Короля играет свита. Часть 1.Отмеченная смертью

В пещере пахло... скверно. Смертью, кровью, разлагающейся и горелой плотью, палёной шерстью, выделениями человеческих тел, которые сопровождают живых существ всю жизнь и неизбежны перед её концом. Почти рядом со входом располагался центральный зал, освещенный несколькими факелами. Хоть что-то в письме от некоего мастера некромантии Раймона оказалось правдой — волшебники здесь действительно были. Ключевое слово — были. Трупы нескольких разумных (людей и как минимум одного данмера) в мантиях магов с оторванными конечностями и головами, кости скелетов со следами копоти, пятна крови и трещины на стенах пещеры, кровавые следы на полу, заканчивающиеся (или начинающиеся?) у стены, еще один похожий след — то ли чьей-то неловкой попытки ползти, то ли волочения мертвого или бессознательного тела — тянулся от кучи трупов до входа в пещеру... Даже в тусклом свете факелов было видно, что цвета лиц бойцов в синей форме варьировали от бледного до серо-зелёного. Ингвар, здоровый как лось, уже успел заблевать собственные сапоги, запах от этого явно лучше не стал, Хульда как-то странно покачивается, обычно румяное личико позеленело и взгляд, что называется, «поплыл»... — Ингвар, Хульда, вышли наружу и внимательно осмотрели все рядом с пещерой, — негромко скомандовал Ульфрик. Громила с топором в очень грязных сапогах благодарно кивнул, и вместе с воительницей с бледно-зелёным лицом медленно стал пробираться к выходу. В центральном зале два лабораторных стола, как в кабинете придворного мага Вунферта, третий, самый большой, стол с лежащими полуобгоревшими трупами злокрысов, очень похож на тот, что маг обустроил в подземелье. Следов крупных животных нет, обстановка больше похожа на последствия взрыва, но столы в слишком хорошем состоянии... — Инге, на тебе лабораторные столы и всё рядом с ними. Если здесь что-то взорвалось, почему столы без трещин и копоти? Ищем любые клочки бумаги, записи, сделанные от руки, всё, что может указать — это их собственный неудачный эксперимент или что-то ещё. Инге только кивнула и занялась делом — на фоне остальных она ещё как-то держалась, впрочем, целители сталкивались со смертью и её отвратительными проявлениями явно чаще простых бойцов. Лучший целитель в войсках Братьев Бури, которая часто вытягивала больных и раненых, бывших, что называется, «на грани», когда храмовые жрецы разводили руками и готовились к заупокойным службам... и несчастная сестра, которая так и не смогла прийти в себя после гибели брата-близнеца — всегда в мужской одежде, даже в городе, ходить и говорить стала как парень, незнакомцам иногда представлялась именем брата, кто-то даже сплетничал, что она грудь заматывала, чтобы больше на мужчину походить... А если сорвётся совсем и в самый неподходящий момент? Кто тогда бойцов лечить будет? Остальные по сравнению с ней просто неумёхи. От центрального зала отходят два коридора, вряд ли там найдётся что-то интересное, главное — занять чем-то солдат. — Ралоф, Свенельд, взяли факел, одного на двоих вам хватит, осмотрели левый коридор, Бьорн, Рагнар, с факелом направо. Бойцы разошлись по заданиям. Ульфрик достал из сумки на поясе письмо, понюхал — в такой вонище невозможно было определить, пахло ли оно когда-то лавандой или это злая шутка распалённого воображения. Обычное письмо, доставленное обычным гонцом и проверенное магом на яды и чары, подписанное мастером некромантии Раймоном, с предложением о сотрудничестве и личной встрече. Несколько перекрестных проверок показали — у Раймона Дюваля, в прошлом имперского подданного, действительно было множество врагов среди имперской и талморской знати, похоже, и в Хай-Роке его не ждали с распростертыми объятьями. Последняя достоверная и многократно перепроверенная информация о нём относилась к весне 200 года 4Э*, когда после конфликта с Коллегией магов Винтерхолда он начал набирать в свой ковен недовольных волшебников и способных учеников, по какой-то причине проваливших вступительные