Шаг 5 - Исключите Его и Живите Долго и Счастливо!!!
8 августа 2021 г., 21:49
— Хорошо, давайте начнем, — сказал Айзава, скользнув на свое место сбоку от стола, Хизаши нырнул на свое место справа от него, а Всемогущий занял место слева от него, с любопытством рассматривая большую коричневую папку в его руках. Айзава наклонил ее так, чтобы мужчина не мог прочитать название, и попытался скрыть небольшую ухмылку на своем лице. — Это довольно большая папка, и там еще много чего нужно просмотреть.
Стол был не так полон, как обычно, так как он не видел причин отрывать всех учителей от занятий, чтобы обсудить данный инцидент, поэтому в комнате, кроме него, было только шесть человек. Он видел, как Полночь с любопытством выгнула бровь, а Цементос и Влад Кинг обменялись любопытными взглядами, заметив перед ним тяжелую папку.
Незу, сидевший во главе стола, сцепил лапы и с любопытством посмотрел на Айзаву.
— Мне интересно, Айзава, почему ты решил созвать это собрание. Я предполагаю, что это имеет какое-то значение, — Айзава кивнул, почувствовав, как Хизаши мягко сжал его руку, когда он встал.
— Это так, да, — Он взял папку и постучал пальцем по обложке. — Я нашел эту папку за дверью своего кабинета сегодня утром, когда пришел. Ее там не было, когда я уходил прошлым вечером. Однако, учитывая характер некоторых материалов и тот факт, что нет никаких признаков подставы или взлома, я считаю, что преступники — студенты, — Он сделал глубокий вдох. — Однако меня больше волнуют не обстоятельства, которые привели папку к моей двери, а содержание.
Незу кивнул.
— Я понимаю, — Он указал на папку. — Если только мое зрение меня не подводит, я полагаю, что эта папка озаглавлена, — Айзава подавил веселую улыбку и кивнул.
— Вы правы, сэр. Прошу прощения за выражение, но оно было озаглавлено: "Рекомендуемый Подозреваемый Для Немедленного Гребаного Исключения: Фиолетовый Крысиный Ублюдок", — Айзава увидел, как потягивающая воду Полночь, коротко поперхнулась и деликатно прижала руку ко рту. Глаза Всемогущего комично расширились, и Хизаши бесстыдно рассмеялся, хотя его веселье немного поутихло, когда Влад Кинг бросил на него взгляд. Незу безмятежно моргнул, выглядя любопытным.
— Понимаю. Объясни подробнее, Айзава.
Айзава вздохнул, развязал шнурок, удерживающий папку закрытой, и открыл ее, вытаскивая стопки документов и фотографий.
— Содержимое папки, по-видимому, относится конкретно к одному из учеников класса 1-А, Минете Минору, — Он передал стопку фотографий слева, наблюдая, как Хизаши просматривает их, широко раскрыв глаза, когда он передавал их дальше. — Тот, кто создал это, похоже, сделал это с намерением привлечь внимание к неуважительному поведению, которое Минета демонстрировал на протяжении всего своего пребывания в UA.
Незу склонил голову набок.
— Неуважительное поведение? — поинтересовался он. Айзава сдержался, чтобы не стиснуть зубы от раздражения при этом напоминании.
— С начала года он последовательно словесно и физически домогался девочек в моем классе, и вне его. Он проявляет неуважение к своим одноклассникам, и совсем недавно он постоянно проявлял гомофобное и предвзятое поведение по отношению к одному студенту, который недавно открылся, — Айзава протянул Всемогущему стопку эссе, которые он извлек из папки. — Из того, что я слышал, он распространил это предубеждение на другого ученика в классе, который несколько дней назад признался в бисексуальности.
На самом деле он услышал этот лакомый кусочек от Хитоши, когда его юный протеже был раздражен тем, что его новый парень (имя которого он все еще отказывался раскрывать, забавно, как будто Айзава еще не знал, что он встречается с Каминари Денки) стал мишенью маленького мальчика. Цементос, которому только что вручили стопку фотографий, в ужасе качал головой.
— Я уже несколько раз наказывал его, но он еще не проявил никаких признаков раскаяния или понимания того, почему его поведение оскорбительно, — он услышал недовольный гул Полночи.
— Учитывая твой послужной список с исключениями, Айзава, я немного удивлена, что ты его еще не исключил, — Айзава напрягся. Гомофобное поведение Минеты по отношению к Киришиме легко стало для него переломным моментом, не в последнюю очередь потому, что упомянутая тема была для него немного личной.
— Мне посоветовали не принимать решений в отношении моих учеников, которые могут быть истолкованы как основанные на личных идеалах или факторах, — сказал он натянуто, слегка расслабившись, когда почувствовал, как Хизаши взял его свободную руку, вплетая их пальцы. Его мужу в прошлом досталось за то, что он наказал студента за использование гомофобных выражений, и Айзаве вряд ли хотелось повторять этот ужасный опыт. Он обратился по этому поводу к Хизаши, и его муж посоветовал ему подождать и внимательно следить за ситуацией.
Незу кивнул.
— Это было мудро, Айзава. Я не хочу снова терпеть нападки консерваторов на школу. Тем не менее, мне кажется, что это тот случай, когда исключение было бы разумным и оправданным решением. Его домогательства к студенткам, во-первых, вызывают серьезную озабоченность, — Айзава кивнул.
— Сначала я позволил ему остаться, потому что он проявил потенциал. Если бы он этого не сделал, его бы исключили в первый же день. Какое-то время я надеялся, что со временем он будет расти и взрослеть все больше, — То же самое произошло с Каминари на его глазах. Бесконечный флирт утих, и хотя Каминари никогда не был на уровне Минеты, блондин отбросил свои более отягчающие привычки. — Насколько я могу судить, к моему разочарованию, этого еще не произошло. Однако его вопиющая ненависть и неуважение к своим одноклассникам стали совершенно очевидными в последние несколько недель.
— Понятно, — сказал Незу, выглядя задумчивым. — А содержимое этой папки? — Айзава слегка ухмыльнулся.
— Ну, некоторые из моих учеников, похоже, сделали нашу работу за нас, — сказал он — папка полна фотографий Минеты, совершающего неподобающее поведение, заявлений студентов и отчетов о его плохом поведении, аудио — и видеозаписей такого поведения, а также письменных эссе о том, какой ущерб его поведение нанесло моральному духу класса, — Он передал упомянутые эссе прямо Незу. — Они...это не передать словами, — Незу взял их с благодарственным гулом, листая бумаги.
— Как ты думаешь, это имеет какое-то отношение к тем плакатам, которые появились по всей школе на прошлой неделе? — спросила Полночь, постукивая по одному документу, который держала в руках. — Я заметила, что они используют одни и те же оскорбления, — Она слегка ухмыльнулась. — В частности, «Крысиный ублюдок», кажется, является любимым.
Айзава спрятал ухмылку в складках оружия захвата, висевшего у него на шее.
— Вполне вероятно, — Полночь кивнула.
— Кто бы это не создал, он, должно быть, очень враждебно относится к Минете, — пробормотал Цементос, потирая подбородок. — Они приложили к этому много усилий, — Айзава кивнул.
— Действительно. Это не сильно сужает круг подозреваемых. Минета в последнее время не вызывал симпатии ни у кого в классе, — сказал Айзава. — Но прежде чем мы начнем искать подозреваемых, я считаю, что мы должны изучить эти доказательства и рассмотреть рекомендацию, — Он пожал плечами в ответ на заинтересованные взгляды, которые получил. — Я признаю, что на личном уровне его поведение нервирует, но в целом он проблемный ученик. Если я смогу сделать учебную среду для моего класса более комфортной, я это сделаю. Кроме того, в Общеобразовательных классах нет недостатка в талантливых студентах, которые могут занять его место, если понадобится, — Хизаши кивнул, бросив на Айзаву понимающий взгляд, когда Незу кивнул.
— Я согласен, — Он сказал — Я могу позвонить и сообщить вашим ученикам, что у них есть свободное время на первом уроке для занятий, — Недзу поднял глаза, его взгляд сверкнул — Так мы смотрим?
