pray for me.

      Вы когда-нибудь слышали легенды? Не те, которые гуляют где-то в маленькой местности или небольшом городе, передаваясь из уст в уста. Нет, речь не о них. Мы говорим о настоящей легенде, что разносилась не только в ближайших городах; она гуляла по всей стране, став настоящей историей – ею пугали не только маленьких детей, но и взрослых. Той, что вселяла в сердца настоящий ужас, пробирающий до костей. Небольшой городок в глуши, окруженный речкой, не стал исключением. Его население насчитывало всего несколько тысяч человек, а сказания о дружелюбном характере и открытости местных жителей доходили до разных уголков страны. Здесь все друг друга знали, выручали в трудную минуту и никогда не бросали. Казалось, что здесь нет места корысти и гневу, который часто отравлял души остальных. Все дело было в вере. Нет, вы не ослышались. Местные очень чтили традиции христианства, следовали заповедям и были очень набожными. Вряд ли в этом городе вы нашли хотя бы одного человека, отрекшегося от учений церкви, осуждавшего ее. Или же никто в этом просто не признался бы. На краю города, на холме у реки располагалось главное достояние города – церковь. Она выглядела как самое каноничное здание из мировых писаний: широкие колонны, высокий потолок, бетонный пол, витражные окна, пропускающие внутрь свет с некоторым искажением цветов. На крыше виднелось несколько крестов, а само сооружение изнутри наполняло эхо, позволяющее всем присутствующим слышать проповедь. Самих служителей в городе чтили больше, чем его главу. Их было лишь трое, включая главного священника. Каждый местный житель знал их в лицо, постоянно кланялся при встрече, а тем, кто знаком лично, можно было по праву гордиться и рассказывать об этом знакомым. Город был примером для многих. Нет места преступности, каждый живет честно и по совести, но даже здесь боялись одной легенды, бывшей на слуху уже не первый десяток лет, заставляя в страхе отгонять суеверия и молиться, чтобы беда обошла их дом стороной. Кто-то не верил, кто-то наоборот убеждал, что нужно быть готовыми к такой опасности, а кто-то боялся даже подумать об этом. По деревням, расположенным недалеко от городка, ходили жуткие легенды о самом настоящем демоне. Красивый молодой человек, с первого взгляда очаровывающий людей, привлекая своими голосом, манерой общения и внешностью, почему-то отталкивал, пугал всех вокруг, будто источая темную, до этого момента неизвестную энергию. Говорили, что рядом с ним погибают все растения и животные; стоит лишь коснуться его, как твоя душа на веки пропадет, погрязнув в омутах ада. Он был воплощением запретного плода, что с виду так сладок и желанен, но за спиной держит кинжал, который прольет кровь. Стоило ему переступить порог Божьего дома и обратить на себя взгляды молящихся прихожан, как воздух в помещении, казалось, остывал, а на лице посланника дьявола расплывалась страшная улыбка. И церковь, на порог которой он ступал, навеки становилось проклятой, как и вся земля вокруг.       Птиц сегодня совсем не слышно, но этого никто не замечает. Лишь старые люди что-то мимолетно щебетали про чувствительность природы к беде, мол, она предупреждает. Воскресное утро, что должно было начаться как всегда прекрасно, впервые за долгое время привело за собой хмурые тучи, заполонившие небо, не пропуская лучи солнца. Тревога давала первый отклик где-то в сердце, предвещая скорые события. Многие собрались в церковь, чтобы встретить новую неделю с Богом, отпустить прошлые события, тревожившие душу. С самого утра, еще до открытия главных ворот, народ собирался, надеясь как можно скорее попасть в священное место. Взгляд настороженно скользит по темным тучам, прохладный ветер доносит до слуха шелест зеленой листвы деревьев, высаженных вдоль храма. Еще с начала выходных дней по городу ходят слухи о новых семьях, переехавших в этот город – сегодня стоит ждать новых прихожан, которые захотят впервые посетить проповедь. И все же внутри было как-то неспокойно. С каждым годом приезжало все больше людей, желающих начать свою жизнь с чистого листа под опекой Бога, не считая туристов, каждый сезон посещающих это место, с целью взглянуть на известную в малых кругах церковь. – Отец Кристофер, уже можно открывать главные ворота? – раздается неподалеку голос одного из служителей церкви. – Да. Сообщи, что проповедь