотрев на свои руки отстранённо, отозвался Гармадон севшим голосом. Казалось, он хрипит сейчас даже больше. Как же он выжил там? - промелькнул взволнованный вопрос в голове Монтгомери младшего. - Дядя Ву нашёл тебя там, да? - Ты не представляешь, как я хотел заполучить золотое оружие, сынок, и в этом месте оказалась сила, способная дать мне возможность использовать его! - разведя все четыре руки и всплеснув ими, неожиданно воодушевлённо выдохнул папа, полускалясь-полуулыбаясь. - Но почему ты не взял меня с собой? - уже с напором спросил мальчик, притопнув от плохо сдерживаемой детской обиды. Пусть он не злился на отца, но обиды на всю семью было достаточно, и Ллойд всё ещё искал причины, надеясь, что кто-нибудь объяснит ему хоть что-то. - Потому что каждый мальчик имеет выбор и сам решает, кем хочет вырасти, - Гармадон улыбнулся уже мягче и теплее, но довольно быстро его голос поник. - Вот только у меня этого выбора не было. Я был выбран, и теперь зло течёт по моим венам. Но у тебя всё ещё есть выбор! Ты не обязан становиться таким, как я, для тебя открыты все пути, может даже в один день ты сможешь остановить меня! Мы все следуем своему собственному предназначению, - и вроде как он делал упор на восклицаниях, но ни разу не повысил для этого голос, лишь интонируя. - Тогда я хочу уйти с тобой! - воскликнул Ллойд отчаянно, сжимая руки в кулачки. - Я не хочу с тобой сражаться просто потому что так написал кто-то когда-то давным давно! Это моя жизнь и мой выбор! За меня слишком много решали, и я слишком долго был один, чтобы дать кому-то выбрать, с кем мне быть и с кем сражаться! - Ллойд... - выдохнул отец растерянно, несколько секунд не зная, куда деть руки, а после садясь на колено перед сыном и кладя верхнюю пару рук тому на плечи. Он был не намного выше в таком положении. - Ты уверен в этом, мальчик мой?.. - Да! - так твёрдо и решительно, как только мог, ответил Монтгомери младший. Возможности услышать то, как в Небесном Королевстве падают со стульев монахи-писари судьбы, он не имел. Гармадон хотел ответить что-то, но на экране компютера вдруг загорелось окно срочного вызова. Ниндзя не справились и просили помощи. Отец с сыном переглянулись. - Знаешь, у меня есть идея, кто может помочь нам справиться со змеями, - заговорщически оскалился папа, нехорошо сверкая глазами. - Пап. А ты... возьмёшь меня с собой?.. - осторожно и с детской надеждой во взгляде поинтересовался Ллойд, и отец тихо рассмеялся, подхватывая его за талию и усаживая к себе на плечо, словно веса мальчика даже и не чувсвует. - Я тебя больше не оставлю, Ллойд, - отозвался Гармадон ровным тоном.       Почему-то Монтгомери младшему казалось, что отец не слишком рад решению сына или же сам не может решиться, радоваться или огорчаться. Он так не хочет, чтобы Ллойд пошёл по его стопам? Разве это так плохо, хотеть быть похожим на отца?

***

      Отец с сыном быстро собирали вещи как и условились по дороге к логову серпентинов вместе со скелетами. Празднование победы ниндзя оказалось благоприятным фактором для тихого ухода с корабля. По крайней мере пока что ни Ллойда, ни Лорда Гармадона они не хватились. К тому же, как оказалось, ни у одного из них много вещей и не набралось бы. - С сумкой ведь удобнее, чем с сундуком, разве нет? - фыркнул мальчик непонимающе, заставив папу задуматься на секунду. Решив воспользоваться шансом изменить его мнение, Монтгомери младший продолжил, - Разве у тебя там что-то такое, что можно носить только в сундуке? - Ты прав, я думаю, - слабо пожав плечами, согласился отец и легко взял поданную походную сумку, перекладывая вещи в неё. Ничего такого хрупкого в сундуке действительно не оказалось: пижама и запасной комплект одежды, пара блокнотов и свитков, завернутые кинжалы. Ллойд подал отцу небольшую стопку со своей одеждой и положил сверху потёртый mp3 плеер с наушниками, которые когда-то своровал и теперь заряжал через раз, чтобы не было скучно в дороге. С серьёзным видом пронаблюдав за тем как Гармадон аккуратно и компактно складывает вещи, положив плеер в карман так, чтобы можно было достать по первому желанию, мальчик взял папу за одну из нижних рук пока тот перекидывал через плечо сумку. - Готов? Пути назад не будет, - предупредил отец, с прищуром рассматривая сына и мягко сжимая маленькую ладошку в ответ. - Готов! - решительно пискнул Ллойд, слабо надувшись. Он больше не позволит никому решать, что для него лучше. Ни людям вокруг, ни каким-то там глупым пророчествам, из-за которых папе так плохо. Ллойд будет тем, кем хочет быть, и если для этого нужно бросить дядю Ву и променять защиту друзей-ниндзя в пользу близости отца, то так тому и быть, и это только его выбор.       Они вышли из каюты, а потом и на верхнюю палубу. Корабль пролетал над переходящим в равнину лесом и, судя по лицу Лорда Гармадона, его всё устраивало. Подхватив на руки сына, он легко вскочил на борт палубы и оттолкнулся от него, спрыгивая за борт.