Bakugou and Todoroki's Foolproof 5-Step Plan to Fuck with Mineta Minoru

— Ты правда думаешь, что это сработает? — пробормотал Тодороки, когда они с Бакуго осмотрели щель под дверью, щель, в которую они только что просунули то, что может быть их лучшим творением. Бакуго хмыкнул, засовывая руки в карманы. — Стоит попробовать, даже если это не заставит Айзаву перейти черту, — пробормотал Бакуго. — Я не думаю, что есть какое-то правило, из-за которого у нас будут проблемы из-за чего-то подобного, — Тодороки кивнул, прежде чем развернуться, задаваясь вопросом, как отреагирует их классный руководитель, когда он, несомненно, обнаружит толстую папку. — Пойдем, нам, наверное, пора возвращаться. Уже почти 3, — сказал Тодороки. Бакуго проворчал что-то знакомое, лаконичное Не говори, что мне блядь делать — прежде чем шагнуть рядом с ним. Небо за окнами было темным и затянутым тяжелыми тучами. Он поморщился. Это действительно было бы неприятно, если бы шел дождь. Он оставил свои сумки в комнате Бакуго, и он сомневался, что ему понравится, если его пол зальет водой. — Я все еще, блядь, не могу поверить, что это дерьмо случилось, — пробормотал Бакуго, когда они успешно выскользнули из здания и направились через кампус. Тодороки приподнял бровь. — Какую часть? Досье или фиаско с Макдональдсом? Бакуго фыркнул, проводя рукой по своим грязным волосам. — К черту все это, Айсихот. Я все еще не могу поверить, что нам удалось работать вместе больше пяти минут. — Справедливости ради, большинство конфликтов между нами происходит из-за тебя, — спокойно сказал Тодороки. — Я ничего не имею против тебя. — Ну, вот почему я имел дерьмо против тебя, ублюдок. Так чертовски претенциозно. — Говорит единственная стерва здесь. — Я выпотрошу тебя от подмышек до задницы, Засранец, — сплюнул Бакуго. Тодороки спрятал легкую улыбку. — Да ладно, ты ведь любишь меня. — Отъебись, Тодороки, — зарычал Бакуго. Осознанно Бакуго использовал его фамилию или нет, Тодороки не знал, но был доволен, что провел остаток прогулки в тишине. Они пробрались обратно в общежитие около 3:15, веки, наконец, начали предательски опускаться. Бакуго пробормотал ему, чтобы он взял свое дерьмо позже, и Тодороки мог признать, что это была хорошая идея. Они тихо расстались, оба направились в свои комнаты, чтобы проспать остаток ночи.

////\\\\

В то утро Айзава открыл дверь в свой кабинет, намереваясь выпить черный кофе в течение следующего часа и быстро оценить несколько работ, но вид пухлой папки на полу резко остановил его. Его не предупредили о какой-либо входящей почте или доставке, и папки, безусловно, не было здесь вчера, когда он запер свой кабинет, а это означало, что она должна была появиться ночью. Наклонившись, он осторожно поднял её. Вокруг огромной папки была намотана длинная веревка, чтобы сохранить содержимое, но даже тогда все — что выглядело как документы, фотографии и заметки — изо всех сил пыталось вырваться. Отметив толстые черные слова, написанные спереди, он заставил свой лишенный сна разум включиться и перечитал название. Он тут же выплюнул весь свой кофе.