начнется через десять минут, – спокойно отвечает брюнет. Бан Кристофер Чан – главный священник данной церкви. Тот самый человек, личное знакомство с которым в городе является настоящим поводом для гордости. Он достаточно молод для поста главного служителя; парню всего двадцать семь, но предыдущий человек, занимающий это место лично поручился назначить его следующим. Крис жил в этом городке с самого рождения. Родители погибли от болезни, нахлынувшей на город двадцать лет назад, из-за чего мальчик остался без семьи достаточно рано, благодаря чему воспитывался в церковных кругах. Из маленького семилетнего беспризорника вырос верный своему делу настоящий священник, помогавший людям встать на истинный путь, и искренне веривший в то, чем занимается. Когда он вошел в просторное помещение, останавливаясь у алтаря, наступила самая настоящая тишина - можно было услышать биение сердца каждого из находящихся здесь. Люди с уважением и завороженностью в глазах наблюдали за священником, ожидая начала мероприятия. Проповедью называли распространение каких-либо идей, знаний, истин или верований. Проще говоря, это учение Бога, которое разъяснял священник, помогая понять людям, что хорошо, а что плохо. Все это разбавлялось молитвами и заканчивалось ответами на интересующие вопросы прихожан. Бархатный и немного хриплый голос эхом отдается от бетонных стен, увлекая в эту тему. Крис видел детишек, которые не совсем понимали происходящее, смирно стоя со своими родителями; видел давно знакомые лица людей, часто посещавшие церковь; наблюдал за новыми взглядами, устремленными то на него, то на большие иконы святых позади. В самом воздухе ощущался непривычный холод, который никак не удавалось объяснить. Чан не понимал, чувствуют ли это все или только он. Пока из уст доносятся уже выученные наизусть слова, подача которых менялась только в интонации и нескольких своевольных вставок, взгляд скользит по макушкам и замирает на одной в конце помещения, у самого входа. Сегодня церковь заполнена непривычно сильно - наступил очередной туристический сезон, но то, как сторонятся парня, стоящего у входа и также увлеченно рассматривающего иконы, расположенные вокруг, трудно не заметить. Будто все, стоящие рядом, намеренно сделали шаг подальше, не желая находится близко. Юноша, с виду немного младше, выглядит незнакомым: его темные волосы, немного растрепанные от ветра, светлая рубашка и яркие, сразу бросающиеся в глаза веснушки на щеках. Кристофер подмечает, что это, вероятно, турист, ведь рядом с ним никого нет, а в город редко переезжает кто-то в одиночку. Проповедь подходит к концу, когда все, напоследок помолившись, начинают медленно расходиться. Священник не уходит, спускаясь с небольшого подъема, стоя на котором обращался к людям, потому что знает, что с ним захотят поговорить. Так происходит каждое воскресенье. Уже знакомые аналогичные проблемы, с которыми к нему обращаются местные жители, не удивляют. Он, наученный опытом, может дать конкретный совет. Вопросы приезжих туристов также не несут чего-то нового, ограничиваясь краткими рассказами о том, как они восхищены этим местом и рады его посетить. Крис уже собирается вернуться во двор церкви, чтобы закончить дела, когда в последний момент его окликают «Святой отец!». Священник оглядывается, немного удивляясь, но не показывая этого. Тот самый юноша, которого сторонились во время проповеди. Окидывает нового посетителя настороженным взглядом. Со стороны тяжело сказать, что являлось причиной такого поведения людей, ведь он выглядел совершенно обычно, ничем не выделялся, если не брать в расчет довольно красивые и аккуратные черты лица. Парень вежливо поклонился, вновь поднимая взгляд на Кристофера. – Доброе утро, – священник одаривает его совсем легкой приветственной улыбкой, – Издалека? Не видел вас здесь раньше. – Я переехал сюда на этих выходных и сегодня решил первый раз посетить эту церковь, – объясняет брюнет, – Прошу вас, я наверняка младше, можете обращаться ко мне на «ты». И все же Крис прогадал. Получается, все же один из новых жителей? Тогда вопрос о том, почему его так сторонились, еще больше удивлял. Обычно местные славились своей гостеприимностью по отношению к переезжающим. – Хорошо, – согласно кивает старший, – Как твое имя? – Ли Феликс, – отвечает юноша. – Довольно необычное имя для наших краев, – подмечает