экзамены. Проклятое письмо действительно пахло лавандой или это были галлюцинации? Узникам талморских подземелий не создавали условий для гигиенических процедур — для привыкших к чистоте аристократов, особенно имперцев, сидеть в грязи было еще одним фактором унижения. А чтобы чувствительные талморские носы не раздражала вонь немытых тел заключённых, использовалась магия, по какой причине для ароматизации воздуха выбрали именно лаванду, заключённым, конечно, никто не докладывал. Но пережившим ужас талморского плена запах лаванды долго напоминал о самом плохом, о самых жутких кошмарах, которые мастера ментальной магии умели вытаскивать из пленных, получая нужный им результат именно при тех повреждениях тела, которые были запланированы палачами... Выживали там те, кому талморцы изначально планировали сохранить жизнь. Инге закончила осмотр первой и отчиталась: — Мой лорд, на столах не обнаружено ничего серьёзнее следов ученических зелий и ученических же опытов в некромантии и магии Разрушения. Оставленная открытой крысиная нора рядом со алтарем некроманта — источник подопытных животных, в небольших ковенах иногда так делают, чтобы не тратиться на специальные корма и клетки. На столах нет ничего, способного дать взрыв такой силы. Никаких бумаг не обнаружено. Повреждения тел указывают на использование свитка, артефакта или так называемой двемерской взрывчатки — алхимической дряни, сложной в изготовлении, требующей помимо мастерства в алхимии редких и дорогих ингредиентов, но которую в готовом виде может использовать любой, кто чуть разумнее тролля. И эти трещины в стенах пещеры... Лучше выбираться поскорее, пока здесь всё не обрушилось. Тем временем остальные воины закончили со своими коридорами и подошли ко входу. Ралоф как старший офицер подвёл итог осмотра: — Дальше по коридорам ничего и никого — ни живых, ни трупов, ни бумаг, ни барахла. Там, где был кабинет, даже сейф разворочен. Здесь явно кто-то побывал до нас. — Всё, выходим, поговорим на свежем воздухе. И общий вздох облегчения после этих слов. Снаружи у входа в пещеру Раймона Ульфрик Буревестник, проклятый мятежник для одних и надежда нации для других, ещё раз осмотрел своих бойцов и кивнул тем, кого отправил искать следы снаружи. Ингвар, успевший кое-как оттереть сапоги травой, доложил обстановку: — Почти рядом со входом груда камней, похожая на бретонское захоронение. Тело женщины только самую малость завалено камнями, чтобы дикие звери не добрались. Вокруг могилы кровавые следы, непонятно, то ли её кровь, то ли того, кто хоронил. Ничего ценного на теле не было, только мантия мага, вся в кровище. Мы там всё осмотрели и положили на могилку камней побольше и знак Аркея вырезали, чтобы по-людски было,значит. — Командир, разрешите обратиться? — бывший бандит Бьорн, пришедший в ополчение за амнистией и новой жизнью (в которой планы на руку, сердце и все остальное некоей вдовы мельника из Рифта занимали, наверное, больше места, чем мечты о свободе Скайрима) имел репутацию хорошего разведчика. — Что-то не так с этими волшебниками. Обычно у тех, кто с мертвяками возится, снаружи несколько скелетов на страже стоят — им сон и отдых не нужны, да и внутри ловушки и растяжки, чтобы маги, значит, приготовиться успели, если кто к ним незваным приходит. А здесь снаружи костяков не было, и внутри ничего такого... Обычно маги так не делают. Еще один просто-таки смердящий лавандой факт. А может, и красные, и синие — не более чем фигурки на клетчатой доске, которые двигают... кто же, кто игроки? Ушастые или кто-то посерьёзней? Ульфрик играл несколько раз с Вунфертом и Галмаром в эту имперскую забаву, но забросил — равно не любил ни проигрышей, ни когда ему слишком явно поддавались. Еще один общий вздох облегчения, можно вернуться домой, в родной или ставший родным Виндхельм, далекий от волшебников, особенно мёртвых, и тех, кто способен расправиться с целым ковеном некромантов. Бить имперцев как-то проще и привычнее. Бойцы шли быстро, оставалось забрать