Перематывая пленку

Когда вражеские войска в очередной раз катком прошлись по его лучникам, Паша выругался вслух и закрыл игру. Уже сбился со счету, в который раз за сегодня пытался пройти эту миссию, но вообще не понимал, что надо делать и постоянно сосал. Потыкав лениво в ярлыки на рабочем столе, Паша крутанулся на стуле. Играть больше ни во что не хотелось: глаза от компа разболелись, надо было передохнуть. Да и до конца смены оставалось полчаса, стоило прибраться, а потом пилить на вечернюю сходку счастливых будущих студентов. Устроился на летнюю подработку в небольшой отдел, который торговал пиратскими дисками: фильмы, музыка, игрушки, всего полно. Взяли его лишь на два месяца, на то время, пока кто-то из постоянных продавцов укатил в отпуск. Работать приходилось два через два, сидел в душном помещении весь день, но все друзья обзавидовались тому, что он попал на такое козырное место. И дело совсем не в деньгах: платили откровенные копейки. Просто можно было бесплатно таскать домой диски и кассеты, плюс за кассой стоял компьютер — нужно же как-то проверять брак, который тащили недовольные покупатели. Ну и хозяин был нормальный мужик, разрешал играть во время смен, если в зале никого не было. Хотя даже без таких плюшек Паша был готов пропадать на работе круглосуточно. Дома было мерзко, с матерью так и не начал общаться нормально. Отец заходил временами, тоже нес всякую чушь. Пытался против нее настраивать, а сам в это время уже нашел себе какую-то бабу с прицепом, чуть ли не свадебку планировал. Лето начиналось погано: большая часть народа разъехалась. Кто с поступлением мучался, кто на юга, Димка вот две недели в Турции грелся. Приехал загорелый и счастливый, хоть и ныл без конца, как соскучился по своей девочке. Они продолжали нормально общаться несмотря на Пашины признания — тот как-то принял все, правда старался тему эту в разговорах не поднимать. Юры тоже было почти не видно: после выпускного тот был занят, гулял с ними нечасто, из-за чего Пашу очевидным образом ебашило еще сильнее. Он так и не разобрался, что между ними происходит, не мог придумать какого-то адекватного названия, но скучал безумно. Пытался себя убедить в том, что перерыв им обоим только на пользу идет, но выходило не очень. Плохо ему было без Юры, натурально хреново. Ничего не помогало, не мог эти чувства перекрыть. Встречаться получалось редко, Паша из-за этого немного психовал. Один раз даже закатил Юрке вполне себе бабскую истерику: орал как дурак, сказал, что видеть его больше не хочет и вообще нахер ему все это не сдалось. И все только для того, чтобы в следующую встречу самому на него запрыгнуть и утащить ебаться. Сам быстро понял, что просто внимание к себе привлечь хотел, было очень стыдно. В магазин зашел какой-то мужичок в возрасте, осматривая с интересом полки. Паша соизволил выползти из-за кассы и помощь ему предложить, но тот отмахнулся, пробухтев в ответ что-то невнятное. Купил в итоге две кассеты: романтическую комедию для баб, а заодно порнушку. Видать, чтобы не грустилось, если свиданка обломится. Паша тоже хотел утащить этот фильм домой, посмотреть как-нибудь с Анечкой — судя по всему, ей должно было понравиться. Они встречались уже два месяца, все было ровно, хорошо даже. Можно сказать, что слишком хорошо, почти с перебором. Сглотнув громко, Паша крутил в руках нервно телефон, вспоминая их последнее свидание недельной давности. Ему тогда выдали первую зарплату, он пошел к ней в гости, закупившись вином и шоколадкой. Родителей дома не было, смотрели фильм, а с алкашки чего-то обоих хорошо раскатало. Паша и сам не понял, как они