////\\\\

Все началось из-за Киришимы. Это ни в коем случае не вина Киришимы. Он был одним из самых любимых людей в 1-А и по очень веским причинам. Помимо того, что он в целом был милым для всех, его страсть, энтузиазм и доброта вызывали у всех симпатию. Его способность подружиться даже с такими резкими и едкими людьми, как Бакуго, только повысила его статус любимчика класса. Киришима был очень честным человеком, он всегда был таким, и поэтому, когда взбудораженный красноволосый решил, что готов рассказать своим близким друзьям об очень важной части себя, он не колеблясь сделал это. Серо был полон теплого принятия и добрых улыбок, Мина просто взвизгнула от восторга и крепко обняла его, и Каминари вел себя почти так же, хотя в его глазах было что-то странное, даже когда он сказал Киришиме, что он чертовски мужественен за то, что был таким храбрым. Киришима любил своих друзей, но не все они были идеальными. Он рассказал им, потому что любил их, но его мучила мысль рассказать об этом и остальным ученикам. Ему еще предстояло рассказать и Бакуго. Хотя бы потому, что он хотел все сделать правильно, особенно когда дело касалось сердитого блондина. Он знал, что Мина, Серо и Каминари не осудят его, но он не был уверен, готов ли он к тому, что Бакуго отвергнет его прямо сейчас. Таким образом, он побежал через кампус, чтобы рассказать Тецутецу, который воспринял это даже лучше, чем Киришима мог мечтать. И после спарринга с Мидорией и ужина, поднялся к себе и заснул. Никто не знал, как эта информация просочилась вне их круга. Так как Мина, Серо и Каминари поклялись своей жизнью, что ничего не говорили. Тецутецу был в ужасе, но признал, что в то время в общежитии класса 1-Б было много людей, так что, возможно, кто-то их услышал и распространил это повсюду. В конце концов, результат был тот же. К концу следующего дня все первокурсники UA знали, что Киришима был геем. Некоторые восприняли это лучше, чем другие. Урарака, Мидория, Хагакуре и Момо все ворвались в его комнату, чтобы дать заверения и убедиться, что он тщательно осознает, как сильно они все его обожают и ценят. Иида громко заявил, что ему противны действия того, кто распространил эту информацию, и продолжал говорить, что Киришима был ценным членом их класса, и что его ориентация была частью его так же, как и его волосы. Кода ничего не сказал — он никогда не говорил, но он улыбнулся Киришиме и предложил ему очень маленького и очень милого кролика, которого он нашел ранее в тот же день. Прижимаясь к нему, Киришима определенно почувствовал себя лучше из-за того, что произошло. Выйти из шкафа*, как он обнаружил, было совсем невесело, даже при всей поддержке, которую он получал. Действительно, почти весь класс 1-А не выказывал никакого сопротивления его ориентации. Единственная реакция, которую он получил до того, как в понедельник снова начались занятия в школе, которая не совсем принятием, была от Тодороки, которому, честно говоря, вообще, было все равно. Киришима избегал Бакуго весь тот день, поэтому он понятия не имел, что думает блондин. Из того, что рассказал ему Каминари, Бакуго, казалось, не испытывал отвращения или чего-то подобного, но он выглядел немного обескураженным. Пока что это не подтверждало отвращения, так что Киришима питал надежду. Пока никаких внешне испуганных реакций. Он лег спать немного с большим облегчением, чем раньше. В понедельник все было иначе.

