Убей его Шукаку

Мир вновь заиграл красками. Голова разрывалась фейерверками от новых ощущений. Я чувствовал весь песок в округе частью себя. Как люди по нему ходили, как ветер гонял отдельные песчинки, которые врезались в дома, людей или друг друга. Благодаря этим ощущениям я мог видеть мир вокруг не открывая глаз. Я знал, как выглядит город, в котором жил Гаара еще до того, как покинул скромную размерами песчаную лачугу. Я чувствовал его, каждый дом, построенный из зацементированного песка и высокие песчаные стены, окружающие селение. Еще я ощущал жажду крови. Она никак не была связанна с желанием убить Чиё, она исходила от части песчинок. Словно они были голодны и упрашивали меня накормить их, позволить впитать вожделенную алую жидкость. В голове возникали мысли погребсти всю деревню под толстым песчаным слоем, и я понимал, что могу это сделать, весь песок мне подвластен, но мысли эти были не мои. Я не хотел ни чьей смерти, не считая одной конкретной старухи, потому приходилось сопротивляться этим чувствам и гасить подобные мысли. Удавалось это с трудом, но мешало сосредоточиться на главной цели – поиске знакомого по воспоминаниям владельца этого тела дома. Гаара знал старую каргу, знал, где та живет, и даже побаивался ее. Старейшина деревни и одна из сильнейших шиноби, силой не уступающая самому Казекаге, которого он так же боялся и ненавидел одновременно. Судя по тому, как глава деревни относился к мальчику, их чувства были взаимны. Возможно, не стоило соваться к Чиё неподготовленным, зная-то на что та способна, но мое состояние не располагало к вдумчивым решениям. К тому же предвкушение от скорой расправы над той, кто повинен в моих мучениях, подталкивало скорее вломиться к ней в дом и сходу атаковать. - Гаара-кун? – старуха учуяла мое появление еще до того, как я переступил порог. Я знал, что она находилась дома. Знал местонахождение каждого человека в городе-то целиком состоящем из песка. Мог убить каргу находясь в нескольких километрах от нее, превратив собственный дом в могилу, но хотел увидеть ее своими глазами, узреть ее страдания. Не дождавшись ответа, Чиё обернулась. А она постарела. Передо мной стояла не та старая седая женщина, с чьей копией я так долго сражался, а сморщенная старуха, которая не могла и передвигаться без трости в руках. Но вид ее был обманчив. От карги веяло опасностью, и сомневаться в том, что стоит ей почувствовать опасность, как деревянные марионетки, коими был усеян ее дом, кинутся ее защищать, а сама она забросает обидчика десятком смертоносных техник, не приходилось. - Ты все-таки освободился Шукаку, - взглянув на меня, поняла она, - Я знала, что этот день наступит, - с грустью сказала она, присаживаясь на стул у стола, рядом с которым стояла все это время, - Не хочешь чаю? Наполнив из чайничка две кружки, старушка пододвинула одну на край стола, другую взяла обеими руками. Я продолжал стоять, готовый в любое мгновение сформировать из стен ее жилища тысячи кунаев и изрешетить ее дряхлое тело, но почему-то медлил. Желание отомстить ей за тот ад, которому она меня подвергла ни за что, все еще пылало в груди ярким пламенем, но одновременно я не хотел ее убивать, не понимая причины того. Возможно, я боялся, боялся того, что будет дальше. Ведь я даже не думал, что буду делать после того, как отомщу ей? Захочется ли мне вообще жить в незнакомом мире, где у меня нет ничего, ни друзей, ни родных, ни места, которое можно назвать домом. Это все осталось там, на Земле, а здесь я никому не нужен. Возможно, я боялся остаться в одиночку в чужом мире. Чиё единственная, кто знал меня, и кого знал я. С ее смертью умрет единственный знакомый мне человек. - Наверное, я не имею права просить у тебя прощения, но хочу, чтобы ты знал, - хлебнув зеленоватой жидкости из кружки, вновь заговорила старушка, - Еще когда я создала золотую гробницу в теле бедного мальчика поняла, что ты переродился, как завещал Мудрец Шести Путей своим хвостатым детям, Однохвостый демон предстал передо мной в виде юноши, что бы еще это могло значить, но я не могла тебя отпустить, никто бы не позволил хвостатому зверю свободно разгуливать по деревне без сдерживающих печатей, к тому же ты оружие, принадлежащее Суне. Старушка вновь пригубила чаю и замолчала, посматривая на меня с печалью в глазах. Я же продолжал стоять столбом. - И ты думаешь, это как-то тебя