вдруг оказались в постели голые, инициатором он точно не был. Он, конечно, посмелее стал после всего говна с Юрой, даже немного опытным себя почувствовал, но тут бы давить не стал. Прошло все в целом неплохо. Правда, Паша так старался не обосраться, чтоб ей тоже было хорошо, что толком не запомнил ничего. Реально перенервничал, боялся сначала, что спустит сразу как войдет, а в итоге, наоборот, долго кончить не мог. Во второй раз вышло получше, он как-то расслабился, да и Анечка не стеснялась больше. Жалась потом с поцелуями, такая вся мягкая и хорошая, обнимала его крепко поперек груди. Секс с девочкой оказался не такой уж плохой штукой, но все равно чего-то не хватало. В голову лезли неуместные сравнения с Юрой, Паша пытался пресекать их на корню. Не стоило даже пытаться проводить аналогии, нужно было радоваться, что он все-таки не совсем поломанный и с бабами у него тоже все работает. А нравится или не нравится — это другой вопрос. Паша хотел уже запустить КС, скатать пару каточек против ботов: надо было тренировать аим, чтобы парни в следующий раз не стебались с того, как он хреново стреляет. Но не успел: колокольчик на входе мягко зазвенел и дверь распахнулась. — Привет, — махнул рукой Юра, стаскивая с головы кепку и зачесывая назад длинные волосы. — Привет, — Паша расплылся в улыбке сразу, ничего не мог с собой поделать. — Ты чего это? Обещался же только к выходным приехать. — Ну не мог же я пропустить такое событие! — хмыкнул Юра, заходя к нему за кассу по-свойски. — Старенький в институт поступил, это даже не чудо, это определенно какой-то волшебный пиздец. Сегодня на вечер планировали глобальную пьянку на речке: проставлялись поступившие. Ребятки разошлись по разным институтам, но все в Питер. Вон и Андрюша подался по их примеру, видимо, решив, что один в городе заскучает. Когда сдавал экзамены, звонил Кикиру панически из туалета, прося помочь с задачкой. Они с Пашей вдвоем ему по громкой связи объясняли, ржали в голос, особо не веря в успех. Юра погладил его неожиданно пальцем по щеке, только для того, чтобы потом облапать за промежность. Закусив губу, Паша отдернул руку от себя, хотя и очень хотелось большего. — Ну чего ты творишь? — задушенно выдал он, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не наклониться и не поцеловать. — Я же работаю. — Да ладно тебе, Паш, десять минут осталось. Закрывайся давай и передернем быстро в подсобке, а? Капец как я соскучился. — Нельзя, Юр, правда нельзя, за мной сейчас Димка зайдет. Застыли на месте, буравя друг друга взглядами. Паша не выдержал все-таки, потянулся вперед, поцеловав быстро. Губы будто бы кольнуло, так мало оказалось, так хотелось, чтобы Юра засосал его нормально, забираясь языком глубоко. Подсобка в магазине и правда была удобная: они успели опробовать ее пару раз. Тесная, конечно, там только стол стоял и сейф, куда прятали дневную выручку, но им много места и не надо было. Когда они были вдвоем, время и пространство вообще схлопывались, образуя локальную черную дыру, где вместо гравитации правило возбуждение. — Ну и ладно, — Юрка пытался показать, что его не задело, но фыркнул больно недовольно. — Я тут, правда, такое веселье придумал, ты б обкончался весь. — Какое? — заинтересовался тут же Паша, заерзав жопой на стуле, член в штанах слегка привстал. — А так я тебе и рассказал. В другой раз как-нибудь провернем, времени теперь полно, — Юрка стрельнул глазами, облизнулся еще похабно, буквально раздевая взглядом. — Все, блять, я полностью свободен. Так устал уже париться, так боялся, что не пройду. — Да ладно тебе, не пизди. Ты же был уверен, что без