////\\\\

День Тодороки уже был испорчен, когда Минета начал нести свою обычную чушь, что, вероятно, было частью того, почему случилась вся катастрофа, которая произошла в конце недели. Он проспал свой будильник и вместо него был разбужен стуком кулака Ииды в его дверь и множеством вопросов, большинство из которых касались того, болен ли он. Он облетел свою комнату быстрее, чем ребенок, которому угрожают овощами, натянул форму, бросил все в сумку и вылетел из своей комнаты с грацией и величием новорожденного теленка. Он споткнулся о собственный развязанный шнурок и умудрился столкнуться с Мидорией, который ждал его снаружи вместе с Иидой. Это было бы прекрасно. Подготовка к геройству означала, что все в их классе привыкли натыкаться на других людей, и Мидория поймал его, чтобы они оба не оказались на полу. Но угол, под которым он упал, и разница в росте между ними означали, что Мидория в конечном итоге крепко обхватил его за талию, и Тодороки оказался с руками, лежащими на плечах Мидории, а его лицо было всего в двух дюймах от лица другого мальчика. В общем, небольшая неприятность со шнурком закончилась тем, что они оба застыли в шоке, заключенные в объятия и ожидающие, что вот-вот поцелуются. Мидория так покраснел, что очень напоминал левую половину волос Тодороки, и Тодороки знал, что в этом отношении он едва ли лучше. Он получил лекцию о том, как быть осторожным и завязывать шнурки на ботинках от Ииды, когда он и Мидория молча отделились друг от друга. «Ничего страшного» — он сказал себе, когда они неловко спускались по лестнице. Бедный Мидория был хорошим другом, поймал его, и нелепая влюбленность Тодороки не разрушит их дружбу. Череда неудач продолжилась, когда Тодороки добрался до кухни. У него было недостаточно времени, чтобы приготовить завтрак, поэтому он ограничился кофе, оставшимся в кофейнике, холодным и слишком горьким на его вкус. Он подогрел кофе левой стороной, но это не сильно улучшило его вкус. Пробравшись в класс за десять минут до звонка, Тодороки наконец позволил себе немного расслабиться, только чтобы понять, что батарея его телефона полностью разрядилась. Он забыл зарядить его прошлой ночью. Остальную часть класса порадовало зрелище, как он стонет, как зомби, и ударяется лбом прямо о парту. Каминари сжалился над ним и схватил его телефон, чтобы зарядить его, и, как бы Тодороки ни был благодарен, это не сильно помогло. У него не было времени причесаться, поэтому его растрепанные волосы были выставлены на всеобщее обозрение, вкус подогретого кофе все еще ощущался во рту, и Мидория, казалось, смотрел куда угодно в классе, только не в его сторону. Понятно, что после безостановочного дерьмового шоу, которым было его утро, Тодороки просто хотел задремать на своем столе, игнорировать урчание в животе и ждать начала занятий. Конечно, поскольку Минета был худшим человеком в их классе, он не смог этого делать. Тодороки обычно не обращал внимания на Минету, так как у него были серьезные сомнения, что Минета, вообще, станет героем. Обычно он игнорировал маленького мальчика, если только тот не замышлял проникнуть в спальни девочек. Он не раз просил Тодороки впустить его. У него было благословение Яойорозу и других девушек приходить, когда он захочет, так как на самом деле он был порядочным человеком. За это он устремил на мальчика свои самые впечатляющие взгляды, хотя Минета, казалось, никогда не задерживался надолго. Обычно он не обращал на него внимания. Он был извращенцем и чертовски раздражал, но у Тодороки в конечном счете не было реальной причины уделять ему много внимания. Это изменилось в ту минуту, когда высокий голос Минеты прорезал уши почти спящего Тодороки. — Я просто не понимаю, почему всех это устраивает, — усмехнулся Минета, выражение его лица стало еще более невыносимым, чем обычно. Тодороки закатил глаза, собираясь снова погрузиться в дремоту, когда услышал, что Минета сказал дальше. — Если ты хочешь быть мерзким и трахать парней, хорошо, но ты должен делать это где-нибудь, где не UA, — Его желудок скрутило, голод внезапно исчез, когда он снова поднял голову и увидел, что Минета уставился своими маленькими глазками-бусинками на Киришиму. Руки Тодороки почти инстинктивно сжались в кулаки. Остальная часть класса была поглощена дискуссией между Минетой и Киришимой, поэтому никто не заметил рефлекторной реакции. За свою жизнь он наслушался достаточно язвительных высказываний о ориентации, хотя большинство из них исходило от его отца. Гомофобия сейчас была не так распространена, как раньше, до причуд, но она все еще существовала. Как подшутил Нацуо, наблюдая за Старателем краем глаза, единственное, на что можно было рассчитывать, так это на то, что у общества всегда будет 1% дерьма. Киришима выглядел довольно расстроенным, застигнутым врасплох и шокированным. Тодороки не мог его винить. Каминг аут в выходные вызвал редкое принятие к его скрытой части, и подвергнуться нападкам за его сексуальность, вероятно, было не то, как он планировал начать неделю. Тодороки обычно не вмешивался, предпочитая держаться в стороне и наблюдать, но этот высер был чем-то, что он слышал раньше. Это было личное. — Забей на это, Минета, — просто сказал он, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало раздражения. Киришима удивленно моргнул, как и многие другие люди в комнате, поскольку их класс, казалось, вспомнил, что они могли вмешиваться в подобные ситуации. — Тодороки прав! — заявила Мина, тыча пальцем в лицо Минеты. — Оставь Кири в покое. Его ориентация не имеет к тебе никакого отношения, — Минета фыркнул, скрестив руки на груди и скривив лицо в отвращении. — Я просто не хочу, чтобы он пялился на меня, когда я переодеваюсь или что-то в этом роде. Это жутко. — Ты хочешь сказать, что не хочешь, чтобы он обращался с тобой так, как ты обращаешься с девочками в нашем классе? — рявкнул Тодороки, вспыхнув раздражением. Он увидел, как брови Урараки взлетели вверх, а Момо мудро кивнула за спиной Киришимы. Бакуго, который странно молчал на протяжении всего этого дела, окинул Тодороки оценивающим взглядом. Со вчерашнего дня он был странно спокоен, и даже сегодня выражение его лица было менее сердитым, чем обычно. Минету спас от ответа вошедший в класс Айзава, и все поспешили занять свои места. Тодороки разжал кулаки и сел, гадая, когда же он поднялся на ноги. Он поймал благодарный взгляд Киришимы, брошенный на него, и почувствовал, как тугой узел в груди немного ослабел. Минета поймет свою ошибку, конечно.