в Чёрном Броде лошадей и припасы. Ульфрик, Ралоф и Инге шли чуть впереди отряда, чтобы обговорить ситуацию. — Надо бы и остальных похоронить, может, местным в Чёрном Броде заплатим, чтобы навели тут порядок? Все же умершие не своей смертью маги в пещере рядом с маленьким поселком... в лучшем случае сюда забредут волки, медведи, тролли, о худших даже думать не хочется, — подал голос Ралоф. — Кстати, что там за история с письмом, из-за которого мы сорвались с места и поехали малым отрядом в такую глушь? — Письмо от некоего Раймона, мастера некромантии, с предложением о сотрудничестве. Бретонец, даже на полукровку не тянет, но у нас есть общие враги — Империя и Талмор. Год назад что-то с кем-то не поделил в Коллегии магов и стал набирать свой ковен. Большинство приличных волшебников отсиживаются в уютных норках, ждут, чем всё закончится, чтобы присягнуть тому, под кем трон не будет шататься. Время работает на имперцев. Сейчас в стране установилось шаткое равновесие, но если из империи пришлют ещё легионы, мало нам не покажется. А если на нашей стороне будет сильный некромант с учениками — мало не покажется уже нашим врагам. Даже предложи мне сейчас помощь какой-нибудь даэдра из Обливиона, боюсь, у меня не хватит благочестия отказаться от его услуг. После слов командира наступила пауза, Ралоф и Инге понимали,что он прав. Империя, что называется, вела счет «по очкам», один или два свежих имперских легиона могли как минимум очень отдалить момент обретения Скайримом независимости, а сместить равновесие в пользу Братьев Бури могло только чудо. — А может ли быть такое, что письмо от имени Раймона написал кто-то другой? Точнее, другие. Те, у кого хватило умения и ресурсов организовать убийство ковена магов. Те, кому известна расстановка сил, кто мог просчитать наши действия. Как я понимаю, никто из наших не знаком с мастером Раймоном и не переписывался с ним ранее? Очень вовремя этих магов убили, а ведь с местными они не ссорились. Но, возможно, кто-то выжил, хоть и пострадал, и этот наш «кто-то» похоронил женщину рядом с пещерой, насколько хватило сил. — Инге, и как нам поймать или выманить выжившего? Почему-то мне кажется, что убийцы могли упустить какую-то мелкую сошку, ученика, а взорвали тех, кто уже что-то из себя представлял. Отряд все ближе подходил к Черному Броду, и тут затянувшуюся паузу прервал ушераздирающий** полный ужаса женский вопль. И опять стало тихо. Ралоф и Хульда, как самые быстрые, и маг-целитель Инге побежали вперед, остальные за ними, на ходу обнажая оружие. Толпа местных вокруг небольшого домика на окраине поселка Черный Брод не оставляла сомнений — источник вопля был именно там. Пока Инге приводила в чувство местную жительницу, чей крик и привлек внимание отряда, бойцы осматривали улицы, Ульфрик выслушал доклад дежурного стражника. Оказалось, с особой жестокостью убили орка-наёмника, который периодически останавливался в этом поселке и закупал припасы. Спящему отрезали половые органы и засунули в рот, поковырялись в анусе чем-то большим и острым и перерезали горло. Убийца скорее всего использовал парализующий яд или заклинание, чтобы жертва не могла сопротивляться. При этом местных не только не тронули, у них даже ничего не украли. В вещах убитого явно рылись. Местные вспомнили, как он недавно хвастался странным амулетом, более похожим на «половинное» изображение какого-то крылатого существа, говорил, что «проклятые некроманты» недостойны владеть таким, и спрашивал, не видел ли кто вторую часть «этой штуки». На момент осмотра странного амулета в вещах орка не было, никаких бумаг при нём не было тоже. Инге зашла в дом осмотреть тело и вышла через некоторое время с посеревшим лицом: — Мой лорд, полагаю, на банальное ограбление это не похоже. А больше всего это похоже либо на Тёмное Братство, либо на чью-то месть. Убитый — огромный крепкий самец орка, которому не надо отчитываться перед командиром, а нанимателям для разовых контрактов вряд ли интересны подробности его частной жизни. Такие вот мужланы не всегда интересуются согласием случайной подружки или дружка перед тем как уложить в койку. Похоже, наш выживший ученик (или ученица) и тут отметился. Взрослый маг скорее всего нанесет один точный удар по врагу или шандарахнет по всему посёлку, а этот словно хочет показать всему миру, какой он благородный. Или она. Если насильник остается безнаказанным, с ним может произойти такой вот...