оправдывает? – слова сами вырвались из меня, хотя я и не планировал вести с ней диалоги, - Думаешь, скажешь мне, что сделал все ради моего же блага, и я тебя прощу? – начиная заводиться, я перешел на крик, - Да ты знаешь, на что ты меня обрекла на целые годы, да я молил о смерти каждую секунду, и ты хочешь, чтобы я тебя простил?! - Я не, кха, - тело карги дернулось. Кружка выскользнула из рук и упала на пол, разливая остатки жидкости. Из живота старухи торчал песчаный штырь, одежда вокруг которого тут же напиталась кровью. Как? Почему? Я ведь ничего не делал, не управлял этим песком. Он сформировался в копье и проткнул Чиё, словно обладал собственным сознанием, движимый собственной волей. Или все же я? Песок атаковал старуху именно в тот момент, когда я разозлился, перешел на крик и шагнул в ее сторону, но я не хотел ее убивать. Вернее, произойти это должно было не так быстро. Ее тело завалилось на пол. Было понятно, что она уже мертва, но впав в ярость, я склонился над каргой и стал бить по ее безжизненной морде, требуя, чтобы она не смела умирать и встала наконец. Когда от ее головы остались одни ошметки, руки перестали меня слушаться. Да и все тело казалось неподвижным, словно вновь оказался закован теми мистическими цепями. Вокруг забегали люди, но я не обращал на них внимания. Весь мир перестал для меня существовать, или же я сам от него отрешился. Словно лежачий в коме человек, я не мог ни двигаться, ни говорить, ни даже думать. Лишь редкие картинки и обрывки фраз доносились до моего сознания. - … убив старейшину он перешел уже все границы… - … мы не можем спустить это ему с рук… - … убить мальчика мы тоже не можем, не забывайте, кто запечатан внутри… - … если он вырвется… - … но, только не в Сунагакурэ, преподнесем союзничкам небольшой подарок… Последняя фраза принадлежала Казекаге, отцу Гаары. Лицо старика выражало столько презрения, что аж рот перекосило. Остальных же я не знал, но мне и не было до них никакого дела. Меня вообще не интересовало, что они собирались со мной делать, ведь жизнь для меня не имела значения. В центре меня теплилась одна мысль: раз я переродился после той аварии, значит душа существует, а если так, то умерев попаду в ад, рай или куда-то еще, это не имеет значения, где встречусь с родными. Вскоре к нам присоединятся постаревшие друзья, если они уже не там. Хотя мысленно я уже пребывал на том свете, убивать меня не спешили. Запаковав в исчерченный символами гроб, долго куда-то везли и только, когда открыли крышку, я понял, увезли очень далеко. Поблизости вообще не было песка, кроме той кровожадной кучки, которая убила старуху. От нее повеяло такой жаждой убийств, что отдавалось пульсацией в висках. - Не бойся демон, ты умрешь быстро, - надо мной появилось лицо бородатого мужика, которое расплавилось, словно потёкший воск, и преобразовалось в замотанное черными бинтами с открытыми лишь глазами и протектором Суны на лбу. Достав откуда-то сверкающий от лучей солнца кинжал, незнакомец занес его надо мной. Сомкнув веки, я приготовился к смерти. Перед глазами стаяла мама в своем фартуке, в котором она обычно готовила. Она тянула ко мне руки и что-то кричала, но я не мог ничего разобрать из ее слов. Вскоре за ее спиной появилась и сама кухня из нашей квартиры, где летала и билась об стены посуда, а печь взорвалась несколько раз. От осознания, что ее может задеть осколками, я рванул к ней, но понял, что все еще лежу в гробе. Незнакомый шиноби обнаружился рядом с оторванными руками и ногами. Неподалеку лежали еще трое похожих человеческих тел разной степени целостности, а в их крови бурлила кучка песка, словно пила ее. О том, что песок почему-то защищает меня, не догадался бы только ребенок, но каким образом куча породы может обладать сознанием? Часть души Шукаку осталась в нем после моего вселения? Нет, такого быть не может. Скорее всего я сам управлял им неосознанно, побоялся умереть, хотя и убедил себя в обратном. Какой же я трус… «Гаара». Это точно он! Чертов ублюдок жив и сидит в своем гребанном мирке, наблюдая за мной и защищая свою «мамочку». Надо было придушить его тогда, ибо как мне теперь попасть в его внутренний мир я не знал и не мог ничего сделать за то, что подарил старухе столь быструю смерть. - Если ты не прекратишь давить на меня, то я сам лишу нас обоих жизни, - тихо произнес я. Не знаю, слышал ли он