Перематывая пленку

— Приперся наконец-то, — Димка открыл дверь и заорал на пороге, разбудив, наверное, половину подъезда. — Трудяга! Работяга! Я уж думал, не доползешь. Полез обниматься, обхватив двумя руками и сжимая с силой. Паша ржал и кряхтел в его медвежьей хватке, пытаясь отпихнуть от себя. — Заскучал без меня? — заулыбался Паша, похлопав по спине и вырвавшись наконец из объятий. — Беспокоился просто, что все веселье пропустишь. Пошли уже, с тебя штрафная. Дима потопал вперед нетвердой походкой, а Паша застрял в коридоре, стягивая кеды. Тусовались сегодня без девчонок: Кикира бросила его большая любовь, он теперь ходил и страдал. Вот Дима и предложил устроить сосисочную вечеринку у себя дома, чтобы помочь братану перенести потерю. Тем более хата всю неделю стояла свободной: родители у него опять укатили отдыхать. Только бабуля заходила проверять раз в два дня — такой себе контроль. Устроили все экспромтом: вчера вечером договорились. Паша с работы отпроситься никак не мог, да и не хотел, поэтому опоздал. Думал, что за час ничего не произойдет, но, судя по всему, разгар веселья не застал. Димка был уже больно пьяненький, редко его приходилось таким увидеть. Хотя, может, дело было в том, что Катя наконец-то не зудела над ухом и не просила пить поменьше. Она вообще вчера показательно обиделась, когда поняла, что звать их никто не будет. Анька вон нормально восприняла, успокаивала подругу, говоря, что давно планировали посидеть вдвоем. Сейчас, наверное, перемывали им косточки — не зря же Паша икал полчаса назад. Парни на кухне встретили его радостными криками, тоже полезли обниматься. Последним был Юрка. Похлопал бессовестно по жопе, сверкнув пьяно глазами. Очень захотелось его обматерить, Паша вместо этого наигранно рассмеялся. Еще с порога приметил на столе бутылку с дыркой и досочку, где камень резали — тут не нужно быть гением, чтобы догадаться о причинах веселья. Добыв себе из холодильника прохладного пивка, Паша уселся на стойку рядом. Димкина мама его вечно за это ругала, но больно место удобное: все с него видно. Болтая ногами, он прихлебывал алкашку, слушая невнимательно спор ребят. — Как доработал? — Юрка тоже полез в холодильник, оперся потом локтями рядом, жопу еще так хорошо оттопырил. — Приходил снова этот извращуга за порнухой? — Не, я уже неделю его не видел, — улыбнувшись ласково, Паша вцепился пальцами в бутылку, лишь бы вперед не потянуться. К нему уже полтора месяца перед закрытием наведывался какой-то криповый мужик. Такой прям в плаще, хоть и летом, разве что член не предлагал показать, а в целом личность весьма подозрительная. Спрашивал томным голосом, что Паша ему может из порнухи посоветовать, пялился влажными глазками. Ничего особо серьезного, как угрозу Паша его не воспринимал. Рассказал Юрке, чтобы поржать, а тот неожиданно завелся, заботу включил, отчего было немного смешно. — Ты позвони в следующий раз, если что — мы быстро прибежим, — не отступал Юра, забрав у него из пальцев бутылку и делая большой глоток. — Я серьезно, бля, мало ли что. — Еще чего придумаешь? — Паша засмеялся в голос, представляя, как его прибегает спасать толпа бухих пацанов. — Он, наверное, просто дни попутал, приходил на сиськи моей сменщицы подрочить. — Да-а, сиськи у нее хорошие, такие прям сочные, — выдал задумчиво Юра, возвращая бутылку. Развернулся, опираясь поясницей на стойку, продолжил уже тише. — Пошли передернем в толчке? Быстренько, ну? — Ты охерел? А чего не сразу перед пацанами? Ткнув его кулаком между лопаток, Паша заулыбался наигранно, надеясь, что на его лице ничего прочитать нельзя. Говорили тихо, но вдруг кто услышит — такое ведь палево. Юрке вот было абсолютно насрать: запрокинул голову назад и медленно облизнулся, изучая пьяным взглядом. — Да ладно, они сейчас дунут по второму разу и даже не вспомнят о нас. Пойдем, ну чего ты? — Юра, бля, с ума не сходи, ты… — Правда быстренько, уложимся в пятнадцать минут, никто не заметит, — продолжал уговаривать Юра, сдвинувшись немного в бок, почти прижимался теперь к Пашиному бедру, говоря дальше шепотом. — Или вообще за одну управимся, если я в рот возьму, да? Засмеявшись смущенно, Паша растер пальцами шею, лицо вспыхнуло от возбуждения. Юрка еще толкнулся языком за щеку на секунду, вот уж совсем не палевно намекая на историю недельной давности. Он тогда в первый раз созрел на минет, а Паша перевозбудился и кончил позорно быстро. Подарил в итоге Юре повод для бесконечных шуток о том, насколько он хорош. За столом громко захохотали, Ванька выдохнул дым, глухо закашлявшись. Окинув их быстрым взглядом, Паша решился мгновенно, хоть и понимал, какая тупая это идея. — Пиздец, — выдохнул Паша, залпом допивая пиво. — Подожди меня в туалете, я подойду через несколько минут. Второй раз Юре предлагать было не нужно: он исчез с кухни моментом. Спрыгнув на пол, Паша прошелся нервно из стороны в сторону. Глупо вестись на такое, но вообще не мог усидеть на месте после предложения отсоса. В конце концов, закроются на замок, никто к ним не вломится, а оправдание всегда придумать сумеют. — Димка, ты же говорил, что вы мне оставили пиццу? — громко позвал Паша, заглядывая в холодильник. — Сожрал