проблем поступишь, ты ж такой охуенный. — Потому что я и правда охуенный! — заржал Юра. — Буду теперь развращать неопытного школьника, который мечтает отдаться взрослому студенту… — Сейчас ты опять начнешь заворачивать о том, какой у тебя большой хуй? — со скепсисом спросил Паша, задрав брови, хотя с трудом получалось давить улыбку. — Студент, блять, ты еще даже на отсос ни разу не созрел. — А это потому что ты в жопу не даешь, Пашенька. Вот выебу тебя и можно будет… Юра осекся резко, услышав колокольчик над входной дверью, сделал поспешный шаг назад. Паша тоже подсобрался, выпрямляя спину и выглядывая, уже догадываясь, кого к ним занесло. Они с Димой еще с утра договорились, что тот заберет его с работы и вместе двинутся на пьянку, но тот как обычно все поменял, пытаясь прогнуться под свою бабу. Вот и приперлись к нему втроем: Паша легко узнал смех Анечки и Кати. Поджал губы тут же, немного расстроившись: очень уж хотелось еще вдвоем с Юрой побыть. — Привет, Юр, — Дима улыбнулся немного натянуто, протягивая ему раскрытую ладонь. — Ты чего это тут? — Да вот, зашел диск Пашке вернуть, он давал послушать по-братски, — Юра пожал его руку крепко, ничуть не смутившись и делая вид, что все нормально. Анечка проскользнула за кассу, обнимая Пашу за талию и прижимаясь губами. Поцеловав ее в ответ, он невольно покосился в сторону, хоть и знал, что Юре было насрать. Тот вообще на его отношения с девочкой никак не реагировал, из-за чего становилось немного обидно. Паша сам вот ревновал, когда тот на пьянках сосался со случайными бабами. Тянуло рассказать Юре, как сильно тот ошибся и насколько далеко продвинулись их с Аней отношения. Развести тупо на эмоции, чтоб не мог больше сдерживаться. Выгнав всех на улицу, Паша подсчитал дневную выручку и спрятал ее в сейф. Погасил везде свет, запер дверь, включая сигналку. Проверил потом еще несколько раз: очень уж боялся обосраться на своей первой работе, мало ли что могло произойти. Они двинулись на маршрутку шумной компанией. Паша крепко держал Анечку за руку, смеялся над шутками Юры, тот рассказывал всякие байки про поступление. Когда подошли на место, народ там уже был хорошенький. Алкашкой от души закупились, развели костерок, на котором сосиски жарили. Солнце не припекало, атмосфера была приятная, Паша расслабился мигом. Два часа пролетели незаметно, всосали все пивко. Народ пошел за добавкой, а Паша сидел на бревне, наблюдая, как девочки играют в бадминтон. Зрелище было завораживающее: Катя даже футболку сняла, оставаясь в одном лифчике, сиськи у нее задорно подскакивали. Воланчик в очередной раз улетел в воду. Димка как истинный джентльмен бросился его доставать, а к Паше в это время подсел Юрка. Прижался тесно бедром, смотрел пьяно, но очень внимательно. — У меня завтра родаки на дачу уезжают, приходи ко мне с ночевкой? — позвал он тихо. Паша сглотнул, прекрасно понимая, что ему сейчас предлагают. Ведь как бы ему ни хотелось, они так и не добрались ни разу до анала, хоть Юра и пристраивался пару раз по пьяной лавочке. Все как-то было неудобно, не к месту, времени не хватало. И вот это приглашение на ночь было весьма очевидной херней, Паша нисколько не сомневался, что его там выебут. Тянуло согласиться не раздумывая, он вместо этого молчал, теребя задумчиво сережку в ухе. Так-то обещал Анечке, что они завтра вечером пойдут на роликах кататься, врать в очередной раз не хотелось. — Пиво с меня, но ты притащи какой-нибудь фильмец, — продолжил неуверенно Юра, видать, неправильно расценив его молчание. — Если она подпрыгнет немного выше, то сиськи из лифчика точно вывалятся, — сказал Паша