////\\\\
Тодороки почувствовал, как по спине пробежала дрожь, когда он заметил, что Айзава-Сенсей отсутствовал на их первом уроке. Упомянутому волнению предшествовал краткий приступ беспокойства. В конце концов, их учитель тоже был профессиональным героем, и его травма всегда была возможна, но Пауер Ладер быстро заверил его, что ему нужно присутствовать на встрече и что он, как и все другие отсутствующие учителя, в полном порядке. Как и следовало ожидать, только половина класса сразу же перешла к учебе. Он заметил, как Каминари и Джиро скользнули на места рядом друг с другом, обменявшись парой наушников, а также увидел, как Хагакуре подлетела, чтобы поговорить с Оджиро и Сато. Иида, как и ожидалось, велел всем спокойно сидеть на своих местах и заниматься, и почти все его проигнорировали. Даже Урарака, которая сидела очень близко к Ииде, решила проигнорировать совет друга и вместо этого наклонилась вперед, чтобы поговорить с Миной. Минета, к счастью, на этот раз вел себя тихо, поскольку все упорно игнорировали его. Бакуго выскользнул из своего кресла и присел на краешке стола Тодороки с острой ухмылкой на лице. — Я проходил мимо кабинета Айзавы ранее, — сказал он, слегка наклонившись и понизив голос. — Наша папка исчезла, — Тодороки приподнял бровь, не скрывая легкой усмешки, появившейся на его лице. Они оба были абсолютно измотаны, но все это того стоило бы, если бы самого раздражающего члена их класса выгнали из школы раз и навсегда. Он отхлебнул из термоса черного кофе, который принес с собой на занятия. Он предложил его Бакуго, когда заметил, что другой мальчик смотрит на него, и Бакуго принял его с раздражением. Тодороки взглянул через плечо Бакуго и встретился взглядом с Мидорией, выражение лица которого снова выглядело немного напряженным. Тодороки слегка вздрогнул, но даже не успел улыбнуться Мидории, как его друг уже поворачивается обратно, выглядя немного измученным. Он почувствовал, как его желудок снова сжался. Бакуго, который все еще потягивал из своего термоса, поднял бровь и перевел взгляд с него на Мидорию, прежде чем закатил глаза. — Ты, должно быть, шутишь, — пробормотал он. Тодороки бросил на него свирепый взгляд. — От кого слышу, — сказал Тодороки. — Говорил с Киришимой в последнее время? — Бакуго сильно толкнул его локтем в плечо и, нахмурившись, вернул термос обратно. — Как скажешь, тупой ублюдок, — Он зарычал. — Просто перестань строить эти дерьмовые лунные глаза на Деку и иди уже трахни его, — Тодороки покраснел от его слов и толкнул Бакуго в ноги. — Хорошо, хватит, убирайся с моего стола, — Бакуго ухмыльнулся, бросив ему средний палец, прежде чем подчиниться и вернуться к своему столу. Покачав головой, Тодороки вытащил из сумки свои рабочие тетради, решив на самом деле прислушаться к совету Ииды и попытаться немного поработать. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он поднял глаза и увидел, что Мидория краем глаза наблюдает за ним. Тодороки глубоко вздохнул. Он понятия не имел, чем он обидел своего лучшего друга, но он уже почти закончил разбираться со странным радиомолчанием. Так или иначе, он добивался правды от Мидории.////\\\\
«Так или иначе» закончилось тем, что Тодороки двинулся к выходу из класса как можно быстрее, когда урок закончился, подождал у двери, пока Мидория не выйдет, а затем схватил его за руку и потащил по коридору, игнорируя многочисленные протесты зеленоволосого мальчика и путаные звуки по пути. Тодороки усилил хватку, когда почувствовал, что Мидория пытается вырваться, безжалостно таща его. Его глаза осматривали каждый кабинет, мимо которого они проходили, пока он не нашел пустой и заброшенный, полный голых столов, и затащил Мидорию внутрь, захлопнув за ними дверь. Мидория уставился на него. — Эээ, Тодороки… Что происходит? — Тодороки сделал глубокий вдох, борясь с внезапной волной раздражения, которую он почувствовал. По беглому выражению лица Мидории он мог сказать, что другой мальчик точно знал, о чем идет речь. Он вздохнул. Его лучший друг — его первый настоящий друг — избегал его, хмурился и отводил взгляд больше недели, и Тодороки еще не получил надлежащего объяснения, почему. Короткий разговор, который он имел с Мидорией в Макдональдсе, не шел в счет, и они оба это знали. Мидория уставился в пол. — Мне нужно пойти поговорить с Ураракой и взять еду. Тодороки протянул руку, когда Мидория двинулся, чтобы пройти мимо него, схватил его за руку и прижал спину мальчика пониже к двери. Мидория издал тихий писк в знак протеста, глаза расширились от шока, когда Тодороки прижал его к двери, щеки покраснели. Тодороки навис над ним, одной рукой упершись в дверь над головой Мидории. Его друг смотрел на него удивленным взглядом, хотя в его глазах было что-то еще, что-то глубокое и горячее. — Мидория, — Он сказал, понизив голос. — Пожалуйста, не лги мне, — Мидория сглотнул, глаза бегали вверх и вниз по лицу Тодороки. — Ты избегаешь меня и ведешь себя странно всю неделю, и я не знаю почему, — Мидория моргнул. — Я, эм, ну, эмм… — он замолчал — Это…ничего…на самом деле… — Румянец на щеках Мидории растекался по его шее и вверх по ушам. Тодороки нахмурился, когда Мидория откинулся назад, отклоняясь от него всем телом. — Мидория, — сказал он, наклоняясь ближе. Его друг снова издал странный писклявый звук, прежде чем внезапно нырнуть под руку Тодороки и отступить от него, лицо его побагровело, а все тело наполнилось нервной энергией. Мидория отвернулся от него, скрестив руки на груди. Тодороки сжал руки в кулаки, на мгновение зажмурив глаза. — Мидория, пожалуйста, я просто… Что я сделал? Он не хотел, чтобы его голос сорвался на середине предложения, но это произошло, и он замолчал, глядя в сторону. Он услышал сдавленный звук, и Мидория обернулся. — Нет, это… Я не имел в виду… — Мидория замолчал, низко опустив голову. — Я просто… Это совсем не то, что я имел в виду. Это не твоя вина, я обещаю. Это… — он замолчал, голос звучал сдавленно. — Это я. Это все из-за меня. Тодороки покачал головой. — О чем ты вообще говоришь? В чем дело? — Мидория несколько раз сильно моргнул. — Я… — он замолчал, затем глубоко вздохнул и сел за один из пустых столов. — Мне так жаль, Тодороки, — Тодороки прислонился спиной к двери, наблюдая, как Мидория, его друг, потер глаза и глубоко вздохнул. — Это из-за меня. Тодороки ждал и наблюдал за ним, пока Мидория немного приходил в себя. — Я беспокоился, что…если я позволю себе оставаться рядом с тобой, то я сделаю что-нибудь глупое и испорчу твои отношения с Каччаном, и…ты мой лучший друг. Ты заслуживаешь лучшего, чем это. Я глуп и эгоистичен, и я не хотел, чтобы ты страдал из-за этого. Тодороки вздохнул. Было кое-что недостающее. Упоминание Бакуго, по крайней мере, частично объясняло, почему Мидория казался таким отстраненным каждый раз, когда он видел его и сердитого блондина, проводящего время вместе, но он не мог понять, почему это так сильно расстроило Мидорию. Возможно, он был расстроен из-за того, что Тодороки подружился (или, по крайней мере, то, что он считал дружбой) с кем-то, кто так плохо обращался с ним в прошлом. — Если ты злишься из-за того, что я провожу время с Бакуго, что ж, я полагаю, я извиняюсь, — он пробормотал. Мидория покачал головой. — Нет, нет, нет! Я не хочу испортить то, что у тебя с ним есть, — Тодороки моргнул на него. — Ну, да, я иногда тусуюсь с ним, но я бы не назвал это чем-то особенным, — сказал Тодороки. — Я бы предпочел дружить с тобой, чем с ним, — он увидел, как изменилось лицо Мидории, и замешательство затопило его. — Подожди…что? — спросил Мидория. С минуту они оба в замешательстве смотрели друг на друга. Тодороки склонил голову набок, его собственное озадаченное выражение отразилось на лице Мидории. Мидория сглотнул — Ты…я думал, ты…встречаешься с Каччаном? Если бы его растерянный вид был забавным, Тодороки был уверен, что выражение ужаса на его лице было бы совершенно комичным. Он открыл рот и закрыл его несколько раз, прежде чем из его рта вырвался звук, похожий на звук перееханной кошки. — Ты…подожди, ты думал, что я встречаюсь с Бакуго? — сказал он сдавленным голосом. Мидория покраснел, но медленно