что ли кто? — Ну так оставили, бляха, внутри лежит, — отозвался Дима пьяным голоском. — Ни черта не вижу, одно пиво и сыр. Тот мигом оказался рядом, тыкая пальцем на среднюю полку, где прямо по центру стоял закрытый контейнер. — Пиздец, братан, ты слепой как крот, — Дима достал его наружу, приоткрывая крышку и рассматривая сваленные куски пиццы. — Это да, не заметил, прости, — засмеялся наигранно Паша, тут же перехватывая его за запястье и не давая отойти, продолжил тише. — Мы спрячемся у тебя в комнате минут на пятнадцать, лады? Будь другом, прикрой если что. Димка нахмурился, такой прям серьезный, но кивнул. Улыбнувшись ему благодарно, Паша выбрался бочком с кухни. Впрочем, ребята и так на него внимания не обращали — плюшки их интересовали куда больше. Только постучал в туалет, как дверь сразу распахнулась и Юра затащил его внутрь. Прижал к стене, зацеловывая влажно шею, полез пальцами за пояс джинс. — Тише, Юр, давай не здесь, сто пудов же сейчас кто-то ссать прибежит, — простонал тихо Паша, откидывая голову назад. — А где? — спросил Юра, наминая ему задницу. — У Димки комната запирается, пошли. Проскользнули по коридору тихо, Паша все оборачивался нервно, надеясь, что никто их не заметит. Расслабился только когда дверь за собой закрыл, получилось выдохнуть спокойно. Думал, что с минетом Юра продинамит, но тот сам усадил его на кровать, опускаясь на колени. Ну и шутки шутками, но Паша реально чуть снова не кончил сразу после того, как тот головку облизал. И забирал ведь Юрка неглубоко, но такой красивый при этом был и горячий. Смотрел еще иногда исподлобья, брови хмурил и сопел тяжело. — Юрочка, ох, Юра, прости, — Паша извинялся сбивчиво, пока спускал. Снова долго продержаться не смог: накатило неожиданно, он подался бедрами назад, но Юра ничего не понял и попытался насадиться обратно. — Бля, ну предупредил бы, — выругался Юра, отплевываясь в подготовленный заранее носовой платок. — У тебя конча нихера не шоколадная. — Ты думаешь, что твоя вкуснее? — засмеявшись расслабленно, Паша погладил его ласково по волосам. — Вот сейчас и проверишь. Встав рывком на ноги, Юра стянул поспешно штаны. Схватил за затылок, зарываясь в волосы и насаживая на член. Положение было вообще неудобным: Паша согнулся в три погибели. Терпеть долго не пришлось — Юрка спустил почти сразу. Видать, несмотря на ворчание о том, что сосать ему не нравится и противно, тоже нехило завелся. Кончу Паша проглотил — не шоколадная, конечно, но уже вроде как притерпелся и противно не было. Пососал немного опадающий член, лаская языком, хоть и понимал, что плохая затея. Нужно было одеться и вернуться к парням, а если сейчас приставать, пусть даже игриво, Юрка быстро по второму кругу заведется. — Не надо, Юрочка, пойдем обратно, — попросил Паша, когда Юра завалил его на кровать, забираясь сверху. — Нас же запалят. — Пару минуток, Паш, пожалуйста. И вместо того, чтобы облапать привычно за жопу, Юра полез целоваться неожиданно ласково. Не пытался притереться, вылизывал только рот, поглаживая по щеке нежно. Паша так удивился, что даже глаза не закрыл, пялился на его темные ресницы. Хотя в последнее время подобная херня происходила все чаще. После того, как они в первый раз переспали по-настоящему, Юра сильно изменился. Был таким осторожным, внимательным, в любви постоянно признавался по поводу и без. Нежный и заботливый, иногда с перебором, Паше временами страшно становилось. В компании Юра подъебывал как обычно, а наедине потом извинялся, целуя бесконечно. Нежил как бабу, будто бы ему не дадут без долгой прелюдии. У Паши рядом с ним тоже иногда вылетало из головы, как все это неправильно. Ему нравилось прятаться в своей любви, воровать секунды для них двоих. Отчего больнее было возвращаться в реальный мир, где никаких отношений между ними существовать не могло и думать о таком стыдно. В дверь забарабанили, Паша вывернулся из-под Юрки, вскакивая поспешно на ноги и застегивая штаны. — Пашка, бля, открой, — позвал Дима, снова застучав. — Чего-то случилось? — Паша щелкнул замком, впуская его внутрь и закрывая за ним дверь. Зачесал назад взъерошенные волосы, смутился невольно, поймав Димкин взгляд. Тот вроде все в сторону смотрел, пытался эмоции не показывать, но от Паши не укрылось, насколько противно ему было от этого дерьма. — Я напиздел, что вы убежали в магаз, но, блять, полчаса уже прошло, — сбивчиво начал Дима, поправляя на столе стопку учебников. — Кикир решил, что вас там гопнули и надо организовывать спасательную операцию. — Да Саня всегда по укурке паникует, щас я его успокою, — сказал Юра. На лице у него не было и капли смущения, лыбился только довольно. Вышел из комнаты, оставляя дверь широко открытой, прошлепал тапками по коридору. Паша жевал губу, уставившись в пол, слышал, как с кухни доносятся Юркины вопли, но ни слова разобрать не мог. — Извини, — выдавил Паша, подняв глаза. — Все в порядке, — отмахнулся Дима. Правда, так при этом посмотрел, что у Паши сердце куда-то в пятки ухнуло. Никогда он такого от лучшего друга не замечал, было невыносимо стыдно и тошно от себя самого. Будто бы нельзя было потерпеть и не палиться так сильно, заставил еще Диму врать. Вернувшись