нейтральным голосом, пытаясь подразнить. — Да кончай пялиться, ты придешь ко мне или нет? — забухтел Юра, толкнув его плечом. — Нахуя я тебя только уговариваю, будто бы мне поебаться не с кем… — Приду, — оборвал его Паша, посмотрев тяжело и прикусив губу. — Я тоже соскучился, Юр. Они замерли ненадолго, пялясь друг на друга. Девочки продолжали прыгать с ракетками, смотреть на их прелести уже не очень хотелось. Паша улыбался пьяно, жалея только о том, что нельзя было прямо сейчас отсюда уйти. — Бля, я так… ты слышишь? — вскинулся вдруг резко Юра, поднимаясь с бревна. Мотнув головой, Паша прислушался к крикам, которые доносились издалека. Вообще им значения не придал, но Юрка завелся мигом и бросился туда. Ну и выбора особого не оставалось, пришлось бежать следом. Картинка на опушке разворачивалась некрасивая: их ребят, которые пошли за добавкой, били толпой. Паша бросился в драку не особо раздумывая, получив ощутимо в грудину сразу. Перетерпел молча, сам вдарил оппоненту по яйцам, все равно понимая, что у гопоты было численное преимущество, отпиздят их сейчас как котят. Замес намечался серьезный, но оборвался неожиданно быстро: Старый, издав какой-то индейский вопль, разбил себе об голову пивную бутылку. Бросился на парней с розочкой, те разбежались по сторонам, вероятно охренев от такого варварства. Обошлись даже без особых потерь: рожу разбили только Рудбою, но тот вполне себе гордо сверкал фингалом. — Ну вот зачем, Андрюш, ты же у нас и так тупенький, — ворчал привычно Ваня, промывая голову Старому от крови. Закончилось все вроде хорошо, на бабло ребят не гопнули, даже закупленную алкашку не разбили. Народ шумно напивался, отмечая победу, но девочки занервничали. Аня уже через пятнадцать минут попросилась отвезти ее домой, и Паша послушно пошел прощаться с мужиками. Успели на последнюю маршрутку, сели назад, подпрыгивая на каждой выбоине. Смеялись, целовались, но Паша ни на секунду не мог отвлечься от мыслей в своей голове. Все пытался придумать, что соврать такого убедительного. И вроде стыдно было, но все равно думал только о том, как они с Юркой завтра вдвоем останутся. Довел Аню до подъезда, шел потом по улице один. Музыку на плеере включил, пытался наслаждаться теплым летним вечером, но больше грузился. Тупо было отбрасывать все свои планы и бежать по первому Юриному зову, но иначе-то не получалось. Паша правда соскучился безумно и не только по ебле, но и по их бессмысленной болтовне и бесконечным спорам. Они много ругались из-за музыки, делились какими-то планами на будущее. Юрка, конечно, доставал постоянно тупыми подколами, но все ради того, чтобы целовать после жадно. И все это было настолько неправильно, Паша понимал, что чем дальше, тем хуже. Остановиться все равно не мог, сколько бы темных мыслей в мозгу ни гуляло. Знал, что закончится все это плохо, все равно хотел до безумия. Легко мог обманывать всех вокруг, но не самого себя. Зайдя домой, помыл быстро руки и пошел на кухню, чтобы попить водички. У окна стояла мать, дымила задумчиво в открытую форточку. Заметив Пашу, она обернулась через плечо, улыбнулась очень по-доброму. Усталая такая, откровенно заебанная, но эта искренняя улыбка будто бы лет на двадцать ее омолодила. — Привет, — неуверенно махнул ей Паша, наливая себе в стакан кипяченой воды из чайника. — Привет, — кивнула она. — Голодный? В холодильнике картошка с мясом стоит, если хочешь. — Не, спасибо, не голодный. — На гулянке поел? Куда ходили? — На речку ездили, сосиски жарили. Там ребята в институт поступили, проставлялись в честь этого. Воду Паша выхлебал, надо было бы уйти, но он вместо этого