кивнул. Тодороки уставился на него. — Ты…ты видел, как мы взаимодействуем, верно? Мы даже не друзья, не совсем, но ты думал, что мы вместе? — Мидория покраснел. — Я…ну, я просто подумал… — он замолчал. — Просто…вы двое так много времени проводили вместе в последнее время, и когда я зашел к вам двоим… — Тодороки прижал руку ко лбу. — Он…на самом деле угрожал мне, когда ты вошел,— сказал он тоном, полным шока и облегчения. — Мы…не…мы бы никогда… — он выпрямился и убрал руку от лица. — Мидория, я бы никогда не стал встречаться с Бакуго. Даже если бы у меня были такие чувства к нему, мы никогда не ладили хорошо. Кроме того, — сказал он, — между нами говоря, я думаю, что он слишком привязан к Киришиме, чтобы даже смотреть на кого-то другого. Мидория помолчал, прежде чем он кивнул. — Боже, я такой идиот, — он застонал, закрыв лицо руками. — Я просто подумал… Я имею в виду, ты упомянул, что тебе кто-то нравится, и сразу после этого вы двое начали проводить время вместе, и я просто…я соединил все неправильные точки, - Тодороки слегка кивнул. — Разве что немного, — Он сказал. — И я действительно это понимаю, — Увидев растерянный взгляд Мидории, он уточнил. — Ну, вот почему тебя расстроила концепция меня и Бакуго, я имею в виду, он вряд ли был добр к тебе на протяжении многих лет, я это знаю, и я думаю, что это немного пощечина, если ты думаешь, что один из твоих друзей встречается с кем-то, кто…ну, издевался над тобой, я полагаю. Мидория внимательно наблюдал за ним, и он открыл рот, выражение лица приняло, казалось, готовое согласиться, прежде чем его брови нахмурились, он закрыл рот и покачал головой. — Я…нет Тодороки, нет, — пробормотал он. — Было бы легко так пойти дальше и сказать, что я был расстроен из-за всего, что было между мной и Каччаном, но…это не так, — он встал, нервно заламывая руки. Румянец возвращался к его щекам, и Тодороки почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда ярко-зеленые глаза Мидории встретились с его глазами. — Я держался на расстоянии, потому что не доверял себе, чтобы не…вмешаться или не показаться грубым. И я боялся сделать это не из-за моего прошлого с Каччаном, а из-за того, что я чувствую к…тебе. Тодороки почувствовал, как его сердце остановилось в груди, когда Мидория сделал еще один глубокий вдох. — Тодороки…Шото…Ты мне так, так сильно нравишься, и… Я избегал тебя, когда ты был рядом с Каччаном, потому что ревновал. Я завидовал ему, потому что думал, что у него есть ты, — Мидория снова склонил голову. — Я сожалею о том, как я вел себя. Ты заслуживал лучшего от того, кто называет себя твоим другом. Мидория двинулся, чтобы пройти мимо него, и во второй раз Тодороки схватил его за руку и толкнул так, что он ударился спиной о дверь. На этот раз, однако, он не выглядел огорченным или шокированным. На мгновение на его лице появилось удивление с широко раскрытыми глазами, прежде чем Тодороки наклонился и уловил мельчайший проблеск улыбки, прежде чем поцеловать его. Мидория тихо вздохнул рядом с ним, довольный, облегченный звук, и выражение его лица было сияющим, когда они отодвинулись. Тодороки наклонились так, что их лбы соприкасались. — Мидория, — Он тихо пробормотал, вдыхая запах другого мальчика в течение минуты, прежде чем услышал тихий пронзительный звук Мидории, когда его друг рванулся вперед, чтобы снова поцеловать его. У него вырвался стон, когда Мидория схватил его за нижнюю губу зубами и заставил открыть рот. Он сильнее прижал его к двери и почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда он понял, как сильно влияет на другого. Он почувствовал, как Мидория сжал свои руки в кулаки спереди куртки. — Эмм, извини… — смущенно пробормотал Мидория, его щеки покраснели. Тодороки просунул руки в петли пояса Мидории и свел их бедра вплотную друг к другу. Мидория издал сдавленный звук, его хватка на куртке Тодороки усилилась. Зеленоволосый глубоко вздохнул, затем посмотрел через плечо Тодороки. Он мягко толкнул его в грудь, отталкивая Тодороки назад, пока его колени не уперлись в край стула, и он сел. Мидория положил руки на плечи Тодороки и забрался к нему на колени. Тодороки обхватил Мидорию за талию и попытался унять бешено колотящееся сердце. — И тут я подумал, что тебе нужно пойти поговорить с Ураракой, — пробормотал Тодороки. Мидория застенчиво улыбнулся и наклонился вперед. — Я всегда могу поговорить с ней позже, — пробормотал он, глядя на Тодороки сквозь ресницы. Тодороки замурлыкал, крепче обнимая парня, сидевшего у него на коленях, и притягивая его ближе. — Теперь, — сказал Мидория, прижимая палец к губам Тодороки. — Если ты не планируешь разговаривать прямо сейчас, замолчи. Тодороки лишь улыбнулся и повиновался, когда Мидория наклонился, чтобы снова поцеловать его.////\\\\
— Хорошо, так что, если ты возьмешь его за правую руку, я возьму левую, а Серо, ты ноги, верно? — на кивок темноволосого мальчика Мина глубоко вздохнула. — Хорошо, тогда это может сработать, — Каминари усмехнулся. Они уже некоторое время сидели и планировали, проводя мозговой штурм, и хотя сначала они хотели разработать какой-нибудь масштабный план, чтобы заставить Бакуго и Киришиму снова поговорить друг с другом. Они решили сократить масштабы по рекомендации Шинсо, который появился в их общежитии, чтобы показать найденного кота. Каминари был рад, что его новый парень дал упомянутую рекомендацию. Выражение лица Джиро становилось все более диким, когда она погрузилась в чтение их отвергнутых планов, что было довольно хорошим индикатором для смены планов. — Убей их обоих и начни новую жизнь в Мексике? — спросила девушка, показывая листок бумаги, помеченный характерным почерком Мины. — Это один из наших последних планов, Кьека, я обещаю, — Джиро покачала головой и снова запустила руку в стопку, другой указывая на маленькую доску, на которой они писали ранее. Четыре часа размышлений, и единственное слово, написанное там было — яд? — Я чувствую, что это хорошо, что вы, ребята, становитесь героями, а не консультантами по отношениям, — Джиро на секунду замолчала. — В противном случае вам, вероятно, понадобилось бы около пятнадцати новых удостоверений личности. В месяц, — Мина надулась. — Хорошо, я понимаю, что некоторые из них странные, но некоторые могут сработать, верно? — сказала Мина почти умоляющим тоном. — Они не настолько плохи. — Мне жаль, Мина, но это так. Некоторые из них безумны, — пробормотала Джиро, вытаскивая из мусорного ведра еще одну заброшенную идею и прищурившись разглядывая ее. — Уменьшить луну? — О, нет, это с тех пор, как я пытался вспомнить заговор против меня, — сказал Серо, забирая клочок бумаги из ее рук. — Это не входит в наши планы, — Джиро мгновение смотрела на него, прежде чем сокрушенно покачать головой. Шинсо, который растянулся на ковре рядом с ней, одной рукой нежно поглаживая кота, лежащего у него на груди, протянул руку и взял листок бумаги. — Поставьте на сцене пьесу «Ромео и Джульетта», заставьте их сыграть соответствующие роли, а если все остальное не удастся, в конце используйте настоящий яд и ножи, — Шинсо поднял бровь. — Эй, это может сработать, — Мина торжествующе воскликнула, когда Джиро выхватила у него бумагу, скомкала ее еще больше и швырнула через всю комнату. — Не поощряй их, — взмолилась она. — Эти трое, вероятно, все равно окажутся в тюрьме до того, как мы закончим школу. Нам не нужно ускорять это, — Каминари не мог даже возразить на это, поэтому он просто пожал плечами и склонил голову в знак согласия. Шинсо улыбнулся ему, наблюдая, как Джиро продолжала рыться в куче. Она полностью успокоилась, когда нашла еще один план. — Найди кого-нибудь с причудой правды и заставь их говорить, — Она бросила на них страдальческий взгляд. - Ребята. Мина подняла руки, защищаясь. — Могу я просто сказать, что это в куче выброшенных не просто так. Кроме того, теперь у нас есть настоящий план, — Джиро выглядела встревоженной, и Каминари мог сказать, что Шинсо скрывал усмешку. — Пожалуйста, скажи мне, что это не связано с ядом, — умоляла она. Шинсо озорно пошевелил бровями. — Пожалуйста, скажи мне, что это связано, — умолял он. Джиро бросила свирепый взгляд на