на кухню, Паша застал бодрое обсуждение планов на Питер, сразу насупился. Они тут вдвоем с Димкой оставались куковать, было обидно. Так привык за год, что постоянно в компании, а тут опять их кидали. Не все разъезжались, конечно, общагу же хрен получишь, да и просто дешевле было с родителями жить и кататься на электричке. Все равно заранее чувствовал себя брошенным. Нажрался бы и без причины, но тут и повод нашелся: Паша быстро догнал пацанов. Потом дунул и вообще поплыл, забывая обо всех мерзких мыслях. Знал, что они выползут по утру, что станет хуже, но был рад даже такому перерыву. Включили на телике Симпсонов, смеялись хором. Неожиданно приехала пицца, которую вроде никто не заказывал, но сожрали все с удовольствием. Ближе к четырем народ рассосался, Димка пошел закрывать дверь за последними гостями, оставляя их вдвоем. И Юра затащил к себе Пашу на колени, целовал, крепко сжимая шею пальцами. — Можно мы у тебя останемся? — попросил Юра, когда Дима вернулся на кухню. Придержал еще Пашу за талию, не давая соскользнуть на пол. Юра прижимал его к себе по-хозяйски, не стесняясь нисколько и поглаживая по спине. Вот пару недель назад, когда Паша признался, что рассказал все Диме, Юра психовал как дурак. Орал, что даже лучшему другу о таком нельзя говорить, чуть до драки дело не дошло. — Да без проблем, — ответил Дима, приложившись к пивной бутылке. — В гостиной диван разберете, окей? После этого ни слова не сказал: молча принес постельное белье и скрылся. Паше было пиздец неловко, понимал, что надо домой уйти, но не мог. Больно уж редко у них с Юрой вдвоем переночевать получалось, не хотелось упускать такой момент. Знал, что их осталось бесконечно мало, лето не могло продолжаться без конца. Гостиная от Димкиной спальни была далеко, но Паша пытался не стонать, пока его втрахивали в диван. Потом Юрка развернул его на спину, наваливаясь сверху, и так хорошо стало, что Паша совсем поплыл не сдерживая голос. Мечтая о том, чтобы это мгновение никогда не закончилось. Юра после вырубился резко, прямо посреди поцелуя. Засопел довольный и расслабленный, немного смешной во сне. Проворочавшись у него под боком полчаса, Паша натянул трусы и сбежал курить, думая, не накатить ли ему еще. В последнее время только алкашка мозги и отключала. — Бля, прости, — Паша влетел на балкон и не сразу заметил Димку, который сидел в мягком кресле в углу. — Я не мешаю? — Не мешаешь. Он вертел в руках телефон, улыбнулся в ответ криво, в глаза не смотрел. Паше снова так стыдно стало, пожалел, что успел протрезветь к утру. Как бы хорошо сейчас было ничего не соображать, поговорить обо всем честно, не вспоминать, с каким презрением Димка на него пялился весь вечер. — Тебе прям противно, да? — Паша защелкал нервно колесиком у зажигалки, выбивая огонь только с третьего раза. — Ну, бля, извини, что напросились. — Мне похуй, — поморщился Дима, стаскивая с подоконника пепельницу и устраивая ее рядом. — Вот не пизди. Мы с тобой много лет знакомы, думаешь, я не вижу ничего? Злись сколько хочешь, мне с ним хорошо. Я сейчас орать хотел, пока Юрка меня ебал, я ж такой пидор, мне так хорошо от члена и… — Да насрать мне, как он тебя ебет! — заорал в ответ Дима, вскакивая с кресла. Тряхнул с силой за плечи и тут же сделал шаг назад, будто бы смущаясь собственной реакции. — Ага, я заметил, ты спокоен как слон. — Бля, да не в Юре дело, не в пидорстве. Меня просто так бесит, что ты Анечке врешь, что для тебя это нормально. Ты сам-то не замечаешь, как это мерзко? Закусив губу, Паша отвернул голову в сторону. Чувствовал, о чем Димка говорит, но отказывался это принимать. Хотя внутри уже не червячок обмана дырку прогрыз, а самая настоящая змеюка обернулась вокруг сердца. — Паш, я… хер знает, я понимаю, что тебе тоже нелегко. Только я вообще тебя не узнаю, ты никогда таким не был. Самому-то норм, знаешь же, как Аня страдает? Ей, блять, плохо, ей пиздец плохо, мне Катя постоянно об этом рассказывает. Что типа в один момент ты хороший и рядом, а потом исчезаешь и игноришь. Она тебя любит по-настоящему, в отличие от этого ублюдка, а ты ее просто используешь. И вот это бесит, ты уж прости. Пауза вышла долгая, Паша все никак не находил правильных слов. Мысленно соглашаясь со всем, но так от этого было херово внутри. — А что мне еще делать остается? — сдавленно просипел он, докуривая сигарету в две глубокие затяжки. — Серьезно, Дим, ну чего? Я вообще выходов не вижу. — Ты слишком зациклился, Паш, подумай разок о ком-нибудь другом, а? — Дима похлопал его по плечу, двинувшись на выход и застыл на пороге. — Или перестань хотя бы самому себе врать. Очень хотелось обматерить его напоследок, но Паша промолчал. Наклонив низко голову, он скурил еще одну сигарету и вернулся на диван к Юрке. Обнял его за талию, прижимаясь носом к шее. Так кайфово было, так хорошо: казалось, что вот только ради этого он и жил, ничего больше не нужно. Проснулись с похмельем, Юрка противно говнил. По утру уже совсем не такой смелый, позавтракали на кухне втроем в тяжелом молчании. Неловкость витала в воздухе и Паша поспешил сбежать домой. По дороге выслушивая Юркино ворчанье, даже огрызнулся на него вяло, чтоб ебало закрыл, так