набрал себе второй стакан. Прислонился спиной к стойке, цедил мелкими глоточками. Мама раньше никогда при нем не курила. То есть это не было секретом, что она любила подымить на нервах, но как-то обычно пыталась спрятаться, не палиться перед детьми. А тут стояла спокойно, не смущалась нисколько. Даже не сказала ничего насчет того, что от Паши хорошо так пахло алкашкой. Не то чтобы он прям пьяным был — выветрилось пока ехал, но пивом несло от души, раньше бы ему за это точно дали пиздюлей. И вот он с матерью уже месяц нормально не общался, ограничиваясь только какими-то отговорками. Тут уйти не мог: хотелось рассказать, как прошел день, спросить, как у нее дела. Почему-то зацепила эта взаимная откровенность, будто бы они впервые оказались наравне. — И неужели вы так рано закончили? — с мягкой улыбкой спросила мама, затушив сигарету в пепельнице. — Нет, ребята остались, просто Анечка попросила ее домой проводить, — Паша пожал плечами, снова хлебнув воды. — Я вас видела недавно на остановке, вы там обнимались. — Когда? А чего не подошла? — Не знаю, не захотелось смущать. Она красивая, вы хорошо вместе смотритесь. У Паши внутри аж затянуло противно, он поставил стакан обратно на стойку. Прятал лицо, но чувствовал, что шея раскраснелась. Вон до чего успел довести, родная мать на улице не решилась подойти. Сразу понял, каким говном был последнее время. — Анечка вообще очень хорошая, она тебе понравится, — выдавил из себя он, уткнувшись взглядом в пол. — Приводи ее к нам на чай? Я слоек напеку, поболтаем… — Прости, мам, — перебил ее Паша. Шагнул вперед, крепко обнимая. Впервые осознавая, как сильно успел ее перерасти: спокойно устроил подбородок у нее на голове. И вот вроде настолько выше, а все равно чувствовал себя с ней маленьким мальчиком, даже наворачивались на глаза позорные слезы. Будто бы разбил коленку на улице, а она просто подула и боль сразу же прошла. — Да все в порядке, Пашенька, все хорошо, — успокаивающе ответила она, поглаживая по спине. — Вообще нехорошо, я такой дурак, только о себе и думал. Прости, пожалуйста, я понимаю, что ты не виновата ни в чем. Я знаю, что тебе без него лучше, я просто… не знаю, перепугался, извини меня, не злись, я постараюсь исправиться. Мама поцеловала его ласково в щеку, разрывая объятия, уверяла в том, что все в порядке и она ни капельки не злится. Паша сел на стул рядом, смотрел, как она курит неторопливо. И так тянуло рассказать ей обо всем, честно признаться во всем дерьме, поделиться о том, в какую ерунду вляпался. Сейчас понимал, что нет у него в жизни человека роднее, что, наверное, она все на свете ему простить сможет. Вместо этого улыбался как дурак, рассказывая про Аню. Знал, что мама поймет, но все равно не мог сейчас быть честным. Столько дерьма натворил, не хотелось все еще хуже делать. Пусть уж мама делает вид, что не обижается — Паша не сомневался, что ей было очень больно. Не стоило все усугублять из-за своей тупой эгоистичной влюбленности. Проболтали еще час, пока мама не вспомнила, что ему завтра на смену и не прогнала пинками в постель. Разве что сказку на ночь не прочитала, поцеловала в висок, подтягивая одеяло повыше. Паша даже не ворчал, ему так пиздато было хоть на вечер себя снова ребенком почувствовать. Утром встал никаким, но быстро ожил после яичницы и кофе. Еще и энергетик купил по пути на работу, бегал как тот заяц на батарейках из рекламы. Умудрился за половину дня сделать двойную выручку, его прям поперло, мог любому лоху что угодно впарить сейчас. Влет прошел миссию, над которой страдал вчера, в середине дня Анечка заглянула. Пообедали с ней на скамеечке