промывателя мозгов, когда Мина рассмеялась. — Неа, мы не собираемся их травить, — заверила Мина Джиро, обменявшись разочарованным взглядом с Шинсо. — Мы решили пойти более простым путем. — Каким именно? — спросила Джиро. Серо пожал плечами. — Мы хватаем Бакуго, тащим его в комнату Киришимы, бросаем его внутрь и запираем дверь, чтобы никто из них не смог сбежать, — Джиро вздохнула. — Это немного примитивно, но я думаю, что это лучше, чем все планы с убийством, — призналась Джиро. Каминари кивнул, потягиваясь, прежде чем пересесть ближе к своему парню. Кошка, лежащая у него на груди, пошевелилась, забираясь на колени Каминари. Он ворковал над ней, нежно потирая за ушами. Шинсо сел рядом, ухмыляясь ему. — Черт возьми, ты притягиваешь кошек, Ками, — рассмеялся Серо. — Вы с Шинсо действительно созданы друг для друга, — Каминари показал другу язык, но не смог подавить усмешку. Он беспокоился, как их Бакусквад отреагирует на его внезапный каминг-аут, но они поддерживали его так же, как и Киришиму, предлагая любовные объятия, пятюни и бесконечный поток дерьмовых би-каламбуров в течение нескольких часов после того, как узнали. Что еще лучше, все они приняли Шинсо без колебаний. Острое чувство юмора страдающего бессонницей парня заставляло Мину хихикать с минимальными усилиями, его грубоватое поведение означало, что Бакуго мог его терпеть, его любовь к животным расположила к нему Киришиму, а его интерес к героям подполья дал ему и Серо достаточно тем для разговора, чтобы подружиться. У него также было достаточно ситуационной осведомленности, чтобы тщательно ориентироваться в нынешней эмоциональной неразберихе между Бакуго и Киришимой. Его высокие оценки также только сблизили Киришиму, Мину и Серо с ним, когда они попросили помощи с уроками. Действительно, Шинсо ладил с друзьями Каминари лучше, чем сам Каминари поначалу. Однако это не заставляло его ревновать, это просто радовало его. Мина заявила, что они должны короновать Шинсо в качестве почетного члена Бакусквада после того, как он помог ей с особенно сложным эссе, и другие также были полностью за это, хотя в данный момент между Бакуго и Киришимой все еще не было связи. — Внатуре, — сказал Каминари, улыбнувшись Серо, прежде чем поцеловать Шинсо в щеку. Мальчик с фиолетовыми волосами что-то напевал. — Я чувствую, что «внатуре» — плохое слово для описания нас, — размышлял он. Мина рассмеялась. — Внагейе — поправила Джиро, весело ухмыляясь. Каминари обвиняюще ткнул в нее пальцем. — Это стирание би, — сказал он. Джиро виновато улыбнулась. Мина втянула воздух, хватая свой телефон, когда на экране загорелось сообщение. Она посмотрела на Каминари и Серо. — Урарака только что написала, что Бакуго вернулся с пробежки. Киришима все еще в своей комнате? Джиро кивнула. Она установила камеру, чтобы наблюдать за коридором, где находились комнаты Бакуго и Киришимы, и она следила за ним, пока они проводили мозговой штурм. — Ага. Теперь должно сработать, — Кивнув, Каминари поднялся на ноги, возвращая кота Шинсо. — Хорошо. Джиро, ты можешь отвлечь Киришиму и держать его дверь открытой, верно? — темноволосая девушка кивнула, подняв вверх большой палец. — Будет сделано, — сказала она, тоже поднимаясь на ноги и направляясь на четвертый этаж. Мина, Серо и Каминари обменялись взглядами, решительно кивнули и поспешили вниз. Их друзья слишком долго не общались, и они были одержимы тем, чтобы заставить их понять это. Урараке удалось удержать Бакуго от того, чтобы он не убежал в душ, и, хотя он выглядел раздраженным, когда она болтала с ним о чем-то, он не выглядел так, как будто собирался убрать ее со своего пути. Он всегда был в несколько лучшем настроении, чем обычно, когда возвращался со своих пробежек, и Каминари надеялся, что это удержит его от немедленного убийства всех троих. Каминари нервно втянул воздух. К сожалению, первая часть их плана зависела от него. — Баку! Эй! — весело крикнул он, стараясь не выдать на своем лице никаких признаков коварства. Блондин нахмурился, но не сразу начал ругаться на него. — Чего ты хочешь, Пикачу? — прорычал он. Каминари позволил своему выражению лица измениться во что-то другое: беглое и искаженное стыдом. — Эм, ну, я собирался попросить об одолжении, — сказал он. Бакуго, казалось, собирался отказаться, поэтому Каминари поспешил заговорить снова. — Это просто…эмм, ну, мое эссе по английскому. Я закончил, — это на самом деле не было ложью, и он был довольно горд собой за этот факт, — но мне нужна небольшая помощь. Бакуго усмехнулся и уставился на него. — Ты лучший в классе по английскому, придурок, зачем тебе моя помощь? — Это просто… Ну, я хочу убедиться, что не допустил орфографических ошибок, понимаешь? Я…ну ты знаешь, — Каминари на самом деле заставил Ииду проверить его эссе ранее, и как бы плохо он ни чувствовал себя из-за того, что манипулировал Бакуго, чтобы подняться с ним наверх, он знал, что у сердитого блондина есть слабое место, хотя другой вечно будет это отрицать. То что он болен дислексией обнаружили достаточно поздно — его официально проверили только в 14 лет, — что сильно повлияло на его оценки. В UA дела обстояли лучше, где учителя и его друзья действительно поддерживали его, но он все еще мог зациклиться на некоторых вещах. Бакуго сверкнул глазами, и хотя выражение его лица было враждебным по отношению к посторонним, Каминари знал его достаточно долго, чтобы заметить, как огонь в его глазах немного потускнел. Черт возьми, да. — Отлично, гребаный тупица, — Он сплюнул, протиснулся мимо него и направился к лестнице. Каминари бежал трусцой, чтобы не отстать от него, бормоча счастливую чепуху, пока они с Бакуго поднимались на третий этаж. Он чувствовал себя немного неловко из–за этого, но если это заставит Бакуго и Киришиму снова говорить (и, в идеале, встречаться — он видел, как они смотрели друг на друга), то это того стоило. Он бросил Бакуго извиняющуюся улыбку, когда заметил Мину и Серо, прячущихся в тени лестничной клетки, и прежде чем Бакуго успел понять, что происходит, они бросились на него. — Какого ХУЯ? — Бакуго закричал в шоке, когда Каминари и Мина схватили его за руки, а Серо схватил его за ноги, подняли в воздух и побежали, когда он, похоже, понял, что происходит, — Вы что, сука, делаете, тупицы? Блядь, отпустите меня! — Ничего не поделаешь, Бакубро! — воскликнула Мина, когда они взбежали по лестнице на четвертый этаж, — У тебя эмоциональный интеллект, как у гребаного сельдерея, и я устала наблюдать, как ты ведешь себя как дисфункциональная Румба*, когда дело доходит до душевных разговоров и отношений! Бакуго выглядел целиком и полностью сбитым с толку ее словами, и Каминари не мог его винить. Он услышал, как Серо попросил объяснений, и Мина что-то залепетала. — Ты не можешь мягко подтолкнуть их, а потом улететь! Это нездорово! — Каминари прищурился на нее. Она выглядела так, словно плакала. С кем, черт возьми, он дружил? Джиро отпрыгнула в сторону, когда они затормозили перед дверью Киришимы. Красноволосый, испуганно отпрыгнул назад, когда они бесцеремонно втолкнули Бакуго в его комнату, схватились за ручку двери и захлопнули ее. Урарака, которая последовала за ними вверх по лестнице, подсунула стул под ручку двери, эффективно заперев пару внутри. Они все замолчали, тяжело дыша от напряжения. Каминари толкнул Мину локтем. — Ты в порядке? — она кивнула со слезами на глазах. — Я сегодня выпила так много кофе, — сказала она, широко раскрыв глаза. Серо схватил их обоих. — Мы, вероятно, должны позволить им все обсудить, — сказал он, бросив на дверь нервный взгляд, — Я не хочу торчать здесь, если этот разговор станет неприятным.////\\\\