оно все надоедало иногда. Мамы в квартире не было, зато кот с порога встретил злым воплем. Насыпав ему корма, Паша помылся быстро под душем и упал в кровать, надеясь доспать. Проворочался до полудня, проваливаясь временами в похмельную дрему. Сон не шел, Паша валялся лениво в постели, рассматривая постеры на стене. Стыдно за себя было пиздец. Потому что он же вчера вечером почти трезвый поддался на Юрины уговоры, не утерпел как дурак. И ладно это, они же еще и на ночь остались, что уже ни в какие ворота не лезло. Сложно было забыть презрительный Димин взгляд, тот реально на него как на прокаженного смотрел. И ведь если бы Паша попросил так с Анечкой остаться, то не было бы никаких вопросов, наоборот, Дима бы поржал и подначивал. Невольно вспоминался их разговор на балконе. Паша, в принципе, уже давно догадывался, что с этим надо что-то делать. Встречаться с Анютой было нормально, пока Юры нет в городе, но сейчас тот вернулся и отвлекал на себя. Аня была хорошей, пару лет назад Паша о такой девушке и мечтать не мог. Красивая, яркая, интересная: он бы в жизни ни подумал, что она может обратить внимание на задрота вроде него. Она ему во всем нравилась, с ней было уютно и комфортно, не ебала мозги и не устраивала типичных бабских истерик. Обижалась временами, но без перебора. Не пыталась его жизнь контролировать, не держала на поводке, как Димкина Катя. Тянуло пошутить о том, что ей только члена не хватало, чтоб Паша ее сразу замуж позвал, но тут ему даже самому было не смешно. Насколько бы все стало проще, если бы он с Юркой лишь из-за секса быть хотел. Так тупо, но Паша понимал, что впервые в жизни полюбил по-настоящему. Зная, какой Музыченко мудачина, но напрочь игнорируя все говно. За свою любовь стыдно было невыносимо, она казалась неправильной и неуместной, не имела права существовать в нормальном мире. Паша знал, что обманывает Аню, что нельзя так делать. Он множество раз себе обещал все прекратить, но мужества не хватало. Думал, что все оно как-нибудь само рассосется, а становилось только хуже. Будто бы плыл по течению, хоть и видел впереди обрыв, даже не пытался спастись. В очередной раз пообещав себе, что обязательно со всем разберется, Паша выбрался наконец из постели. Похлебал супчик, который мама в холодильнике оставила, пожалел, что сегодня выходной. На работе хотя бы можно было в комп позалипать, отвлечься от своих тупых мыслей. Покурив втихаря в форточку, Паша позвонил Ане, но трубку она не брала. Нахмурившись, он написал ей быстро смску, попросил набрать, когда освободится. Ответа не дождался, зато его вызвонил Юра, зазывая с пацанами на речку. Отказываться в такую жару было грех, поэтому Паша и не вспомнил о своих обещаниях. Накупались, покидали потом мячик: Саня притащил с собой в рюкзаке, честно признаваясь, что спиздил из школы. Хотели взять пива, но продавщица в ближайшем магазине заупрямилась и потребовала паспорт, пришлось довольствоваться мороженым. Об Ане Паша вспомнил только когда полез проверять время на телефоне. Пропущенных не было, на сообщение тоже не ответила. Очень подозрительная херота: так-то Анечка любила, чтоб за ней последнее слово оставалось. Даже если ругались, она все равно отправляла напоследок какую-нибудь гадость, как бы ни была обижена. Не могла просто так проигнорировать сообщение и звонок. Позвонил ей еще разок, но снова без ответа. Паша честно попытался припомнить, где он проебался, но вроде все нормально было в последние дни. В голове мелькнул нелепый страх, будто случилось что-то. Отойдя в сторону от орущих пацанов, он сел на песок, набирая Димкин номер. Тот сегодня с ними гулять не пошел, но никто не удивился: свиданка, очевидно, была важнее речки. — Привет, Паш, — поздоровался тот спустя два гудка. — Там твой друг гондон звонит, что ли? — раздался на фоне нетрезвый голос Катеньки. — Передай обязательно этому пиздаболу, чтобы он нахер шел. — Передам, передам, — пробухтел мимо трубки Дима, хлопнув дверью: видать, пошел на балкон. Паша слушал их разговор, прикрывая ладонью глаза от солнца и высматривая ребят в речке. Ванька там пытался притопить Юрку, они орали как сумасшедшие. — Паш? — позвал Дима. — Ты чего молчишь? — Пытаюсь понять, почему я снова гондон, — невесело отозвался Паша. — Ты случайно не знаешь, где Аня сейчас? — Неслучайно знаю, — хмыкнул Дима, щелкая зажигалкой. — Глушит у меня на кухне мартини с Катькой, обсуждают, какие все мужики козлы. — Ты смотри, тебя так с твоей же хаты погонят. Лучше бы на речку с нами пошел. Чего я натворил-то? — Может и лучше, там бы я хоть на Катю в купальнике попялился. Сейчас-то мне хер кто даст, потому что лучший друг у меня мудак. Засмеявшись в ответ неуверенно, Паша зарылся пальцами в песок. Ему совсем не понравилось, что Дима вопрос его проигнорировал, как-то слишком это странно было. Сердце в груди застучало быстрее, все пытался понять, что же сделал такого. Вспомнил внезапно их ночной разговор, и так страшно стало. — Дима, — испуганно просипел Паша. — Димка, бля, ты же не проговорился? Ты же не рассказал никому? В горле пересохло, перед глазами пятна замелькали, это был не страх, а скорее уже паника. Катька была въедливой сукой, а Дима