////\\\\

Внимание спойлер: он не понял. Обед прошел без происшествий, хотя Минета предпочел сесть как можно дальше от Киришимы и, соответственно, от Бакусквада, насколько это было возможно. Это поставило его в опасной близости от стола, который Тодороки делил с Иидой, Мидорией, Ураракой и Тсую, но одного взгляда Тсую было достаточно, чтобы мальчик снова отпрянул. Тренировка во второй половине дня, поначалу, казалось, прошла хорошо. Всех разбили на пары и заставили выполнять упражнения, связанные с командной работой и скрытностью. К несчастью для здравомыслия Тодороки, он был в паре с Бакуго, и, к несчастью для спокойствия всех остальных, Киришима оказался в паре с Минетой. Работа с Бакуго сегодня не была неприятной, хотя бы потому, что он, казалось, был больше занят отдаленным визгом Минеты, чем их фактическими упражнениями. Странное мягкое отношение сохранялось на протяжении всего оставшегося дня. Даже разговаривая с ним, Бакуго не казался таким резким, как обычно. Как будто он готовился закричать всякий раз, когда смотрел на Тодороки, а потом сразу же успокаивался. Это вызывало у Тодороки раздражение, но он был рад принять слегка более дружелюбный вид Бакуго, как бы долго это ни продолжалось. Они закончили упражнение рано, так как на этот раз они действительно работали в паре, и возвращались через территорию, когда снова услышали голос Минеты. — …просто неправильно! Два парня вместе — это просто отвратительно! Фу! — Тодороки сразу же почувствовал, что переходит к обороне, и был так поглощен собственной внезапной реакцией, что едва не пропустил, как Бакуго тоже напрягся. Громоподобная ярость, которая так хорошо чувствовалась на лице блондина, наконец-то появилась после целого дня бездействия. Они оба подбежали к Минете и Киришиме, которые, казалось, столкнулись лицом к лицу так же, как и в то утро. Каминари, казалось, пытался разрядить обстановку, в панике размахивая руками. Электричество, искрящееся от его пальцев, было хорошим показателем того, насколько расстроен был электрический блондин. Тодороки удивленно поднял бровь. Каминари был одним из немногих людей в классе, кто, казалось, мог терпеть Минету, но сейчас он, похоже, не сдерживался, чтобы не критиковать его. — …личное дело! — Тодороки услышал, как Каминари сказал, когда они подошли ближе. — Люди рождаются такими, какие они есть, чувак, перестань критиковать его за это. Не имеет значения, кого ты любишь, пока ты хороший человек и хороший герой, верно? — Минета нахмурился, бросив на Каминари неприязненный взгляд. — Это противоестественно, — Он настаивал. — Я не хочу, чтобы он был рядом со мной, — Тодороки увидел, как Киришима сделал шаг назад, выглядя обезоруженным и расстроенным. Тодороки почувствовал, как его пронзила тревога, когда он увидел пленку слез в глазах красноволосого. Очевидно, слова Минеты дошли до него. Тодороки сглотнул, внезапно не зная, как поступить. Минета повернулся к Киришиме. — Ты все время говоришь о том, чтобы быть мужественным, верно? Как ты можешь быть мужественным, если ты хочешь шпилиться с чуваками? Тодороки почувствовал, как у него скрутило живот. Бакуго, стоявший рядом с ним, был немногословен и молчалив, лицо грозное, но глаза неуверенные. Оглядевшись, он не увидел никаких признаков Айзавы, что только заставило его сердце упасть. — Ты тоже будешь в одиночестве, — Минета усмехнулся — Похоже, в нашем классе только ты пи — Тодороки оборвал его, стряхивая с себя оцепенение и бросаясь вперед, свирепо глядя.  — Если ты закончишь это слово, я не буду отвечать за то, что произойдет дальше, — Минета посмотрел на него, и он был доволен, увидев законный страх в его глазах. Тодороки чувствовал, как его пламя гудит под кожей, готовое вырваться и жечь. Минета отступил назад, бросив свирепый взгляд на Киришиму, прежде чем поспешить прочь. Он увидел, как Каминари подошел к Киришиме и, схватив его за руку, повел прочь, обратно в общежитие. — Я собираюсь ударить этого ублюдка по лицу, — синхронно пробормотали Тодороки и Бакуго.