Бакуго поднялся на ноги, в шоке уставившись на дверь, через которую его только что швырнули. Он мысленно проклял Каминари, а также самого себя за то, что один раз позаботился. Тогда этот придурок может попросить других людей помочь ему с его гребаной дислексией, идиот. Он вздохнул, провел рукой по своим колючим волосам и неловко бросил взгляд на Киришиму. Красноволосый прошаркал к двери, безуспешно пытаясь открыть ее. Что бы они ни сделали снаружи, казалось, что они заперли его и Киришиму внутри. Он сглотнул, когда Киришима неловко отступил назад, прежде чем сесть на край кровати. Сам Бакуго остался точно там, где был, шаркая ногой по полу и отказываясь смотреть на другого. — Хех, я, эмм, я, наверное, должен был заподозрить неладное, когда Джиро настояла на том, чтобы поговорить со мной прямо в дверях, — пробормотал Киришима, нарушая тишину. Бакуго фыркнул. — Тупица сказал мне, что ему нужна помощь с гребаным эссе, — пробормотал он, уставившись в стену, — Придурки. Боковым зрением он увидел слабую улыбку Киришимы и почувствовал, как у него внутри все перевернулось. — Я не гомофоб, — он пробормотал. Киришима напрягся, глядя на него снизу вверх, - Я знаю, что ты так подумал. Я не такой. Какой бы ни была противоположность гомофобии, поверь мне, я на ней. Киришима слабо улыбнулся. — Я совершенно уверен, что противоположность гомофобии — это гей, чувак, — сказал он голосом, полным фальшивого юмора. Бакуго промурлыкал, взглянув на красноволосого и на мгновение встретившись с ним взглядом. — Да, — пробормотал Бакуго, снова отводя взгляд, прежде чем вздохнуть. Они застряли здесь, и, как он предположил, этот разговор затянулся надолго — скорее всего, поэтому их друзья заперли их здесь. Он подошел к кровати и легонько пнул Киришиму в колени. — Двигайся, — Красноволосый подчинился, отодвинувшись в сторону, чтобы Бакуго мог плюхнуться на матрас рядом с ним. Киришима прикусил нижнюю губу зубами и безжалостно теребил ее. Бакуго окинул его быстрым взглядом. — Тебе нужно подкрасить корни, — Он тихо пробормотал, — Чернота видна, — Киришима вздрогнул от удивления, моргая на него. Он не мог винить его за удивление — в конце концов, ему еще предстояло сказать Бакуго, что он красил волосы в красный. Бакуго, однако, не был глуп, он видел расхождения между цветом большинства волос Киришимы и корнями. Он никогда не поднимал эту тему, потому что какое это имело значение? Этот идиот покрасил свои дерьмовые волосы, и что с того? Однако он хотел увидеть естественный цвет. Киришима хорошо смотрелся бы с черными волосами. Бакуго судорожно сглотнул. — Верно, Мина тоже это говорила, — пробормотал Киришима. На мгновение снова воцарилась тишина, пока Киришима крутил прядь своих волос между пальцами, — Я знаю, что ты не гомофоб, Бакуго. Я никогда так не думал, — Бакуго посмотрел на него, молча призывая продолжать, и Киришима расправил плечи, прежде чем заговорить снова, — Я имею в виду, ты зациклен на том, чтобы быть Номером один, верно? Тебя почти не волнует все, что не связано с этой целью, поэтому я не думал, что ты из тех, кого волнует, с кем спят другие люди. И в очередной раз Киришима продемонстрировал свою способность полностью, без усилий понять Бакуго как личность. У него перехватило горло. Киришима прав в своих наблюдениях. Бакуго определенно было наплевать на сексуальную жизнь других людей, и это было совершенно независимо от его собственной ориентации. — Ты не ошибаешься, — пробормотал он. Киришима закусил губу. — Я знал, что ты не гомофоб, я был уверен в этом, но…ты…ты долгое время избегал меня, — Бакуго на мгновение закрыл глаза. — Ага, я так и сделал, — признался он, не утруждая себя тем, чтобы ходить вокруг да около, — Потому что, придурок, ты все время называешь меня своим лучшим другом, — Киришима кивнул, широко раскрыв глаза, немного сбитый с толку, к чему все идет. — Но ты пошел и сказал гребаному Тупице, Соевому Соусу, Енотоглазке и гребаному Терминатору, что ты гей, но ты не сказал мне, — Он бросил взгляд на Киришиму. — Я был взбешен. Я доверил тебе свою жизнь в Камино, но ты даже не можешь доверить мне свою ориентацию, ублюдок, — Киришима глубоко вдохнул при этом напоминании. Это воспоминание отчетливо запечатлелось в сознании Бакуго, и он знал, что так будет всегда: холодный, почти парализующий страх и твердая уверенность в руке, крепко обхватившей его собственную. Киришима закусил губу. — Бакуго…ты правда мой лучший друг. Я не хотел, чтобы это так вышло. Я не ожидал, что меня разоблачат, поэтому подумал, что у меня будет время рассказать тебе все должным образом. Бакуго поднял бровь. — Сказать мне должным образом? Что, черт возьми, ты имеешь в виду под этим? Киришима вздохнул. — Ну, ты же знаешь, как легче поделиться своими секретами в Интернете с людьми, которые ничего не значат, чем, скажем, с твоей матерью? — Бакуго моргнул. — Мне плевать на то, что люди думают обо мне, — просто сказал он, — И мне определенно все равно, что думает моя мать, — Киришима вздохнул еще глубже, хотя в его лице была нотка искренней нежности, когда он слегка улыбнулся Бакуго. — Я имею в виду, объективно, Бакуго. Проще заявить в Интернете: «Эй, я гей», потому что эти люди-незнакомцы, люди, которых ты не знаешь и, вероятно, никогда не встретишь, чье мнение не окажет никакого влияния на твою жизнь. Но когда дело доходит до людей, которых ты знаешь… это имеет значение, понимаешь? Если бы я вышел к незнакомым людям в интернете, и они плохо отреагировали, ну, это не имеет большого значения, но если бы это случилось с моими родителями, это бы имело огромное значение, — он прикусил губу. — Чем ближе к тебе кто-то, тем больше тебя волнует его мнение. Бакуго уже собирался оспорить это, когда с немалым смущением вспомнил несколько случаев, когда это было правдой. В тот раз, когда он на самом деле потрудился одеться в красивую одежду, потому что его мать тащила его с собой на встречу с тетей Инко, и он не хотел, чтобы она думала, что он совершенно безнадежен. В тот раз, когда он на самом деле пошел вперед и попрактиковался на барабанах для концерта с Джиро, потому что он видел, как это важно для нее, и не хотел, чтобы кто-то в классе, против кого он не возражал, потом возненавидел его. Когда… когда он согласился надеть костюм, который Киришима купил для него, потому что Киришима выбрал его для него, и он надеялся, что он будет смотреть на него. Он проворчал в знак согласия. Киришима, казалось, почувствовал облегчение от того, что Бакуго понял, и кивнул. — Ну, как бы я ни обожал Мину, Ками, Серо и Тецу… Я…забочусь о том, как ты меня видишь, немного больше, чем я забочусь о том, как они меня видят. Меня бы больше волновало, если бы ты плохо отреагировал, чем если бы они это сделали. Было легче выйти к ним, потому что, да, я знал, что никто из них не был гомофобом, но также и потому, что это был способ пробиться к тому, чтобы рассказать тебе. Потому что мне было небезразлично, как ты отреагируешь, — Киришима отвел взгляд. — Я думаю, что сейчас это не имеет значения, так как ты узнал об этом раньше, чем у меня появился шанс рассказать. Бакуго фыркнул. — Итак, ты не решался сказать мне об этом, потому что тебя больше волновала моя реакция, - когда Киришима кивнул, он вздохнул, не обращая внимания на то, как приятно затрепетал его живот от этого откровения. — Верно, — Бакуго повернулся, чтобы посмотреть на Киришиму. — Но это не объясняет, — Киришима моргнул, и он решил уточнить. — То, о чем вы с Миной говорили несколько дней назад, — Легкий румянец, который Киришима вновь обрел на лице, внезапно исчез. Бакуго нахмурился. — Не вешай мне лапшу на уши и не пытайся сказать мне, что ты все еще говорил о том, что ты гей, потому что я уже знал об этом, и я знаю, что ты знал, что я знал. Итак, какого черта еще ты доверяешь другим, а не мне? Киришима замахал руками в умиротворяющем жесте. — Нет, нет, нет! Я определенно не всем об этом рассказывал, — он прикусил губу — Мина…поняла это сама и ссорилась со мной по этому поводу, — Бакуго нахмурился. — Тогда что же это, черт возьми, такое? — Киришима снова слегка побледнел и покачал головой. — Это…это на самом деле ничего особенного, — Он пробормотал, отворачиваясь. — Но, эм, теперь, когда мы все уладили, как ты думаешь, они выпустят нас сейчас? — Бакуго стиснул зубы, сжимая кулаки, чтобы заглушить взрывы, потрескивающие в его ладонях, когда Киришима отвернулся от него. — О, нет, ты этого не сделаешь, тупой гребаный ублюдок, — Он сплюнул — Объясни, блядь, сейчас же, — Он угрожающе ткнул пальцем в лицо Киришимы. Красноволосый настороженно моргнул, прежде чем снова отвести глаза. — Бакуго…это действительно не