ссыклом, она реально могла из него выпытать. Ей бы в милиции работать, а лучше в разведке, чтобы колоть иностранных шпионов. — Бляха, Паш, прости, я случайно. Оно как-то само выскочило, я вообще не подумал, сто раз пожалел, — Дима пытался неуверенно оправдываться. — Нахер иди, какое «случайно», ты представляешь хоть, что с нами будет? Она же проболтается, пиздец, у нее язык без костей, нам как жить-то дальше? Все ведь узнают, реально убьют… — Да тихо ты, Паш, не паникуй, кто вас убьет? Я не про то проговорился, я же не совсем мудак, — перебил его Дима, голос у которого тоже звучал очень испуганно. — Пиздец, — Паша завалился на спину, не думая, что потом весь будет в песке. — Жопа, я что делать-то буду? Может, переехать куда? Бля, в Сибирь к хуям, буду там дворником работать. — Пашка, бля, да успокойся! — гаркнул Дима. — Не про это ваше пи… блять, не про вас я проговорился. Просто спизданул случайно, что вы ездили в пятницу с Юрой вдвоем куда-то в область. Я же не знал, что ты Ане наврал, будто отцу в это время с чем-то помогаешь. Они быстро два и два сложили, обвиняют теперь тебя во всех грехах. Зачем ты врал-то о такой ерунде? — Потому что она ныла, типа я на выходных мало времени с ней провожу, — с трудом выдавил из себя Паша. — Сука, ты же меня до смерти перепугал. — Извини. Я просто так обиделся, что я тут и цветы приготовил, и в кафе сводил, а Катька на меня хер забила и болтала с Аней по телефону. Тупо вышло, прости. — Я приду сейчас, ладно? Уведу куда-нибудь Анечку, продолжите нормально свое свидание. — Ну приходи, только готовься, что тебе рожу расцарапают, они там поднабрались уже. Паша поднялся рывком на ноги, голова закружилась, пришлось снова сесть. Поднес руку к лицу, пальцы нервно подрагивали, у него в жизни такого не было. Правда уже поверил, что Дима проговорился. В мыслях проносился бесконечный ряд последствий, которые он словил бы за пидорство. В первый раз понял, что ему реально за это говно может прилететь, до этого был уверен, что не попадется. Жил в каком-то мыльном пузыре, наивный как ребенок, планы даже дурацкие строил. Тут же так переебало. Городок маленький, такое в секрете никак не спрятать. Попытался представить на секунду, как он матери в глаза будет смотреть, если все это говно всплывет. Они вроде только начали снова нормально общаться, наладили отношения. Паша думал, что лучше вздернется, чем заставит ее через такой позор пройти. Все-таки поднялся с песка, поковылял к ребятам на деревянных ногах. Натягивал поспешно одежду, сердце билось как сумасшедшее. — Ты куда это, Паш? — удивился Ваня, стукнув ему мячиком по спине. — Договорились же пойти в гараж водку пить? — Сорри, херня случилась, — отмахнулся Паша. — Надо срочно решать проблемы на личном фронте. — Ой, забил бы ты, не стоят бабы того, — сказал Саша, который все еще страдал по своей бывшей девчонке. — Все проблемы от этих сук, только кровь из нас сосут. — Ну так не только кровь, Санечка, в этом и дело, — попытался отшутиться Паша, натягивая на ноги носки и отряхивая кеды от песка. Понимая, как неуверенно звучит его голос, горло сжималось, думал, что блеванет сейчас. Засмеялись все парни, кроме Юры. Тот валялся на полотенце и даже не улыбнулся. Глаза спрятаны за очками, кепка козырьком назад, из-под нее торчали влажные волосы. Скривил еще насмешливо губы, такой прям мудак в этот момент. — Да пусть валит, а то вдруг его Анечка в следующий раз гулять с нами не отпустит и оставит дома сидеть, — издевательски протянул Юра, спустив очки немного ниже, так, что получилось заглянуть в его темные глаза. — Я б только на твоем месте особо не надеялся, что она у тебя когда-нибудь отсосет. Больше верю, что ты ей сейчас пизду лизать будешь и прощения просить. — Надо будет — вылижу, — Паше хотелось этому скоту в нос коленом зарядить, он вместо этого захохотал безумно. — Мне не стыдно, мне приятно будет свою девочку порадовать. Я не такой мудак, Юр, я не только членом думаю, прикинь. Забросив рюкзак за спину, Паша пожал быстро руки пацанам. Юра его ладонь показательно проигнорил, поджав губы недовольно. Спасибо, что не стал ругань продолжать и выделываться перед ребятами. Боялся, наверное, что Паша решит, будто он просто приревновал, словно это не было очевидной херней. Зарплата только послезавтра — в кармане оставалась лишь смятая сотка. Паша думал, не купить ли на нее хоть какой-нибудь подарочек, чтобы не идти с пустыми руками. Решил все-таки попридержать: сигареты у него сегодня и так все растаскали, что курить потом два дня? Дверь ему открыл Дима, совсем не такой счастливый, как вчера вечером. Немного пьяненький, смотрел хмуро и руку пожал слишком мягко. Сбросив кеды, Паша сразу направился на кухню, пока смелость еще какая-то оставалась. — Не ходи туда, иди ко мне в комнату, — остановил его Дима, подталкивая в спину. — Да прекрати, не покусают они меня, давай я… — Паша все равно рвался, сейчас ничего на свете не боялся. Так накрыло полчаса назад, исчерпал лимит страха на год вперед. — Пиздуй, тебе говорят. Они обменялись взглядами, Паша все-таки согласился. Сел на Димкину кровать, разгладил покрывало пальцами. Не мог не думать о том, как они вчера тут с Юрой валялись, как