////\\\\

Айзава довольно скоро пронюхал об инциденте, и Киришиме разрешили вернуться в общежитие пораньше, будучи немного расстроенным, даже когда Каминари пытался его подбодрить. Бакуго хмурился весь день. Минета. Ебаный Минета умудрялся заставить Киришиму чувствовать себя дерьмом, а он не смог вмешаться. Чертов Айсихот сделал больше, чтобы защитить красного, чем он. Он жалел, что замер. Но то гребанное слово… Что ж, ему это не понравилось, и даже если эта виноградная ссанина целилась не в него, он не хотел снова это слышать. Бакуго знал, что он не собирается встречаться и ухаживать за девушками с самого раннего возраста, и у него было чувство, что его мать тоже знала об этом задолго до того, как он ей сказал. Как бы ни раздражала эта ведьма, она знала его лучше, чем кто-либо другой. Она не выглядела удивленной, когда он плюхнулся в кресло во время завтрака и заявил простое, но эффективное: «Я гей, а теперь отъебись и сдохни». Она только протянулась, схватила его за руки — откуда она знала, что он сжал их под столом, чтобы скрыть, как сильно его трясло, он не знал, — засмеялась и сказала ему, что в любом случае ей было наплевать на внуков. И на этом все закончилось. Его отец настоял на том, чтобы быть одним из тех сентиментальных ублюдков, которые обязательно рассказывали ему все это дерьмо о том, что любят его, несмотря ни на что, но в конце концов, их реакция не изменилась. Он и раньше сталкивался с гомофобией, но не такой…прямой. Это заставило его желудок сжаться из-за Киришимы. Он не был удивлен, услышав вчера эту новость, но и не ожидал ее. Это вызвало разряд электричества по его венам, прежде чем он подавил эмоции, которые казались ему слишком близкими к счастью, чтобы чувствовать себя комфортно. Однако довольство длилось недолго. Как только стало ясно, что весь первый год знал. Мина, Каминари и Серо перешли в режим паники. Прошлой ночью он застал их сгруппированными и отчаянно разговаривающими. — Какого черта вы, тупые статисты, болтаете? — он подошел, огрызнувшись. — Вся эта история с Киришимой! — сказала Мина расстроенным голосом. — О боже, я надеюсь, что с ним все в порядке! — Бедный парень, — добавил Серо с озабоченным лицом. — Я просто хочу найти тех, кто распространяет это повсюду, и ударить их по лицу. — Конечно, черт возьми, это был не я, — добавил Каминари, качая головой. — Кто бы это ни был, он звучит как настоящий придурок. — Бакуго поставил паузу, мысленно возвращаясь к тому, что сказал Каминари. — Ты уже знал? — Бакуго спросил Каминари. Блондин моргнул, глядя на него, и кивнул. — Ээ, да, он сказал мне вчера, — Мина и Серо кивнули вместе с этим, подтверждая, что Киришима сделал то же самое с ними, прежде чем Мина заметила выражение его лица, и ее губы опустились. — О…он тебе не сказал, — Бакуго изо всех сил старался не стиснуть челюсти. — Нет, — выдавил он — Я узнал это от гребанной Круглолицей, — Мина захлопнула рот, выглядя глубоко сожалеющей, когда Каминари и Серо сразу же начали избегать его взгляда. Бакуго только что проглотил нарастающий гнев и фыркнул. — Какого хрена вообще. Вы говорите об этом, если Дерьмоволосый не хотел, чтобы я об этом знал, — Он уже давно не называл Киришиму «Дерьмоволосым», но необъяснимое жжение в груди заставляло его набрасываться. Мина пыталась позвать его обратно, но он проигнорировал ее и сразу лег спать. Эта тема мучила его всю ночь. Почему Киришима сказал другим, но не ему? Неужели он, черт возьми, не доверяет ему? Неужели он думал, что он какой-то гомофобный мудак? Это волновало его больше, чем он хотел бы признать, и хотя он не избегал Киришиму, он тоже не старался проводить с ним время. Он скользнул на место рядом с Каминари за обедом и не стал утруждать себя жалобами, как обычно, когда он был в паре