важно… — пробормотал он. Бакуго зарычал. — Я думаю, я сам решу это для себя, — рявкнул он. Киришима покачал головой. — Это ничего не даст, — настаивал красноволосый, отворачиваясь, — это только снова сделает все странным, — Бакуго открыто нахмурился в спину Киришимы. — Слушай, ублюдок, — выплюнул он, — ты можешь либо сказать мне, что бы это ни было, что потенциально может заставить меня больше никогда с тобой не разговаривать, либо не говорить мне, что определенно приведет к тому, что я никогда больше не буду с тобой разговаривать, — Он услышал заикающийся звук от Киришимы и отшатнулся, когда увидел слезы, собирающиеся в уголках его глаз. Черт, этот парень слишком много плакал за последние две недели. Бакуго неловко ерзал на месте, совершенно не зная, как поступить в сложившейся ситуации. — Я просто… — Киришима икнул и, о, черт, теперь он действительно плакал. Бакуго съежился. — Я не хочу отталкивать тебя, — Он судорожно втянул воздух, — Последние две недели были ужасными, я не разговаривал с тобой. Я не могу представить себе еще два года такого, — Бакуго неловко поерзал, немного наклонившись вперед. — Тогда скажи мне, что это такое. Единственный способ, которым я гарантированно буду избегать тебя вечно — это если ты мне вообще ничего не скажешь, так что перестань быть глупой сукой и скажи мне, — Киришима шмыгнул носом, на мгновение взглянув на Бакуго, прежде чем его глаза переместились, и он рванулся вперед. Бакуго едва успел подумать, он что собирается швырнуть меня на землю, вот ублюдок, как почувствовал давящее тепло на своем рту. Его никогда раньше не целовали. Он…не испытывал к этому ненависти. Это была единственная связная мысль, которую он смог придумать, когда Киришима отстранился, как будто его обожгло, рыдание вырвалось из его горла, и он продолжил плакать. Бакуго тупо смотрел вперед, сердце бешено колотилось, а в ушах стоял странный гул. — Черт, прости, — пробормотал Киришима, потирая лицо руками, — Мне так жаль, — обхватив голову руками, Киришима снова покачал головой, — Я ничего не могу сделать правильно, — Бакуго уставился на красноволосого, чувствуя, как у него замерзли конечности. Киришима сделал еще один глубокий вдох, — Я не решался подойти к тебе, потому что…что ж, ты мне нравишься, думаю, теперь это очевидно. — Это так? О черт, да, он только что поцеловал меня, это имеет смысл. — Но я знаю, что ты сосредоточен на учебе и стремишься стать лучшим, и я полностью за это, потому что ты потрясающий, и ты определенно станешь одним из лучших профессионалов. — Спасибо, рад, что ты согласен. — Я просто не хотел быть эгоистом, когда у тебя нет свободного времени, на такое дерьмо, как романтика, любовь или что-то в этом роде — Эй, это немного самонадеянно. — И я знаю, что ты не чувствуешь того же ко мне и — боже — ты, наверное, даже не думаешь в этом направлении — черт — я идиот… Тело Бакуго, наконец, начало реагировать на команды мозга, и он заставил себя встать. Киришима вздрогнул, опустив взгляд, когда Бакуго приблизился. Он протянул руку и схватил красного за мешковатую толстовку. — Как ты, блядь, смеешь… — выплюнул он, видя, как Киришима слегка отшатнулся, выражение его лица сморщилось. Он усилил хватку, слегка встряхнув его. — Как, блядь, ты смеешь предполагать, что я хочу и чего не хочу, — Печаль и страх Киришимы исчезли, сменившись замешательством. Бакуго стиснул зубы, — Ты вел себя как конченный придурок, потому что решал, чего я хочу для себя. Ты идиот. Он отпустил толстовку Киришимы, сделал шаг назад и глубоко вздохнул. — Ты идиот. Ты, блядь, прострелил себе ногу еще до того, как попытался побежать, — Киришима неуверенно посмотрел на него. — Что…что бы случилось, если бы я попытался побежать? — он пробормотал тихим голосом. Бакуго нахмурился. — Ты бы выиграл гонку, будучи единственным ебанным участником, — сплюнул Бакуго, ужаснувшись, когда почувствовал жжение в глазах. — Ты единственный, придурок, единственный гребаный придурок. Это всегда был только ты, — Глаза Киришимы были широко раскрыты, и красноволосый сделал осторожный шаг вперед. Бакуго чувствовал, как слезы, которые он почти всегда держал в ловушке и прятал, затуманивают его зрение. Он повернулся так, чтобы больше не смотреть Киришиме прямо в лицо. — Никогда не думай, что можешь предсказать, чего я хочу, придурок. Потому что ты уже доказал, что ты полное дерьмо в этом деле. — Прости — пробормотал Киришима, широко раскрыв глаза, когда он сглотнул и сделал еще один шаг вперед. — Прости меня, Бакуго. — Катсуки, — сплюнул Бакуго. Глаза Киришимы расширились еще больше, когда одна из рук Бакуго легла ему на плечо. — Прости меня, Катсуки, — пробормотал он, притягивая его ближе. Бакуго не позволил Киришиме поцеловать его, но позволил красному крепко обнять себя. Бакуго вздохнул, смаргивая слезы, прежде чем они могли пролиться, позволяя себе уткнуться лицом в плечо Киришимы. — Ты тупица, — пробормотал он, игнорируя приятную дрожь, пробежавшую по его спине, когда он почувствовал, как Киришима очерчивает пальцами какие-то фигуры на его плече, — Твоего гей-радара не существует, — Киришима рассмеялся, его первый настоящий смех за две недели, и Бакуго растаял. — Верно. Я вообще ничего не думал о Ками, — Он задумался. Бакуго закатил глаза. — Тот факт, что ты не упомянул меня, Тодороки или Деку, доказывает твою собственную точку зрения, — Он услышал удивленный вздох Киришимы. — Стой, правда? — Бакуго нахмурился, когда Киришима отстранился от него. — Да, действительно. Как, черт возьми, только я понял, что гребаный Айсихот-гей? Он чертовски очевиден, — Киришима моргнул, покраснев. — Ну, да, это удивительно, но я имел в виду…ты…ты гей? — Бакуго бросил на него безжизненный взгляд. — Я собираюсь ударить тебя очень скоро, — пробормотал он. Киришима снова взмахнул руками. — Прости! Я имею в виду, ты сильно намекал на это, но я не хотел предполагать… — Бакуго закатил глаза, сильно ударив Киришиму по руке. — Просто поцелуй меня еще раз, гребаный идиот.////\\\\
Каминари получил сигнал освободить Бакуго и Киришиму из их импровизированной тюрьмы примерно через час после того, как они заперли их обоих внутри. Это была фотография, присланная ему Киришимой, на которой Бакуго удобно устроился под рукой красноволосого, сверкая глазами, но в то же время очаровательно краснея. Киришима целовал Бакуго в щеку (отсюда и румянец) на фотографии, и, судя по ним, щека Бакуго была не единственным местом, где Киришима целовал. Каминари громко вскрикнул, когда получил фото, торжественно повернулся к Джиро и заявил, что она должна ему 5000 йен. Его телефон был передан по кругу и раздалось дружное Аввв , прежде чем Мина и Шинсо решили сохранить одну для Бакусквада и вытащить стул из-под дверной ручки. И да, Бакуго провел остаток дня, гоняясь за своими друзьями, выкрикивая оскорбления в их адрес, но, по крайней мере, это принесло хорошие результаты, и обновленный статус отношений на странице Киришимы в социальных сетях того стоил.////\\\\