тот шептал на ухо сбивчивые признания. Аня пришла через две минуты, застыв у двери. Скрестила руки на груди, смотрела с вызовом, а глаза были красные и опухшие. — Анечка, прости, — Паша вскочил тут же с постели, но близко подходить не стал. — Я не должен был врать, оно там случайно получилось. — У тебя каждый раз случайно, — голос Аня как-то контролировала, но кольца на пальцах крутила нервно. — Не придумывай, правда, я… — Месяц назад ты говорил, что с братом работаешь, а я его видела тем вечером, он с ребятами во дворе бухал. Потом ты типа куда-то с мамой уезжал, в пятницу отцу с переездом помогал. Я думала, что один раз еще нормально, но оно ведь без конца, Паш. Надо было как-то оправдаться, Паша плюхнулся вместо этого обратно на кровать, опустив низко голову. Мысли крутились лихорадочно, он так боялся сделать хуже. Потому что каждый раз, когда он врал, он был с Юрой. И как легко это могло всплыть на поверхность. — Я хочу поступать с тобой в театралку через год, — выпалил Паша как на духу. Почти не соврал, реально хотел, но только не ради Ани, а ради Юрочки. — Чего? — Аня захлопала удивленно глазами, подаваясь вперед и садясь на постели рядом. — Я всю жизнь думал, что серьезную работу найду, но хочу попробовать. Чтобы мы вместе, понимаешь? — И как это связано с тем, что ты мне врал? — Ну так я Юрку попросил, чтобы он мне помог подготовиться. Он же реально ко всем мастерам прошел, я думал, и мне объяснит, что и как. Мы занимались с ним, я вроде как учиться пытался. — Пашенька, но ты же меня мог попросить, я бы тоже помогла. — Стыдно мне было. Вдруг я дерево какое и у меня ничего не получится? Не хотелось мне, чтобы ты это видела. Рассмеявшись ласково, Аня забралась к нему на колени. Паша прижал ее к себе крепко, поглаживая по спине. Так тошно было оттого, что вывалил ей сейчас свои сокровенные мечты, пытаясь прикрыть ложь. Он ведь правда готовился, пусть и без Юры, в жизни бы ему в этом не признался. Думал хотя бы попробовать поступить в следующем году, даже зная, как будет недоволен отец. — Дурак ты, Пашуль, — Аня чмокнула его быстро в губы, улыбнулась мягко. — Дурак, — согласился послушно Паша. — Просто представь, как мы будем красиво вместе на сцене смотреться. Вполне потянем на Ромео и Джульетту, Орфея и Эвридику. — Там мы как Герда и Кай, там мы как Бонни и Клайд, — пропела Анечка, зарываясь пальцами в его волосы. — Ты так оброс. — Угу. Чего-то заработался, пора подстричься. — Не надо, тебе идет очень. Отвечать Паша ничего не стал, поцеловал ее крепко. Уже твердо зная, что пойдет завтра в любую парикмахерскую, пусть там хоть под ноль обреют. Не для себя же растил: надеялся, что Юрочке понравится. Хотелось сдохнуть, он весь вечер улыбался вместо этого старательно, даже щеки заболели. Наверное, у Паши были какие-то шансы поступить в театральный, если лучший друг не заметил, что он в это время умирает изнутри. Через пару часов проводил Анечку, сам вернулся домой. Мама вот сразу спросила, что случилось, но Паша соврал в очередной раз. Закрылся у себя в комнате, включил музыку в плеере. Выкрутил громкость на максимум, но чужие слова все равно не перекрикивали мысли. В голове крутились кривые рифмы, он сам тоже когда-то пытался писать стихи, пока не понял, что слишком плох для этого. До Паши сегодня дошла одна очень простая ерунда: он становится похожим на своего отца. Так его ненавидел последние месяцы, потому что это именно его ложь и измена были причиной развода, потому что он все равно продолжал врать и говно творить. А сам же Паша сейчас точно тем же занимался, даже хуже. Отец хоть к женщине ушел, его не пороли в жопу как бабу. В мае, когда все только начиналось, Паша мечтал, чтоб оно вечность длилось. Таким наивным был тогда, вообще не понимал, во что ввязывается. Если бы мог что-то исправить, то вычеркнул бы все это из жизни. Утром встал рано, ночью почти не спал. Было стыдно, но пошел просить у матери денег в долг на стрижку, обещал отдать с зарплаты. Она удивилась, но не расспрашивала особо, позвонила вместо этого подруге, которая работала в салоне на другом конце города. Так что уже через час Паша сидел в кресле, теребя нервно края темного фартука. Смотрел потом в зеркало на себя, благодарил мастера невнятно. Сбежал слишком быстро, наверное, это было невежливо, но он чуть не блеванул от своего отражения. Позвонил Юрке из автобуса, тот, конечно, согласился припереться после обеда, его долго уговаривать не пришлось. Мама была на работе, до встречи оставалось еще два часа. Паша шарахался по квартире, не мог себе места найти. В один момент был полностью уверен, через минуту уже сомневался в своем решении. Когда раздался стук в дверь, подошел только через минуту, слишком страшно было, открывал замок трясущимися руками. — Едрить, ты будто бы лет на пять помолодел, — заржал с порога Юра, зарываясь пальцами в его короткие волосы и потянув на себя. — Тебе сижки-то хоть продадут теперь? — Жарко очень с длинными было, — соврал Паша, пряча глаза. — Ты иди в комнату, я сейчас хлебану водички и приду. Налил себе кипяченой из графина, выцедил мелкими глотками. Так херово было, просто орать хотелось, он склонился низко над столом. Давил себе