Бан. – Да, я действительно издалека, – говорит он, – Я тут совсем никого не знаю, но был бы рад, если бы вы подсказали, к кому я могу обратиться, чтобы побольше узнать про новое место и его обычаи. – Думаю, Феликс, твои соседи будут рады новому знакомству, – Кристофер сомневается в собственных словах, основываясь на том, что произошло во время проповеди, – Надолго планируешь задержаться у нас? – Думаю, да. – Тогда можешь приходить сюда на служения, если есть желание. В понедельник, среду и четверг, – говорит священник, – Потихоньку войдешь в курс дела, освоишься немного. Можешь обращаться ко мне с вопросами, не стесняйся. – Спасибо, отец Кристофер, – младший снова вежливо кланяется, но уже в знак прощания. – Буду рад видеть тебя здесь снова, – кивает Крис. Тревога внутри никуда не девается, но Чан мысленно списывает это на собственную усталость за последнюю неделю. Когда с делами во дворе покончено, а помещение церкви убрано, можно спокойно пойти в свой кабинет и подготовить все необходимое для завтрашней службы. На завтра запланированы исповедь и причащение, а значит будет необходимо работать с большим количеством людей. Нужно распределить все обязанности поровну на троих, чтобы не заставлять прихожан долго ждать. Поздним вечером, прогуливаясь вдоль улицы с небольшими палатками, где торговали фруктами, Кристофер покупает себе немного яблок, чтобы завтра было чем перекусить между службой и обедом. На улице зажигаются фонари, луна медленно поднимается в небе, отгоняя тучи, что еще утром прятали солнце. В городе царит привычная атмосфера, невольно согревающая сердце. – Собираетесь домой, отец Кристофер? – интересуется продавец яблок, его давний знакомый. – Да, завтра насыщенный день, – с привычной для себя улыбкой отвечает он. – Ох, понимаю, – согласно кивает мужчина, – Как вам новые жители города? Кто-то сегодня уже приходил на службу. – Да, виделся с семьей Пак и Ли Феликсом, – говорит священник, замечая, как на последнем имени у торговца едва дергается бровь, – А как они вам? Далеко живут? – Семья Пак всего через две улицы, а этот юноша в соседнем доме, – отвечает мужчина, – Удивлен, что он сегодня приходил на проповедь. – Почему? – Знаете.. Слушок про него ходит один по городу еще с того дня, как он приехал. – Говорят, что этот мальчишка – сам посланник дьявола, – мужчина произносит это негромко, а в глазах читается явная тревога. – Разве стоит верить слухам, мистер Кан? – вздыхает Крис, – Не думаю, что стоит ставить крест на человеке из-за одного слуха, который кто-то когда-то пустил. Вы прекрасно знаете, что будь он тем, о ком вы сказали, то на святую землю церкви не вошел бы. – Вы как всегда правы, – соглашается торговец, – Просто весь город из-за этого занервничал, но, раз вы беседовали с ним сегодня лично и не подтвердили эти слухи, думаю, нам можно выдохнуть спокойно. Новый день, к счастью, или, как тут привыкли говорить, слава Богу, как и прежде начинается солнечно, сопровождаясь пением птиц и приятной свежестью реки, расположенной неподалеку. С самого утра в церкви царит суета – подготовка к сегодняшнему служению началась с восходом солнца. Кристофер поправляет собственную робу перед зеркалом, аккуратно надевая серебряный крест поверх нее. Привычный образ жизни нисколько не надоедает, но сегодня все как-то изменилось. Словно маленькое семя сомнений зародилось внутри, а чувство, что вокруг что-то происходит, совсем не покидало. Раздав указания и списки остальным служителям, священник направился готовить центральный алтарь к причащению. Разложив на небольшом столе рядом нужные книги и бумаги, а также попросив приготовить хлеб с вином, он наконец выдохнул, будучи уверенным, что ничего не упустил и не забыл. Кристофер рос в таких условиях с самого детства, поэтому был вполне коммуникабельным, очень начитанным и опытным в каких-то жизненных вопросах, несмотря на юный возраст. Для него это место в первую очередь была синонимом семьи и дома, поэтому он очень дорожил церковью и городом, ежедневно молясь, чтобы все беды обходили его малую родину стороной, чтобы ни один ребенок больше не потерял свою семью. Чан всегда жил по правилам, установленным еще в детстве, искренне следуя всем наставлениям, которым сейчас сам учил подрастающее поколение, а также отказывался от любого греха, осознавая, что его жизнь предназначена в качестве