Минета уставился на Айзаву, переводя взгляд с груды официальных документов в руках своего учителя. — Вы…вы издеваетесь надо мной, — безнадежно пробормотал он. Айзава напевал, выглядя совершенно незаинтересованным в происходящем. — Нет, это не так, — просто сказал Айзава. — За постоянные сексуальные домогательства к вашим одноклассницам, проявление явно негероических черт характера и поведения, а также за агрессивные и гомофобные высказывания в адрес других учащихся администрация решила принять суровые меры, — Он посмотрел на маленького мальчика, - Тебя исключили, Минета. Минета в шоке разинул рот. — Вы не можете этого сделать! — закричал он. Айзава сонно моргнул, глядя на него. — Учитывая, что ты 155-й ученик, которого я исключил, преподавая здесь, да, я могу, — он сказал это без единой эмоции на лице. — Ты можешь собрать вещи в своей комнате и уходить. Я уверен, что твои родители смогут найти другую школу, чтобы записать тебя куда-нибудь, — Он отвернулся, перебирая бумаги в руках. — Решение администрации является окончательным. Минета выглядел готовым расплакаться, даже когда его лицо исказилось от гнева. — Это только из-за Киришимы? Я не виноват, что он… — Я хотел бы сообщить тебе, Минета, — прервал его Айзава, бросив на него выразительный взгляд, — что это, вероятно, самый добрый маршрут. Учитывая все доказательства против тебя, мы могли бы выдвинуть против тебя обвинения в сексуальных домогательствах. Однако мы решили оставить это решение на усмотрение девочек из 1-А класса, а не пытаться сделать это через их головы. Если ты не хочешь, чтобы я убедил персонал пойти по этому альтернативному маршруту, я бы оставил твои слова при себе. Минета нахмурился, но на самом деле выглядел немного испуганно. Айзава поднял бровь, глядя на него. — Ну? У тебя есть целая комната, которую нужно убрать, тебе лучше заняться этим. — Неужели мне не к кому обратиться по этому поводу? — огрызнулся Минета, — Это несправедливо, — Айзава замурлыкал, прежде чем в голову пришла идея, полная мстительного ликования. Он на мгновение задумался. Неужели он был таким мелочным? Да, ответ всегда был «да». — Полагаю, что так, — сказал он, — Ты всегда можешь поговорить с Сущим Миком, если хочешь обжаловать решение, — Увидев победоносный взгляд Минеты, Айзава добавил, — Мой муж уже давно занимается подобными делами. Минета моргнул, и Айзава мог сказать, что это заявление не сразу дошло до его сознания. Ему пришлось очень постараться, чтобы подавить ухмылку, которая угрожала появиться на его лице, когда выражение лица Минеты медленно исказилось от шока и ужаса. Мальчик смотрел на него с легким ужасом, и Айзава знал, что он, вероятно, обдумывал каждое свое общение с Хизаши и с нарастающим ужасом осознавал, что весь год его учил замужний гей. Однако он никак не отреагировал на ужас Минеты и просто поднял бровь — Ну так что? Минета покачал головой, с отвращением скривив рот, и сделал шаг назад. — Тогда я просто соберу вещи в своей комнате. Вся эта школа сошла с ума, — он сплюнул. Айзава замурлыкал. — Хорошо. Тогда приступай к делу, — сказал он совершенно невозмутимо, повернувшись на пятках и оставив мальчика позади себя.////\\\\
Шинсо моргнул, глядя на свою учительницу, когда она вытянула перед ним руку, чтобы помешать ему войти в класс. — Ээм, сенсей? Есть какие-то проблемы? — учительница улыбалась ему. — Не проблема, но небольшое изменение, — сказала она, жестом приглашая следовать за ней, — В последние несколько дней состоялось несколько важных дискуссий вокруг курса героев и студенческого сообщества, — Шинсо в замешательстве посмотрел на нее, следуя по коридору, — Я скажу, что мне было приятно учить тебя в этом году, Шинсо, и я не сомневаюсь, что ты будешь процветать без моего надзора, — Шинсо нахмурился, готовый спросить, что именно происходит, когда его взгляд скользнул через ее плечо и остановился на классе впереди. Его сердце глухо застучало в груди, когда он взглянул на написанные на нем буквы. — Подождите, что… — учительница улыбнулась ему, хлопая его по плечу. — Только что появилось место на геройском курсе, — тепло сказала она, — Ты самый успешный студент на общем курсе, так что… — ухмыляясь она замолчала, когда постучала в дверь. Шинсо уставился на нее, чувствуя, как пол уходит у него из-под ног, когда дверь открылась. Айзава посмотрел на него, и Шинсо знал, что он не вообразил намек на улыбку на лице своего наставника. — Ах, спасибо, — сказал он классному руководителю Шинсо. Он открыл дверь пошире и отступил назад, — Входи, Хитоши, — С ободряющей улыбкой своего (бывшего?) классного руководителя и выжидающим взглядом Айзавы, он вошел внутрь, вслушиваясь в громкую, дружелюбную какофонию класса 1-А. Он уставился на знакомые лица людей, с которыми подружился. С одной стороны кабинета Мидория заметил его и сидя в своем кресле, улыбался почти ослепительно. Он подтолкнул человека перед собой, Бакуго выглядел недовольным, когда поднял глаза. Однако яркий свет померк, когда он заметил Шинсо. Очевидно, вчерашний разговор с Киришимой значительно улучшил его настроение. Айзава вышел в переднюю часть класса, заставив их всех замолчать. Айзава небрежно махнул рукой Шинсо, и тот услышал тихий удивленный шум со стороны класса. Оглянувшись, он увидел, что его парень возбужденно подпрыгивает на стуле, восторженно улыбаясь и не сводя глаз с Шинсо. От этого зрелища в его груди разлилось тепло. — Хорошо, слушайте, — сказал Айзава, — Как некоторые из вас, возможно, знают, Минета вчера был исключен из UA за неуважительное поведение, которое он проявлял по отношению к другим студентам, — Кто-то в задней части класса завопил, и Айзава слегка покачал головой, прежде чем двинуться дальше, — Поскольку это открыло место на курсе героев, для перевода в наш класс был выбран самый успешный студент из общеобразовательного курса, — Он жестом указал на Шинсо, который чувствовал, что вот-вот расплачется, — Если вы не против, поприветствуйте своего нового одноклассника. Волна шума, обрушившаяся на него, заставила какофонию, возникшую ранее, казаться тихим часом. Шинсо почувствовал, как его щеки залило жаром, когда он столкнулся с девятнадцатью улыбающимися, ликующими и хлопающими подростками. Он едва успел привыкнуть к шуму, как Каминари вскочил со своего места и обнял своего парня, радостно крича. Шинсо почти оцепенело ответил на объятье, удивленный, когда увидел, что даже Бакуго хлопает, столь же незаинтересованный, как и всегда, наблюдая за происходящим. Айзава замахал руками, чтобы они успокоились, хотя вокруг все улыбались. Каминари неохотно отпустил его, соскользнув обратно на свое место. Айзава указал в сторону класса, где Шинсо увидел свободное место позади Мидории, который радостно улыбнулся, когда он наклонился и скользнул на сиденье, чувствуя легкое головокружение. Он был готов упасть от счастья, но черноволосая девушка с впечатляющим конским хвостом подняла руку. — Айзава-Сенсей… Могу я спросить об обстоятельствах исключения Минеты? — Вопрос нашел отклик у всех них, и Шинсо сложил руки перед собой, когда класс замолчал и уставился на своего учителя. ////\\\\ Тодороки внимательно наблюдал за Айзавой, пока Яойорозу продолжала. — Я не имею в виду никакого неуважения, сэр, и я очень довольна нынешним исходом, — Она стрельнула улыбкой немного удивленному Шинсо, — Но мне также любопытно, почему Минета был исключен в этот период года. Бакуго, оглянулся через плечо, чтобы понаблюдать за Яойорозу, пока она задавала свой вопрос, встретился взглядом с Тодороки. Он слегка пожал плечами, и Бакуго склонил голову набок, снова повернувшись лицом вперед, услышав, как Айзава вздохнул. — Минета проявлял крайне неуважительное поведение по отношению к бесчисленным ученикам, неоднократно, по разным причинам, на протяжении всего времени, пока он был частью этого класса, как я уверен, вы это уже знаете, — Они все кивнули. Айзава вздохнул, — Последние несколько недель послужили дополнительным стимулом для его исключения за такое поведение, — несколько человек посмотрели на Киришиму при этих словах, прежде чем повернуться к своему учителю, — Но в конечном итоге это были неопровержимые доказательства против него, в дополнение к мнению, которое, очевидно, имели о нем его одноклассники, что подтолкнуло к принятию решения. — Я скажу, что это было нелегко, и выбор нового ученика в наш класс не был сделан в спешке. Директор Незу внес свой вклад в эту дискуссию. Хотя я и известен тем, что отчисляю студентов, я не хотел легкомысленно пренебрегать потенциалом кого-либо в этом классе. Вы все через многое прошли и, вероятно, продолжите это делать, — сказал он, бросив на Шинсо предупреждающий взгляд, — Но поведение Минеты по отношению к студенткам, равно как и его фанатичное поведение, оказалось чересчур, — Айзава наклонился, подобрал что-то у своих ног и бросил на стол. Тодороки едва смог сохранить невозмутимое выражение лица, когда огромное досье, составленное им и Бакуго, громко ударилось о дерево. Остальная часть класса с любопытством посмотрела на него. Он почти забыл, какой огромной папка была на самом деле. Они вложили в это много часов работы, и Тодороки был очень рад, что их усилия не пропали даром. — Эта папка была оставлена в моем кабинете два дня назад, — просто сказал Айзава, — Она заполнена фотографиями, видео, стенограммами, заявлениями