на веки пальцами, мечтая о каком-нибудь чуде. Когда вернулся в комнату, то застал Юру внимательно изучающим плакат на стене. Он скрестил руки за спиной, принял такой серьезный вид, прямо критик в музее. — Брат у тебя вроде съехал, а постер остался, — с ехидцей сказал Юра, разглядывая фотку рыженькой Милен в белье. — А я Ане соврал, что из-за нее его повесил, — криво улыбнулся Паша. — Хитро, — Юра повернулся, бросив взгляд на полку и хватая упаковку с кассетой русской группы. — О, едрить, а когда вам завезли? Дашь послушать? Кивнув, Паша присел на край стола, пропуская мимо ушей Юркин рассказ о том, как он два раза ходил на их концерт и прыгал в толпе. Смотрел на его оживленное лицо, с трудом сдерживался от того, чтобы не потянуться вперед и не обнять крепко. Вообще не представлял, как без него жить будет. Сейчас совершенно точно понимая, что не сможет он с ним расстаться, что все равно рано или поздно попытается вернуть. Так было тошно от самого себя, так Паша себя ненавидел за эту любовь. Потому что нельзя было продолжать, потому что их обязательно спалят и жизни не дадут. Нужно было не просто бросить Юру, нужно было сказать что-то такое, чтобы он его точно возненавидел. Отрезать себе все пути к отступлению, закончить все между ними раз и навсегда. — Мы тоже скоро будем в клубе выступать, — Юра подобрался ближе, погладил по лицу. — Отсосешь мне в гримерке как большой звезде? — Погоди, Юр, я тебе кое-что рассказать хотел, — Паша завис, пытаясь на ходу сочинить адекватную ложь. — Ты про вчерашнее, что ли? Ну ушел и ушел, пожалуйста, я понимаю, что девка у тебя ноет… — Нет, не про вчерашнее. Растерев с силой грудь рукой, Паша отстранил его от себя. Сел на кровать, мял нервно покрывало. В глаза больше не смотрел, в пол уставился, подбирая правильные слова. — Помнишь, мы с Димкой на выходных гоняли в Питер с ночевкой к его сестре? Ну так вот, она баба понимающая, отпустила нас гулять. Мы чего-то поднажрались пивом в одном из баров, а у Димы прям загорелось, приперло ему в гей-клуб по соседству заскочить. Нас еще охранник пускать не хотел без паспорта, так он ему бабла сунул, — вздохнув тяжело, Паша поднял взгляд, уже сам втягиваясь в эту ложь, даже немножко в нее поверил. — Ну и вот там ко мне подкатил какой-то мужик, угостил коктейлем. И я сам не знаю, как так получилось, но Димку я бросил и с этим мужиком уехал. Он взрослый был, красивый, а мне любопытно стало, бля, решил попробовать. Все выходило так складно, он даже заулыбался виновато, глядя Юре в лицо. Тот закаменел, хмуря темные брови, подался немного назад. Паша уже давно понял, что все его отсутствие ревности было наигранным, да тот и сам в этом признавался. И Аню еще как-то терпел, типа это совсем иначе, но другого мужика никогда бы простить не смог. — И ты ему дал? — не своим голосом спросил Юра. — Пиздец, с резинкой хоть, или мне надо проверяться идти? — А мне после всех твоих баб идти проверяться не надо? — ни капли не наигранно возмутился Паша. — Извини, я должен был сразу рассказать. Я просто напился, мне так понять хотелось… — А в какой клуб вы ходили? — перебил его Юра, посмотрев с непонятным злым прищуром. — Да на Думской, там же все рядом. — Ага, а куда ты потом уехал? На чем? Как звали вообще того мужика? — Какая тебе разница? — Ну ты так ответь мне, хули, что тут сложного? — Что это за допрос, блять? Может, еще фонариком в глаза посветишь, мне чистосердечное подписать? Извини уж, ну с тобой нормально ебаться, но с ним лучше было, потому что опытный, не как ты. Тебе лишь бы самому спустить, вообще обо мне не думаешь никогда. — Да ты же пиздишь. Я слепой, что ли, что это за хуета? Вчера убежал в психе, сегодня зазвал меня зачем-то и сидишь с грустной рожей. — Не неси херню, мне просто стыдно было. — Пашенька, блять, ты лучше ебало завали. Ты думаешь, что я тебя знаю плохо? Да какой вам клубешник в Питере, да вы там наверняка всю ночь за компом просидели. Вы же два маменьких сынка, ссыкло ебучее, в жизни бы никуда не сунулись. Плечи у Паши резко осунулись, он наклонил голову, жалея, что нельзя закрыть лицо волосами. Потому что как же легко Юра раскусил его ложь, еще и в точку попал. Они реально так нагулялись с Димкой по музеям, что не смогли вечером из дома выйти. Сидели за компом, рубились в Героев, как обычно заснув на середине партии. — Ну и что это за хуета? Проверка какая-то или что? Ты вроде не баба, хули ты мне мозги ебешь? — зло спросил Юра, пройдясь по комнате из стороны в сторону. — Не пытался я тебя проверять, — в глаза было смотреть страшно, Паша согнулся пополам, сцепив пальцы замком на шее. — Я просто так устал от этого постоянного вранья, я не справляюсь пиздец. — И поэтому надо какие-то ебучие сказочки сочинять? Что за херня с тобой творится? — Я не могу уже так, вообще не могу. Я себя каждый раз ненавижу, когда мы вместе, но и без тебя тоже никак. Мне надо было, чтобы ты в мою сторону смотреть больше не захотел. Юра сел на кровать рядом, прижался плечом. Так тянуло его обнять крепко, уткнуться лбом в плечо, Паша знал, что тот обнимет его в ответ несмотря на всю злость. Потому что у них двоих давно уже все было не про секс, а про что-то гораздо более серьезное, от