примера остальным. Его долг – помогать другим людям, не ступить на темную дорогу и отвести все зло от них. Крис искренне верил, что у него это получится. За минувшие двадцать лет никакая опасность не приходила в это место, словно оно находилось под прочным защитным куполом, который никак не сломить. Помещение потихоньку заполнялось небольшим количеством людей, куда более привычным, нежели вчера. Взгляд вновь останавливается на знакомой макушке и вновь улавливает это пренебрежительное отношение. Священник все еще не понимает, откуда люди взяли этот слух, допустив такие мысли. Юноша был похож скорее на ангельское создание, чем на что-то злое и опасное, каким они его вообразили. – Доброе утро, отец Кристофер, – все та же вежливая улыбка, украшающая веснушчатые щеки. – Доброе утро, – старший дарит ответную улыбку, – Уже успел познакомиться с соседями? – Да, чудесные люди, – кивает брюнет, – Но из-за достаточно сильной разницы в возрасте, я как-то не осмелился попросить показать мне городок. – Вот как, – немного задумывается Чан. Все же это обусловлено не возрастом, парень тоже не из глупых, наверняка чувствует это отчуждение со стороны местных, – У меня сегодня свободный день после службы. Составишь мне компанию, чтобы прогуляться? – Сочту за честь, – кланяется юноша, – Могу я посещать эту церковь почаще некоторое время? Хочу после исповедоваться и причаститься от прошлой жизни. – Конечно. Кристофер, вопреки всем слухам и сплетням, пустил юношу в церковь, где являлся главным священником, позволил приходить сюда, наблюдать за служениями, ведь сам особо не участвовал в них полноценно, объясняя тем, что пока не до конца понимает, что и как делать. Всю жизнь он был далек от церкви. Старший же вызывался помочь ему освоиться, сам когда-то был таким же. Если есть шанс помочь человеку увидеть свет, то почему бы не сделать это? Вот только Крис тогда еще не знал, насколько слова про прошлую жизнь окажутся буквальными.       За эту неделю он узнал, что Феликсу всего двадцать два, но именно в этом возрасте он решил изменить свою жизнь, переехать в другое место, стараясь стать ближе к религии. Юноша всегда был очень вежлив и спокоен, не позволял себе ничего лишнего. Его низкий бархатный голос был создан для того, чтобы быть диктором, вещать что-то. Именно его тембр очаровывал, моментально вызывая интерес в разговоре. За эту неделю отношение местных к нему поменялось – они видели, как священник прогуливался пару раз с новым жителем, рассказывал ему про традиции и несколько раз разговаривал с тем в церкви до и после служений. Это вселило в них спокойствие и уверенность в том, что слух был лишь обманом и ошибкой, из-за которого они чуть не осудили невинного юношу, желающего начать здесь новую жизнь, в тихом и спокойном месте. Удивительно, как легко было Феликсу находить контакт с новыми людьми, которые перестали его сторониться; вот только всем было ясно, что большее предпочтение он отдает все же Кристоферу. Этого стоило ожидать. Не к каждому приезжающему в город человеку главный священник будет так внимателен и чуток. Чан был рад, что младший так заинтересованно слушал про церковь, про то, как здесь все устроено. Да и, говоря честно, юноша ему симпатизировал. С ним было просто найти общий язык, а спокойствие не было маской, как у многих живущих здесь. Казалось, что они очень похожи. Возможно, именно в этот момент он и совершил ту роковую ошибку? Феликс часто подмечал интерес в том, как именно люди здесь служат Богу, как верят ему и уверены в том, что он их защитит. Кристофер расценивал это, как ту стадию скептицизма, которую проходили все, кто не воспитывался в религиозных семьях, прежде чем принять веру. Младший посещал церковь почти каждый день, был на всех служениях, наблюдал за происходящим с неподдельным интересом. Возможно, если бы его действительно оберегал тот, кому Чан так искренне служил и в кого так искренне верил, он бы заставил молодого парня открыть глаза, увидеть, что скрывается за этой вежливой улыбкой и сверкающим огоньком в глазах. – Простите, что снова отвлекаю, но мне сказали, что я могу найти вас здесь, – слышится голос позади, вынуждая священника оглянуться. Темные волосы развеваются от слабого ветра, вызванного очередными играми погоды. Прямо как в тот день небо вновь заполнили тучи, только куда гуще и темнее, отчего казалось, что