меня, но его жажда крови усиливалась с каждой секундой, словно разрывая меня изнутри. В той пещере я вынес боль куда сильнее этой, но сумев выбраться оттуда, более не желал испытывать ничего подобного. Лучше проткну живот, который оголил, задрав майку, подобранным с земли ножом. Маленький маньяк меня не услышал или не захотел слышать, а я убедился, что я все-таки трус. Клинок лишь оставил небольшой порез на коже, но дальше не вошел. И не потому, что ему что-то мешало. Просто, я вдруг начал осознавать – жить можно и без цели, даже одному на необитаемом острове, но лучше жить, хотя бы попытаться. К тому же мальчишка вскоре все же ослабил свою жажду. Почувствовав облегчение, я побрел вперед. Не то, чтобы мне вдруг куда-то срочно понадобилось идти, просто находиться в окружении мертвецов было не очень приятно. Находился я в лесу, судя по густым зарослям и высоким деревьям, который в скором времени превратился в ухоженный парк со скамейками и тропинками. Чем дальше я шел, тем слабее давил на меня Гаара, но в какой-то момент его жажда вновь начала усиливаться. Раздумывая над этим явлением, я побродил по парку и обнаружил, что в определенном месте его сила вообще сходила на нет, но стоило отдалиться и я вновь его ощущал. Местом этим оказалась одиноко стоящая скамья, на которой уже сидела светловолосая девочка. Устроившись на свободном ее конце, я развалился и закинул голову назад. Приятно было ничего не чувствовать, кроме легкого вечернего ветерка. Как же сложно устроена жизнь. Даже когда у тебя ничего нет, а совсем недавно собирался на тот свет, все равно продолжаешь искать в ней положительные стороны. Например, вот такие моменты – мне некуда спешить, ведь дел никаких у меня не было, и я просто мог наслаждаться бездельем. Вечно им наслаждаться увы не смогу. Человеческому телу нужна еда, к тому же спать хотелось не на улице, а в удобной постели и с крышей над головой. Если же вспомнить в каком мире я теперь живу, то голова начинала ходить кругом. К сожалению, я мало чего помнил, но те битвы «титанов» и войны… Страшно представить, что все это я могу увидеть не с экрана, а собственными глазами. Пока я размышлял, заметил, как светловолосая девочка украдкой посматривала на меня, но стоило перевести на нее взгляд, тут же отворачивалась, делая вид, будто увлеченно рассматривает что-то вдали. - Прости, - вдруг смущенно обратилась она ко мне, - А почему ты выбрал эту лавочку? - Она мне понравилась, - отмахнулся я. Рассказывать каждому встречному о сидящем внутри Гааре, который мучает меня своей жаждой крови, было бы глупо. - А тебе разве не страшно? Ее вопрос меня удивил. Чего это мне бояться в многолюдном парке, где молодые парочки и дети оккупировали чуть ли не все скамьи и свободные полянки. Если же она про себя, то с чего бы бояться маленькой девочки? Хотя в этом мирке могли найтись и такие индивиды, что в младенчестве способны уничтожать целые континенты, но смерть меня не страшила. Да, я не мог покончить с собой, но вот умереть от чужих рук… не страшно. После того-то, что я уже пережил. Но и этого я не стал ей рассказывать. Она всего лишь ребенок, что она может понять. Ей бы сейчас в песочке повозиться, с куклами поиграть или чем тут дети обычно занимаются. - Я ничего не боюсь, - ответил ей и добавил про себя, - Такая жизнь не стоит того, чтобы за нее цепляться. - Но так нельзя! – все же услышала она и подскочила от возмущения, - Ты думаешь только о себе, а как же твои родители? Они переживают за тебя, даже, если их уже нет, все равно расстроятся, когда ты умрешь, - тут ее голос немного погрустнел, но девочка моментально взбодрилась, - А еще ты уже никогда не сможешь осуществить свою мечту, у тебя же есть мечта? Мечта? Когда-то она у меня была, и не одна. Еще до аварии я мечтал о многом, всегда хотел помогать попавшим в беду людям, отчего даже надумывал бросить учебу и пойти в пожарные или спасатели, но смешная зарплата поставила на этих мыслях крест. Хотелось ведь жить в достатке, а не считать последние копейки. Мечтал найти хорошую девушку и не обжечься в очередной раз. Всего не перечислить, но все они имели отношения только к тому, покинутому мной, миру. К тому же после многих лет, проведенных в заточении, эти мечты казались далекими и не моими вовсе. - Вот я, например, - продолжила она, словно и не ждала от меня ответа, - Мечтаю стать следующей Хокаге!