с Айсихотом. Он знал, что вел себя странно, но что ж, он имел на это право. Единственный человек в этом классе, который действительно, он признает это, ему нравится, не доверял ему. Он позволил Каминари позаботиться о Киришиме после инцидента, подавив желание подняться на второй этаж и придушить Минету, как он того желал. Он тер кожу сильнее, чем это было необходимо, пока принимал душ, и умчался в свою комнату. Он не хотел сейчас думать о Киришиме, но в конце концов он подумал о Минете. Этот маленький ублюдок был занозой в заднице для всего их класса. Он все время лез к девушками, он был трусом, который был абсолютно бесполезен против злодеев, и теперь он показал себя также гомофобным средневековым мудаком. Он был мертвым грузом для всего UA и для их класса в частности. Честно говоря, Бакуго хотел, чтобы он, блядь, ушел. Но это было не очень-то «по-геройски», по крайней мере, по мнению его тупых учителей, поэтому он предположил, что может довольствоваться тем, что тем временем сделает жизнь ублюдка невыносимой. Но Бакуго, кричащий и визжащий на людей, был тем, к чему со временем привыкли все в их классе. Это не значило бы так много, если бы исходило от него. Напрашивался вопрос: кого он мог бы завербовать, кто был бы так же заинтересован в том, чтобы довести Минету, как он, кто обычно внешне не проявлял гнева, как он? Он определенно не хотел вовлекать в это кого-либо из девочек. Подвергать их большему количеству времени с Минетой, чем было строго необходимо, определенно было каким-то военным преступлением или нарушением прав человека, поэтому вместо этого он рассмотрел парней из своего класса. Киришимы не было в списке по той же причине, что и девочек, а также потому, что, да, Катсуки не хотел сейчас с ним много разговаривать. Деку был исключен, потому что…ну, это был гребаный Деку, и он знал, что лузер, вероятно, был бы слишком мил, чтобы действительно хотеть испортить чью-то жизнь. Он не знал или ему было наплевать на Эмо-Птицу, Щупальца, Конфетную Лихорадку, ДискоТрах и Хвостатого, чтобы утруждать себя их расспросами. Чертов Очкарик просто прочитал бы ему гребаную лекцию об уважении к своим одноклассникам. Кода, вероятно, не смог бы поджарить или напугать кого-нибудь, даже под угрозой расстрела. У Соевого соуса был слишком большой рот, чтобы держать его в секрете, и Туполицый на самом деле иногда ладил с Минетой, хотя идиот, казалось, пришел в себя за последние несколько дней. Итак, это оставило… Чертов. Айсихот. Бакуго вздохнул. Ни для кого не было секретом, что он и этот Половинчатый Ублюдок не слишком хорошо ладили. Им стало немного лучше после дополнительных заданий, которые они выполнили, чтобы получить свои временные лицензии, но они все еще слишком часто ругались друг с другом, чтобы их отношения можно было считать каким-либо видом дружбы. Но… Айсихот дважды заступался за Киришиму в тот день. Сначала в классе, где Бакуго был слишком бесполезен, чтобы что-то делать, и снова на тренировке, когда он замер, слушая Минету. Кроме того, из того, что он слышал, как парень бормотал, он был так же зол на виноградную ссанину, как и Бакуго. Нетрудно было понять почему; любой с такими волосами был гребаным геем, но даже независимо от личных обстоятельств, парень обычно не вмешивался. Кроме того, Айсихот определенно мог запугать, Бакуго должен был отдать ему должное. Черт, это может сработать. Вздохнув, он неохотно полез в свой телефон, просматривая контакты. После катастрофы в их летнем тренировочном лагере Айзава настоял, чтобы у всех в классе были номера друг друга. Это раздражало. Бакуго не любил забивать свой телефон номерами, по которым он никогда не собирался звонить, но он полагал, что сейчас достаточно подходящее время, чтобы извлечь из этого выгоду.