чего так просто не избавишься. — Сука, да из-за тебя это говно и закрутилось, потому что ты лез ко мне постоянно, — Юра говорил тихо, теребил пирсинг под губой. — Я же сразу тебе говорил, что это хуевая идея. — Из-за меня? Ты охуел? — взорвался Паша, поднимая резко голову. — Да я до тебя даже не целовался ни разу ни с кем по-настоящему, это ты ко мне первым полез, я бы в жизни не решился. — Серьезно ни разу? — зачарованно спросил Юра, обхватив его крепко за подбородок и притягивая к себе. — Ты же пиздишь снова? — Не вру. Хватит с меня лжи. Юра потянулся вперед, прикрывая глаза и потираясь лбом о щеку. Облизав губы, Паша уткнулся ему в грудь, отталкивая от себя. Самому безумно хотелось обнять, вычеркнуть этот разговор из памяти и сделать так, чтобы завтра все продолжилось как ни в чем не бывало. — Блять, Юр, перестань. Не надо, пожалуйста, просто уйди. Давай закончим с этим, пока не поздно, я не могу больше, — прошептал Паша, сжав футболку на его груди, но тут же отстраняясь. — А тебе не кажется, что уже слишком поздно, Пашуль? — криво улыбнувшись, Юра потер пальцами ресницы, сразу в лице изменившись. Нацепил обычную актерскую маску — балагур и лицедей, свой мужик в любой компании. Поднялся с постели, подхватив со стола свою кепку и надевая ее привычно козырьком назад. Паша в жизни его таким потерянным не видел, так неприятно было на это смотреть. Пожалел бы обязательно, если бы самому сейчас сдохнуть не хотелось. Открыв дверь в комнату, Юра замер внезапно на пороге. — Паш, — прохрипел он, прислонившись спиной к косяку. — Поцелуй меня, пожалуйста. Сердце в груди совершило кульбит, Паше захотелось на колени встать, вымаливать прощения без конца и края. Чтобы не заканчивать ничего, чтобы быть всегда вместе. Вспомнил потом, как мать плакала на кухне, какие красные были глаза у Анечки вчера. Презрительный взгляд Димы, собственный ужас, когда он подумал, что все могут об этом узнать. Надо было отпустить и забыть, Паша хорошо это понимал. Поднялся все равно рывком с кровати, преодолевая разделявшее их расстояние в два шага, впился в Юрины губы жадно. А тот отвечал пронзительно нежно, вцепившись в шею, прижимал к себе крепко. Никогда до этого они так не целовались, отчаянно и ласково. Сейчас действительно понимая, что это все в последний раз. Паше безумно хотелось перемотать пленку назад, как у песни или фильма. Откатить их историю на начало и поставить на паузу, чтобы больше никогда не повторять. Потому что совершенно не понимал, как ему дальше жить с этими воспоминаниями. — Юр, пожалуйста, хватит, — прошептал Паша, отрываясь от его губ и пытаясь отступить. — Мы могли бы квартиру вместе снять, когда ты в следующем году в институт поступишь, — забормотал заполошно Юра, поглаживая пальцами по щеке и не отпуская от себя. — Дорого, конечно, но нашли бы где подработать, реально могли бы вдвоем жить, только ты и я. — И собаку завести? — Можно и кошку, хоть попугая, кого захочешь. Назовем дурацким именем, будем думать, что вечером купить — пиво или пожрать животине. — Юрочка, перестань, за что ты так со мной? — А ты за что со мной так? Потянув его за шею, Юра попытался поцеловать снова, но Паша сжал крепко губы, отпихивая от себя. — Ты же знаешь, что никогда этого не будет, — твердо сказал Паша, делая шаг назад. — Не для нас эта нормальная жизнь, никто нам не позволит. — Знаю, — пожал плечами Юра. Таким взглядом смотрел, будто бы насквозь видел, так хреново от этого было. Ушел в коридор, присел на табуретку, завязывая шнурки на кедах. — Живи себе нормально, похуй, я к тебе не полезу больше. Только сам понимаешь, что нихуя оно не переболит и не стерпится, ты всегда таким будешь. — Спасибо, Юр, — улыбнулся ему Паша почти искренне. — За все спасибо. — Нахуй иди, — Юра поднялся рывком на ноги, посмотрел в глаза напоследок очень серьезно. — На свадьбу пригласить не забудь, я там хоть свидетельницу выебу. Они застыли на месте, у Паши с языка так и рвались признания в любви. Улыбнулся вместо этого ласково, поворачивая замок на два оборота. Выпустив Юру за дверь, он вернулся в свою комнату и надел наушники. Легче не стало, хоть и знал, что поступил правильно. Потому что правду Юрочка говорил: никуда оно не исчезнет, навсегда с ним останется. Только Паша знал, ради кого ему надо терпеть и пересилить себя. Нужно быть сильным, справиться со всей этой ерундой и жить нормально. Снова крутил одну песню, перематывая ее бесконечно на начало. В очередной раз плеер вдруг заглох на середине. Сдернув наушники, Паша полез в стол за батарейками, но ничего не нашел, видать, брат все запасы утащил с собой. И тихо в комнате не было: за стенкой соседи ругались, на улице орали дети. Шум только этот не помогал, не спасал ни капельки. Он заметил свое отражение в окне, нелепо торчащие во все стороны короткие волосы, круглую серьгу в ухе. Сейчас четко понимая, что именно натворил. Опустившись снова на кровать, он растер нервно голени руками. Не выдержал потом этой тишины, заплакал молча, обнимая себя за колени. Больше даже не себя жалея, а ту сказочную историю, которой никогда не суждено было произойти. В этом мире, в этом поганом нормальном мире, места для нее было не найти.