несчастный случай. — Ученик или учени-ца? Неужели женщина могла сделать такое? — Ралоф на правах старшего офицера позволил себе задать вопрос, который интересовал и всех остальных, мужчины в отряде дружно скривили лица, представив, как какая-то бабёнка приставляет нож к самым дорогим частям тела. — Там нет повреждений, для нанесения которых требовалась бы большая физическая сила, только парализующий яд или заклинание, немного знания анатомии и твёрдая рука. Было бы странно, если бы ученица некроманта не умела держать в руках нож и не знала анатомии, и у магов вполне могли быть тайники с зельями и артефактами нужного действия. На всякий случай. Из дома пахло только орком, смертью и кровью. Никакой лаванды. Это всё галлюцинации, откуда здесь взяться лаванде... А что кисть левой руки дёргается — ничего страшного, бывает хуже. Командир прервал обсуждение: — Возвращаемся в Виндхельм, поговорим по дороге. Воины, к которым присоединился еще один отряд в синей форме, ожидавший в поселке на время поездки Ульфрика на предполагаемые переговоры с волшебником, еще раз проверили лошадей, седла и сумки с припасами, прозвучала команда «по коням» и... дорога домой всегда кажется короткой. Но не в этот раз. В ближайшем лесочке их ожидали твари гораздо опаснее волков, медведей и морозных пауков — имперские солдаты. Во главе с самим генералом Туллием, чья физиономия была знакома большинству лучше, чем им того хотелось бы. Казалось, из-за каждого дерева выглядывает лучник или мечник в ненавистной красной форме, на ходу снимающий ветки, которыми прикрывался для маскировки, от сочетания зелёного и красного рябит в глазах, кажется, что их тут чуть ли не целый легион... Еще одна попытка посчитать, сколько же имперцев. Один, два, три... шевеление между деревьями, снимая ветки, из-за широких стволов выходят все новые враги...их не меньше сотни, бойцы уже обнажили оружие, не дожидаясь приказа, кое-где уже слышен лязг стали... Внезапное издевательское предложение Туллия — не иначе, использовал какой-то артефакт для усиления голоса, чтобы всем было слышно: — Сдавайтесь, и вашим семьям сохранят жизни. Ралоф из Ривервуда, сколько лет исполнилось твоему племяннику? Десять? Одиннадцать? Сиротский приют переполнен, может, милосерднее будет прикончить пацана, чтобы не вырос мятежником и мятежников не плодил, что скажешь? Или пусть лучше он попадет в банду мальчиком на побегушках? Некоторые бандиты любят маленьких мальчиков отнюдь не отеческой любовью... Блефует, скорее всего. Туллий не настолько мерзавец. А те, кто отдают ему приказы? А если всё же настолько, и у них есть заложники? Прорыва такой ценой свои не простят... Может ли в этом лесу или рядом с ним расти лаванда, или это все же галлюцинации? У Ралофа дёргается веко, лицо посерело, он готов вытащить клинок... Один из вернейших соратников, искренне верящий в независимость, свободу веры и Скайрим для нордов, как можно верить только в молодости... Останется ли эта вера такой же чистой после прорыва любой ценой, даже если и удастся с тридцатью бойцами выйти из окружения против сотни? Какой-то гул слышится со стороны поселка, облако пыли быстро приближается со стороны дороги, уже видны еще силуэты в красном... воинов в синем окружают... Слишком много красного... И ответ командира мятежников звучит негромко, но слышен каждому: — Сложить оружие. Мы сдаёмся. И будь ты проклят, Туллий. Кошмарный сон, когда невозможно ничего изменить и не получается проснуться — плен, верёвки, погрузка на телеги...или кошмарная реальность... Слишком много красного... И мерзкий запах лаванды...