и даже эссе, в которых подробно описывается поведение Минеты как в классе, так и вне его. Администрации потребовалось довольно много времени, чтобы разобраться, поэтому вчера утром меня не было, но доказательства неопровержимы, — К концу его выступления все в классе, кроме Бакуго и Тодороки, уставились на папку. — Но…эта штука огромная! Сколько там всего? — потрясенно спросила Яойорозу, уставившись на него. Айзава поднял бровь. — Достаточно, чтобы убедить половину персонала, что Минета должен быть исключен без колебаний, — Ропот разразился среди класса, когда они уставились на него. Папка действительно была огромной, и веревка, которая все еще была привязана к ней, никак не преуменьшала ее размер. Тодороки сложил руки перед лицом, положив локти на стол, чтобы скрыть ухмылку. Бакуго ухмылялся, — В любом случае, — продолжил Айзава, — решение окончательное. Если у Минеты возникли проблемы с поступлением в другую школу, что ж, он сам виноват в том, что вел себя так, как вел. Он взял папку со стола. Тодороки едва успел задуматься, что он делает, как горящий знанием взгляд его учителя был устремлен на него. Он замер и увидел, как Бакуго сделал то же самое, когда взгляд Айзавы метнулся к нему. — Бакуго, Тодороки, — легко сказал учитель, кивнув головой в сторону, чтобы они встали. Тодороки поморщился, неохотно повинуясь, когда Бакуго тоже фыркнул и встал. Айзава передал массивную папку Тодороки, и тот слегка вздрогнул под ее тяжестью, — В следующий раз, когда у вас двоих будут жалобы на студента, будет достаточно официального заявления сотруднику. Тодороки прикусил губу, кивая, в то время как Бакуго закатил глаза, слегка ухмыляясь. Остальная часть класса таращилась на них, переводя глаза с них на папку и обратно, пока все устанавливали связь. — Святое. Дерьмо, — Он услышал, как кто-то, скорее всего, Мина, пробормотала. Айзава поднял бровь, глядя на них, но Тодороки мог сказать, что их учитель определенно был удивлен. Он поспешил обратно на свое место, запихивая огромную папку под стол и не обращая внимания на недоверчивые взгляды сидевших вокруг него людей. Класс был беспокойным и рассеянным до конца урока, и Айзава бросил на Тодороки и Бакуго полный неприязни взгляд, когда объявил, что урок заканчивается на 15 минут раньше, чтобы он мог вздремнуть. В ту минуту, когда молния на спальном мешке их учителя была полностью застегнута, Мина завизжала от восторга и бросилась в их сторону. Ее взгляд метался между Тодороки и Бакуго, по мере того как она постепенно становилась все более и более возбужденной. — Срань господня, вы, ребята, дикие, — благоговейно прошептала она. Мидория смотрел на него с шокированным выражением на лице. — Итак, стоп…когда вы двое проводили кучу времени вместе, — сказал он, водя пальцем между ними, — вы действительно просто пытались выжить Минету? — Тодороки и Бакуго переглянулись, пожали плечами и кивнули. Мидория уставился на них обоих, — О черт. Подошедшая Урарака слегка покачала головой, прижав руку к сердцу. — Вы двое — мои герои, — Бакуго нахмурился. — Он был блядским вредителем. Мы просто избавились от него, вот и все, — пробормотал он, свирепо глядя на остальных одноклассников. Киришима, ухмыляясь, скользнул вперед и толкнул Бакуго локтем в бок. — Это подло, Катсуки, — Он весело читал лекцию. Бакуго закатил глаза, когда Киришима, ухмыляясь, обнял его за плечи. Тодороки приподнял бровь при упоминании имени. Теперь они действительно были вместе, ха. Он увидел, как несколько других людей удивленно переглянулись, но, очевидно, решили не поднимать эту тему. — Ну, от имени девушек, которых Минета преследовал весь год, спасибо вам обоим, — Яойорозу низко поклонилась, — Это будет облегчением, если мне больше не придется следить за тем, какую одежду я ношу. Тодороки пожал плечами. — Я имею в виду, что все пошло не совсем так, как я лично хотел, но результат все равно хороший, — Джиро склонила голову набок. — Что может быть лучшей альтернативой, чем его исключение? — она спросила, — На мой взгляд, это идеальное решение, — Тодороки пожал плечами. — Ну, я лично хотел, чтобы Урарака дала ему пощечину, чтобы мы могли отправить его на солнце, — Мидория поперхнулся воздухом, Урарака разразилась хихиканьем, — но, по-видимому, убийство «не героично» и «нецелесообразно», — сказал Тодороки. Глаза Мины были широко раскрыты. — Я обеспокоена тем, что ты ставишь это в кавычки, но все же муд, — прощебетала она, ухмыляясь, — Итак, вы двое просто решили составить гигантскую папку его грехов? Бакуго фыркнул. — Не совсем так. Я просто хотел поиметь его в целом, но дерьмо, случившееся в пятницу, стало последней каплей, поэтому мы решили сделать папку, — Мина наклонилась вперед, глаза ее горели восторгом. — Подожди, что еще вы сделали? — спросила она, остальные одноклассники в волнении подались вперед. — Ну, очевидно, те оскорбительные плакаты, — перечислял Тодороки, загибая пальцы, — плюс мы просили администрацию сделать что-то про ЛГБТ, чтобы разозлить его… — Вы двое были ответственны за это? — спросила удивленная Тсую. В ответ на их кивки она задумчиво замурлыкала, постукивая себя по подбородку, — Это имеет смысл. Возможно, мне следовало предвидеть эту историю с плакатами. Я действительно помню, как ты довольно часто называл Минету «крысиным ублюдком», Бакуго, — Бакуго ухмыльнулся, видимо, очень гордый этим фактом. — Т-позинг, — вспомнил Тодороки, замолкая, когда Каминари вскрикнул от удивления. — Неужели это рай? Неужели я, блядь, вознесся? — пробормотал блондин, - Бакуго и Тодороки… Т-позировали? — он откинул голову назад, довольно часто моргая, — Чуваки, я не религиозен, но увидя это, я бы уверовал. — Не говоря уже о том, что Тодороки вылил напиток на Минету в Макдональдсе, — Мина кричала от восторга, что вызвало совершенно новый виток шока и восторга. Тодороки откинулся на спинку своего стула, пока они с Бакуго по очереди объясняли, улыбаясь, когда Мидория бочком подошел к нему и сложил их руки вместе. Шинсо, довольный происходящим, ухмылялся (как и Айзава, хм), и Тодороки позволил себе немного расслабиться, сжимая руку своего парня. — Теперь, это то, что представляет собой класс 1-А, — заявил Каминари. Шинсо поднял бровь. — Мемы, права геев, травматизация извращенцев и принижение ФБР? — спросил он. Каминари положил руку себе на сердце, драматично всхлипнув. — Он готов, — зловеще сказал блондин, — Добро пожаловать в класс 1-А, — Ухмыляясь, Каминари схватил бутылку с водой и поднял ее в воздух. — Выпьем за Шинсо! Хороший фиолетовый поц, чтобы заменить нашего дерьмового фиолетовый поцыка! — остальные бросились за напитками (Тодороки и Мидория в итоге держали один и тот же термос, и Мина уравновесила свой боба чай на голове, чтобы четыре разных человека могли его схватить). Каминари усмехнулся. — И выпьем за Бакуго и Тодороки! Пусть мы никогда не переходим им дорогу! Потому что! Срань господня! Бакуго кивнул, ухмыляясь, и повернулся к задумчивому Тодороки. Он с вызовом поднял бровь, и Бакуго, казалось, одобрительно хмыкнул, прежде чем протянуть руку, как понял Тодороки, на дай-пять. Что ж, вот где мы в итоге Подумал Тодороки, принимая пятюню, под всеобщие одобрительные возгласы. — Итак, теперь это делает нас друзьями? — спросил он сердитого блондина, когда они схватили свои вещи, чтобы идти на следующий урок. Бакуго нахмурился, хотя в его глазах читался юмор. — Не испытывай судьбу, придурок. — Ты такой засранец. — Виновен по всем пунктам обвинения, — ухмыльнулся Бакуго, уворачиваясь от локтя Тодороки, когда они вышли на улицу. Тодороки улыбнулся. Быть свободными от Минеты было хорошим чувством, решил он, действительно очень хорошим. Дружить с классным померанским шпицем было почти так же хорошо. Он снова схватил Мидорию за руку и последовал за своими друзьями в класс.
Примечания:
Румба - эти круглые роботы-пылесосы, что застревают в углах, и на которых катаются кошки.
Ну что вот и все, честно не думала, что смогу перевести такой объем. Но эй где я теперь!!
Я безумно благодарна всем за отзывы. Я их все прочитала, просто постеснялась ответить) Я рада, что мой перевод понравился стольким людям <3