Lord Explosion Murder [9:11 PM] Эй, ты блядский айсихот

Icyhot Bastard [9:12 PM] С какой целью ты пишешь, Бакуго?

Lord Explosion Murder [9:12 PM] У меня есть пиздец идея и ты ее часть ублюдок

Icyhot Bastard [9:12 PM] Ох? Это ты так просишь у меня помощи?

Lord Explosion Murder [9:13 PM] МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ЕБАННАЯ ПОМОЩЬ ТЫ ТУПОЙ ЗАСРАНЕЦ ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ ЧАСТЬЮ ЭТОГО МНЕ ПОЕБАТЬ ПОШЕЛ НАХУЙ

Icyhot Bastard [9:13 PM] Я даже не знаю, что у тебя там за идея. Может тебе стоит быть конкретнее?

Lord Explosion Murder [9:13 PM] КАТИСЬ К ХЕРАМ

Icyhot Bastard [9:13 PM] Интеллигентно

Lord Explosion Murder [9:14 PM] СЛУШАЙ СЮДА ГОВНА КУСОК Я ХОЧУ БЛЯТЬ ПОКОНЧИТЬ С ВИНОГРАДНОЙ ХУЙНЕЙ ВОТ ПЛАН ТЫ СО МНОЙ ИЛИ НЕТ

Icyhot Bastard [9:14 PM] Я слушаю

////\\\\

Тодороки точно знал, что его друзьям показалось бы подозрительным, если бы он оторвался от них, чтобы поговорить с кем-то другим, а тем более с Бакуго, поэтому он постарался сделать это незаметно. К счастью, завтрак обычно проходил шумно, и четверо его ближайших друзей были увлечены оживленной беседой. Мидория вел себя немного тише, и как бы Тодороки ни любил его компанию, он знал, что ему нужно ускользнуть, чтобы поговорить с Бакуго. Они разработали голые основы плана прошлой ночью, но планировали доработать его сегодня утром до начала занятий. Закусив губу, Тодороки закинул сумку на плечо и встал. Урарака, Иида и Тсую, казалось, ничего не заметили, но Мидория сразу же заметил это движение и с любопытством склонил голову набок. — Ты уже идешь на занятия? — невинно спросил его друг. Тодороки пожал плечами. — Ээ, нет, мне, э, вообще-то, нужно быстро кое с кем поговорить, — Мидория удивленно моргнул, но выражение его лица разгладилось, и он кивнул, тепло улыбнувшись ему. Тодороки решительно проигнорировал, как это заставило его сердце замереть и забиться в груди. — Ой! Что ж, увидимся в классе, Тодороки, — Тодороки кивнул, повернулся и пошел через кафетерий, надеясь, что его румянец не был слишком заметен. Бакуго ждал его у одной из дверей, выглядя совершенно невозмутимым. Как только ему удалось придать своему лицу менее смущенное выражение, они вдвоем вышли из здания, с обычно хмурым Бакуго. — Итак, как именно мы собираемся это сделать? — спокойно спросил Тодороки. Как бы он ни был счастлив участвовать в этой операции — и удивлен, что Бакуго даже обратился к нему за помощью, — ему действительно нужен был четкий план, прежде чем они действительно приступят к делу. — Я имею в виду, каков первый шаг? Бакуго оскалил зубы, не совсем ухмыляясь, но вместо этого изобразил гораздо более злобное выражение. — Я думал о том, что этот ублюдок творил вчера, — сказал Бакуго. Тодороки кивнул. — Помимо безудержной гомофобии, да, — Он задумался. — Что ты придумал? Бакуго искоса взглянул на него. — Ну, этот маленький засранец начал немного отступать только тогда, когда ты начал, блядь, пялиться на него. Мы оба чертовски хорошо умеем пугать этого маленького засранца, так что я голосую за то, чтобы начать с этого. Заставь эту тряпку обоссаться. — Даруй ему страх Божий, — пробормотал Тодороки, едва заметно улыбаясь. — Я думаю, что смогу это сделать. Так как же мы это провернем? Бакуго снова ухмыльнулся, дико и безудержно. — Мне кажется, я знаю.