вокруг смеркается. Даже река усилила свое течение, а звери попрятались, как и птицы, чей щебет не было слышно со вчерашнего вечера. – Здравствуй, Феликс, – приветствует его Бан, откладывая книгу на столик в беседке, в которой он сидел, – Ты не отвлекаешь. Что-то случилось? – Нет, ничего такого, – качает головой юноша, – Хотел узнать, возможно ли провести исповедь и причащение отдельно, не дожидаясь служения в понедельник? – Хм, нужно посмотреть, пойдем, – Кристофер поднялся из-за стола, направляясь в сторону входа в церковь, – Уже решился? – на что слышит утвердительный ответ, – Почему не хочешь в понедельник? – Много всего, да и не хочется как-то при всех говорить, – отвечает Феликс, – Но если это тяжело устроить, то я подожду. – Не волнуйся, не тяжело, просто нужно посмотреть, какой день и время свободны, так как у нас еще бывают индивидуальные беседы. Они проходят в кабинет священника. Старший достает блокнот из шкафчика, предлагая юноше присесть в кресло, а сам перелистывает страницы в поисках нужных. Внезапный гром за окном вынуждает на секунду отвлечься и перевести взгляд в окно. Ликс никак не отреагировал, продолжая наблюдать за служителем. – Как насчет воскресенья? После проповеди есть свободное время, – спрашивает Крис. – Отлично, – соглашается парень, кивая, – Тогда я приду на проповедь и подожду, пока вы закончите. – Хорошо. Погода не приходила в себя, заставляя людей прятаться по домам. Ветер усилился настолько, что еще немного и начался бы настоящий ураган. За эти пару дней из-за погодных условий в церковь приходило куда меньше людей, а значит была возможность отдохнуть. Кристофер прекрасно понимал, что на проповедь приходят всегда, погода этому совсем не помешает, потому решил потратить немного свободного времени на подготовку к ней и причащению, которое должно состояться после. Как на зло с неба снизошел дождь, будто символ, перекрывающий свет, как кислота, растворяющая тот самый купол, оберегающий город. Деревья сгибались под порывами ветра, а на дороге моментально образовывались лужи. Непогода все равно не остановила местных жителей. Они были убеждены, что, помолившись, наладят свою жизнь, прогонят все беды и проблемы как можно дальше. Вот только не знали, что Бог уже покинул их. Вернее будет спросить: а был ли он с ними все это время? Проповедь проходила так же, как и всегда, за исключением того, что ощущалась немного странная усталость. Словно энергия наполовину пропала, несмотря на то, что сегодня Крис наконец выспался, успел все приготовить и пришел в церковь в полном бодрствовании. При всем этом священник продолжал сохранять поставленный из года в год голос, увлекая людей своей беседой. Та тревога в сердце, появившаяся еще в прошлое воскресенье, вернулась в двойном размере. Ощущение, будто сама земля мелко дрожала под ногами, забирая силы. Долгожданное завершение речи, длившейся несколько часов, благодарность вежливо кланяющихся прихожан. Люди покидали священное место, чтобы продолжить заниматься своими рутинными делами. Кристофер уже издалека видит знакомую темную макушку юноши, что подходит, вежливо здороваясь со старшим. – Присядь, я пока принесу все, что нужно, – священник дожидается, пока тот кивает, садясь на скамью, а после ненадолго уходит в свой кабинет. Кристофер возвращается в общее помещение и проводит юношу ближе к алтарю, попутно объясняя, как все будет происходить и что нужно будет делать. – Сначала следует помолиться перед главной иконой в церкви, можешь делать это не вслух, – говорит священник,- После встать на колени здесь, – он указывает на небольшой выступ около ступеней на подъем алтаря, – Прочитать вторую молитву, а потом ты расскажешь свои грехи. В процессе исповеди необходимо раскрыть свои сердце и душу, полностью раскаиваясь в содеянном. Чтобы Господь простил, следует желать избавиться от грехов, раскаяться в них. Только после этого можно почувствовать облегчения души после исповеди. Феликс кивает, ожидая слов, что можно начать. Младший подходит к главной иконе, соединяя ладони вместе, прикрывая глаза. Кристофер наблюдает, мысленно повторяя молитву, не подозревая, что юноша совсем не делает этого, а лишь ведет мысленной отсчет в своей голове, чтобы все выглядело правдоподобно. Отходит к месту около подъема, опускаясь на колени, снова закрывая глаза, когда священник начинает вслух читать