в соседнем дворе, — Паша проставлялся хот-догами — спиздел заодно уверенно, что вечером брат его вызвонил по неотложным причинам. Типа горела у него халтура на стройке, надо было срочно в ночь делать, так что на роликах у них покататься никак не получится. Аня вроде обиделась, но несильно, тем более Паша ей пообещал, что с этих денежек сводит куда-нибудь. Ну и вечером к Юрке домой не шел, а летел. Завернул в магазин за перекусом и, впервые не стесняясь, купил на кассе упаковку гондонов. Не краснел, не мялся, сунул уверенно в покупки, готовый ответить на любую ехидную реплику продавщицы. Которой было абсолютно насрать: она пробила быстро и спросила только устало, есть ли у Паши скидочная карта. Впрочем, Паша знал, что где-то на этом месте его смелость закончится и Юре он вряд ли предложит резинку надеть. В порнухе все в жопу ебались без презиков, залететь Паша тоже не боялся. Просто было как-то стремно насчет очевидных вещей. То есть утром он нормально так намылся, прям как мог, но черт его знает, как все будет. Одно дело пихать в себя мыльные пальцы в душе, другое член принимать. Паша вообще плохо понимал, что его сейчас ждет и как оно все случится. Вроде просто все: вот вам дырка, вот хер, дальше там уж как-то можно сообразить. С пальцами было не так и легко, тянуло хорошо, когда два запихивал. Невольно вспоминались присказка одного школьного знакомого, который всегда говорил, что жопа только для того, чтобы срать. И ведь совета не у кого спросить, гейской порнушки было нигде не найти. Поэтому Паша надеялся, что оно все как-нибудь само произойдет. В конце концов, если все совсем херово станет, можно будет и затормозить. Дверь Юра открыл быстро, с такой довольной улыбкой, что прям хотелось ему леща дать. Паша вместо этого замялся как дурак, не решаясь поцеловать. Вытащил из рюкзака коробку с фильмом, чипсы отдал. Думал, что сразу пойдут ебаться, но Юра вместо этого реально включил кинцо. Они сидели на его криво заправленной постели, Паша пытался смотреть в экран, но косился невольно, облизывая бесконечно губы. Так тупо, будто бы у них тут натуральное свидание. Все ждал, что Юра сейчас показательно зевнет потягиваясь, а потом будто бы невзначай закинет ему руку на плечо. Невольно засмеялся от этой мысли, посередине предельно серьезного диалога в фильме. — Ты чего? — Юра развернулся к нему, вскинул удивленно брови вверх. — Не нравится? Ну так вроде ты сам этот дурацкий фильм выбирал… — Ничего, — хмыкнул Паша, ткнувшись губами ему в рот. Сейчас понимал, насколько сильно ему хотелось бы этого настоящего свидания. Пусть нелепого и смешного, но без пряток и вранья. Целовал сначала мягко, прихватывая легко кожу, но Юре это быстро наскучило. Толкнулся языком внутрь, обхватил крепко за плечи, притягивая к себе. В телике заиграла какая-то бодренькая музыка под звуки перестрелки, ситуация Паше показалось смешной. Юра его мнение не разделял: нащупал пульт, не отрываясь от его губ и вырубил этот дурацкий боевик. И вот у них была вся ночь впереди, но Юра все равно куда-то спешил. Завалил Пашу на кровать, сбил ногами покрывало на пол. Раздевал торопливо, вылизывая шею и соски, от чего было очень неловко. Вроде и приятно, острое такое ощущение, яркое, но Паше все казалось, что тот его обрабатывает как очередную девчонку. Поэтому оторвал за волосы от своей груди, толкнул вниз, не особо надеясь, что он в рот возьмет. Юра его ожиданий не обманул: пупок облизал, джинсы расстегнул и тут же отстранился. Неловко ему было член перед лицом держать, видать в его голове это было слишком пидорски. Зато вот голую жопу он хорошо пальцами размял, потирался