////\\\\

Было около 2 часов дня, погода была ясной, Всемогущий весело наблюдал за их геройской тренировкой с Айзавой, и Минету Минору пиздецки трясло. С начала занятий и до этого момента он весь день терпел, не сводящихся с него двух пар горящих глаз. Тодороки и Бакуго провели весь день, глядя на него так, словно собирались содрать с него кожу в стиле Буффало Билла. Они были продуктивны — каждый раз, когда он собирался сделать что-то не совсем невинное, появлялся один из них, глаза которого светились почти зловеще. Он пошел за напитком, спеша схватить его, прежде чем Мидория успеет добраться до автомата, и Тодороки появился на углу, уставившись на него с обещанием смерти в глазах. Это так потрясло его, что он даже не понял, что Мидория опередил его, пока не увидел, как зеленоволосый мальчик пьет чай, за которым он охотился. Тодороки ускользнул и быстро повел себя так, словно ничего не произошло. Позже Минета пошел, чтобы вытащить свой телефон в классе и проверить несколько красоток, но даже не достал его из кармана, когда почувствовал на себе пристальный взгляд, только чтобы поднять глаза и увидеть, как Бакуго сверлит дыры в его черепе глазами. Он снова застыл в страхе, и его обширная коллекция видео осталась недооцененной. Возможно, самым ужасным был инцидент прямо перед началом тренировки. Он просто хотел немного взглянуть на девушек, когда они одевались — что было совершенно безобидно! — когда он увидел, что Тодороки и Бакуго оба наблюдают за ним, по одному в обоих концах зала. Как один, они посмотрели друг другу в глаза и, что самое травмирующее, немедленно встали в Т-позу и устремились к нему. Он не переставал кричать в течение десяти минут подряд, и в этот момент Айзава заставил его отказаться от тренировок. Даже час спустя он мог видеть образ этих двоих, скользящих вперед с вытянутыми руками, каждый раз, когда закрывал глаза. Он вздрогнул, снова почувствовав на себе холодный взгляд. Тодороки и Бакуго сегодня снова собрались на тренировку в паре, и Минета был убежден, что они закончили пораньше только для того, чтобы тревожно смотреть на него весь остаток дня. Было облегчением, когда Айзава объявил конец урока, и они все поплелись обратно в общежития. Собрав все свое мужество, он подошел к Тодороки и Бакуго, которые, казалось, задержались у дверей спортзала. Бакуго состроил гримасу крайнего отвращения, когда приблизился, и Тодороки закатил глаза так сильно, что он почти услышал движение. — Какого хрена тебе нужно, Тряпка Ссаная? — Бакуго зарычал на него. Минета фыркнул, скрестив руки на груди и пытаясь выглядеть устрашающе. Учитывая, что они оба нависали над ним, это сработало не слишком хорошо. — Вы двое пялитесь на меня весь день! — заскулил он. — Я ничего вам не сделал! Ты сегодня дважды помешал мне увидеть горячих красоток, и ты помешал мне купить мой любимый напиток! — При этом он ткнул пальцем в Тодороки. На любопытный взгляд Бакуго Тодороки пожал плечами. — О, это не имело никакого отношения к тому, как я смотрел. Просто Мидория мне нравится больше, чем ты, — просто сказал он. Бакуго закатил глаза, ухмыляясь Минете. — Какого хрена ты собираешься делать, Виноградная Моча? Нет ничего плохого в том, чтобы просто посмотреть, как ты всегда любишь говорить. Минета фыркнул, еще больше жалоб вырвалось у него изо рта. Тодороки и Бакуго обменялись взглядами, пока он продолжал говорить. Тодороки сделал шаг вперед, наклонился и очень неловко посмотрел ему в глаза, прежде чем закатить глаза. — Окей, Бумер. Минета снова закричал.