молитву причащения. Очередной раскат грома, эхом отражающийся от стен. Ветер снаружи лишь усиливается, по окнам маршем тарабанит дождь. Крис чувствует, как атмосфера в церкви резко меняется, сам воздух словно становится тяжелым, остывает. – Святой отец, я согрешил, – губы юноши, стоящего перед ним на коленях, расплываются в устрашающей ухмылке. Он открывает глаза сразу после того, как заканчивается молитва, а его взгляд заполняется черным непроглядным омутом, который, словно самый темный океан, тянет за собой, топит, затягивая на дно без шанса на спасение, – И я собираюсь утянуть вас с собой. Старший ошарашенно роняет книгу с молитвами из рук, собираясь отступить назад, но не успевает, потому что Феликс резко касается его ладоней, вгоняя в ступор. Невозможно пошевелиться, все тело словно парализовало. По венам разливается темная жидкость, переходя на руки священника, в следующее мгновение наполняя столь же темной и грешной тьмой, вместо слёз выпуская кровь, стекающую по щекам. Он допустил ошибку, не заметив, как стал одержимым. Падает на колени, пока демон кладет ладони на его щеки, стирая кровавые дорожки. Кристофер готов поклясться, что именно в этот момент видит черные, как кромешная и пугающая тьма, крылья за спиной юноши. Они не такие, как описаны в Библии, не такие, как их рисуют художники или описывают писатели. Они похожи на крылья ночной птицы. Хотелось бы назвать его ангельским созданием, но небольшие рога, расположенные на макушке, выдают природу его происхождения. Страшно, но столь же прекрасно. – К-кто т-ты? – это все, что в силах сказать священник. Он чувствует, как тело продолжает сковывать. Оно больше не подчиняется сознанию. – Зря ты не поверил им, Кристофер. Как же досадно, но не для меня, – Феликс расплывается в победной улыбке, когда срывает с него серебряный крест, накрывая губы своими, утягивая в поцелуй, руками обвивая шею и придвигаясь ближе, – Сладко, неправда ли? Разве тебе не понравилось? – наблюдает за реакцией в таких же темных глазах напротив, – Бог оставил тебя еще давно. Не пора ли отплатить ему тем же? – Отец Кристофер! – слышится позади, у самого входа. Двое служителей церкви в ужасе, но настроены остановить происходящее. Ликс гневно оглядывается. Он не позволит прервать их. Не сейчас, когда уже так близко. Ему хватает сделать одно движение ладонью, после чего оба разлетаются по сторонам, словно от резкого удара воздуха, ударяясь о бетонную стену и окрашивая ее в алый цвет. – Ты заслуживаешь куда большего, чем все это. Чего-то интересного, такого же сладкого и желанного. Я могу дать тебе этот запретный плод, которого всех вас так учили избегать, убеждая, что сладострастие – один из главных грехов, – Феликс перехватывает его руку, укладывая крепкую ладонь на свою талию, а после спуская ниже, – Я не сделаю тебя безвольной марионеткой, если сам согласишься. Поверь, там, куда отведу тебя я, тебе понравится куда больше, чем на небесах, – демон приближается к его уху, опаляя своим дыханием и теплым низким голосом, – Пойдем со мной. И Крис окончательно сдается, впуская в свое некогда верующее сердце грех, потому что больше не в силах бороться. Он позволяет пустить в свою душу грех в самом чистом его проявлении. Он отдает свою душу дьяволу, который так умело подкрался, увлек за собой. Он стал объектом и желанием, которое захотел получить юноша, с виду – ангел, на деле – самый настоящий демон.       Чего стоит бояться больше – самих демонов или того, что они делают с людьми? Как утягивают в бездну, цепляясь мертвой хваткой, что невозможно сдвинуться. Феликс заинтересовался этим священником больше, чем остальными, которых видел, приходя из города в город, оставляя за собой лишь смерть и разруху. Заинтересовался так сильно, что теперь заберет его к себе на целую вечность. Легенды не возникают из пустоты, из ниоткуда. Они меняются, передаваясь из уст в уста, но никто не осмелится заговорить о том, что произошло в том давнем городе, который после одной-единственной воскресной ночи покинули жители. В одном городе ходила легенда о проклятом священнике, которого соблазнил сам дьявол. В эту церковь ходят до сих пор, её не раз освящали и обмазывали елеем, но ходит слух, что каждую ночь за алтарем, на фоне распятия Иисуса, можно увидеть его силуэт и услышать мрачный смех, эхом разносящийся по когда-то священному месту.