еще при этом бедрами бессовестно. — Юр, погоди, — выдохнул Паша, когда тот потянул штаны еще ниже. — Там гондоны в заднем кармане, достань, а? — Ну я так-то тоже подготовился, — хмыкнул Юра, поцеловав влажно в живот. Приподнял подушку, доставая из-под нее смятую упаковку. — Не хочу потом алименты до конца жизни платить. Ойкнул тут же тихо, когда Паша лягнул его под жопу. Завозились на постели, целовались, но возбуждением прям херакнуло. Стягивали оставшуюся одежду друг с друга торопливо. Так хорошо, что Паша боялся, что спустит раньше времени. Огладив широко руками бедра, Юра задрал ему ноги вверх, ощупывая нетерпеливо пальцами анус. Паша с трудом останавливал себя от того, чтобы свести коленки. Чувствовал, что по шее растекся предательский румянец, ничего не мог с собой поделать. Стыдно было на трезвую голову, что Юра трогает его между ног откровенно и пошло, рассматривая внимательно, как пальцы в дырку заходят. — Дай я перевернусь, у меня ноги уже пиздец устали, — не выдержал Паша, пихнув его несильно пяткой в грудь и отталкивая от себя. Перекатился быстро на живот, утыкаясь лбом в подушку, выдохнул тяжело. Так хоть немного полегче стало все воспринимать: не зажимался, когда почувствовал холодный крем между ног. Паша даже застонал разочарованно, стоило Юре отстраниться, обернулся через плечо, пытаясь понять, что происходит. Юрка поймал его взгляд, улыбаясь похабно, пока раскатывал ловко резинку по стволу. Навалился потом сверху, поводил членом по дырке и толкнулся внутрь. Головка вошла легко, дальше было хуже. Юра не торопился, осторожничал, шептал еще что-то несвязное. Легче от этого не становилось, Паша все равно жмурился крепко, сжимая наволочку пальцами. Он, конечно, догадывался, что будет непросто, но тут прям пер какой-то пиздец. С трудом сдерживал себя от того, чтобы не попросить Юру остановиться. Решил, что раз уж начали, то надо довести дело до конца, вытерпеть все. — Пиздец, вообще не как с девчонкой, ты такой тесный, такой тугой, — забормотал ему Юра на ухо, войдя полностью. Одной рукой крепко держал Пашу за бедро, а второй опирался на локоть, так, что его длинные волосы щекотно проходились по шее. — В следующий раз поставлю тебя раком, чтоб ебать было удобнее, блять, я теперь от твоей жопы просто не отлипну. Сил на разумный ответ не оставалось, Паша только хмыкнул тихо, неуверенный в том, что еще хоть раз на это пойдет. Не то чтоб совсем все плохо было, вроде почти привык. Тянуло болезненно, прям распирало изнутри и пока особо приятного он в этом ничего не чувствовал. И по большей части это даже радовало, типа ожидал другого, но оказалось, что не все пидорские вещи ему заходят. Толкался Юра неторопливо и плавно, у Паши потихоньку получилось расслабиться. Кайфово стало с психологической стороны, вот это чувство единения, ощущение чужой силы. Ну и сам факт, что Юрка был внутри него, что стонал совсем несдержанно. А там притерпелся, боль ушла, и Паша как-то неожиданно распробовал. Возбуждение было другое, не как обычно, внутри от каждого толчка горячая волна разгоралась, затапливая собой все тело. Он кусал губу, все равно пропуская иногда тихие стоны, не знал, как попросить, чтобы Юрка ускорился. Выгнул потом немного спину, забираясь под себя рукой, чтобы подрочить — терпеть уже вообще не получалось. Оттопырил слегка задницу, а Юра его будто бы услышал, или же ему просто в этой позе стало удобнее, принялся долбить в быстром и уверенном темпе. Паша не удержался, застонал в голос, сжимая пальцы несильно и даже не пытаясь себя поглаживать, все ощущения в другом месте сейчас сосредоточились. Слишком хорошо было от того, что его имели, каждое Юрино движение было таким чувствительным, что перед глазами фейерверки взрывались. Паша обернулся, смотря на красное от возбуждения Юрино лицо, на его искусанные губы. Невольно начал подаваться назад, шепча что-то неразборчивое, вслух больно стыдно было признаться в том, что он хотел большего. Так классно ему было на Юрином члене, вообще ни с чем впечатления сравнить нельзя. Закатив глаза, Юра задвигался быстрее, натягивая на себя с силой. Навалился через секунду сверху, вздрагивая всем телом, а Паша принялся быстро додрачивать, сжимаясь на стволе и пытаясь догнать. Юрка стек с него, лег рядом, стягивая использованный гондон. — Бля-я, это так клево, даже круче, чем в рот тебе спускать, — Юра смотрел на него с улыбкой, взгляд был теплый и ласковый. Паше было хорошо и плохо одновременно, мысли путались, сбоили. Он вспоминал этот же момент с Анечкой, даже не надо было сравнивать. Потому что и близко ведь не похоже, не то совершенно. Сейчас он чувствовал себя цельным, настоящим, будто бы не просто сексом занимался, а нашел недостающий кусочек себя. Какое там удовольствие, это все было про другое. Повернув голову на бок, Паша любовался Юриным лицом. Никак не мог подобрать слова в ответ, все казалось глупым и бессмысленным. Переводил взгляд с глаз на губы, а внутри растекалось чувство, которое ни с чем не перепутаешь. Тянуло на банальности. Типа «отлично поебались, давай повторим?». Или менее тупое «мне было очень хорошо». В груди же такой ком из эмоций застрял, Паша все не знал, как его выразить. Открыл рот, чтобы хоть что-нибудь сказать, но неожиданно для самого себя разрыдался. Затрясло всем телом, из глаз слезы побежали, словил перегруз, так сейчас было херово. — Пашуль? Ты чего? — Юра испугался, дернулся сразу к нему, крепко обнимая. — Я что-то не так сделал? Бля, больно было, ну почему ты не сказал? — Нет, все нормально, — выдавил из себя с трудом Паша, проглатывая очередной всхлип. Стыдно до безобразия, надо было как-то объясниться, но он не мог. — Извини. Я просто, я… Продолжить не получилось, он зарыдал вместо этого сильнее, растирая зло глаза кулаками. Так отвратительно себя чувствовал сейчас, сдохнуть хотелось. Попытался вылезти из постели, неловко было и страшно, но Юра ему не дал, прижимая к себе руками крепко, стискивая пальцы почти больно. — Мой хороший, ты прости, пожалуйста, пиздец, — бормотал Юра заполошно, сцеловывая слезы с лица. — Мне так с тобой заебенно, я так тебя люблю, перестань, успокойся. Посмотри на меня, ну? Шмыгнув носом, Паша поднял на него влажный взгляд. Уже даже не испытывая особого стыда, чувствуя только бесконечное опустошение. Понимал, как можно объяснить все легко, но не мог и слова из себя выдавить. — Вот так, не прячься, не плачь. Знаешь, какие глаза у тебя красивые? Яркие пиздец, каждый раз в них тону, — Юра поцеловал его быстро в нос, поглаживая ласково по спине. Успокаивал ведь как девчонку, наверняка каждой своей пассии говорил одно и тоже. И так Паше не хотелось чувствовать себя очередным из списка, тянуло смеяться и плакать одновременно. Нахуй послать, сбежать куда-нибудь невозможно далеко, чтобы перестало болеть внутри. Грудину будто бы ножом вспороли, ощущал себя как на вскрытии. В мыслях столько всего переплелось, что-то бесконечно сложное и при этом весьма простое. Такому на факультативах по математике не учили, такое нигде объяснить не могли. — Я тебя тоже люблю, Юр, — гнусаво выдавил Паша, потянувшись вперед и вжимаясь в его рот поцелуем. И только в голове решаясь признаться, что вся его любовь была напрочь перемешана с отвращением к себе.