you are from the hwang family

      Два месяца беспрерывных поисков улик и доказательств привели к выводу, что снайпер стрелял с окна напротив, а не с крыши как предполагалось раннее. Та маленькая квартирка принадлежала покойной миссис Роббинс, а ее фамилия говорит о том, что она не кореянка, а приехала из Англии, как показало расследование. Девушка умерла при загадочных обстоятельствах: она отдыхала в своей квартирке, ждала мужа, когда ее просто убили. А как, чем, когда и уж тем более кто так и не ясно. Есть подозрения, что убивший — член семьи Хван. Эти подозрения имели вес, так как около года (может меньше) назад в их семье было пополнение, родилась дочка. Ее мать и есть миссис Роббинс, а муж, соответственно носит фамилию Хван. Так что не оставалось сомнений, что стрелявший в Хенджина — его родственник.       Вот только есть загвоздка — никто не видел трупа Хенджина, кроме его отца и брата. Поэтому было предположение, что парень выжил, но тем не менее эта версия не поддавалась объяснению, ведь если все было бы так, что клан Хван наверняка начал свое расследование. Но этого не последовало. Значит он не мог выжить. Точно не мог.       Феликс не знал плакать ему или радоваться от осознания того, что его хен покинул этот бренный мир. Он страдал, они оба страдали. И вот один освободился от страданий, а второй продолжает ходить из стороны в сторону в попытках придумать, что ему делать дальше. Они даже узнали личность убийцы, его местонахождение. Но Феликс не из тех, кто убивает людей. Он измывается над их душой, терзает ее, рвет в клочья, а потом сшивает небрежно, чтобы разорвать на еще более маленькие частички. И когда от души ни остается ни кусочка, он пытает тело. Тогда-то люди и познают, что такое настоящая боль. Ли Феликс — маленький мальчик, забитый, дрожащий в страхе сменился озлобленный, жаждущим мести ангелом. Он перенес столько страданий, пройдя через ненависть к себе и своему внутреннему «я», вознесся на небеса, с которых гулким грохотом свалился прямо на землю, оставив после себя вмятину в земле.       — Больно… Мне так больно, хен, — стонал парень, лежа у себя на кровати. Он пялился в поток, на котором были нарисованы звезды. Небольшие точки, что хаотично разбросаны по потолку, вселяли надежду, что все вернется и станет как прежде. Но ведь потухшая звезда не зажжется вновь и уж тем более не станет светить как прежде.       Феликс вспомнил день, когда Джисон с Хенджином остались ночевать у него дома. А Хенджин и вообще в одной с ним кровати.       — Енбок, знаешь… — начал Хенджин, — а ведь звезды могут и не потухнуть просто так.       — Хенджин, ты же спать хотел, — но смотря на то, как его друг увлеченно глядел на его потолок, он тоже решил взглянуть. — Да, я знаю. Сначала звезда сжигает весь водород, а потом становится белым карликом и тухнет окончательно. Все?       — Нет, не все. Есть звезды очень тяжелые. Гиганты и сверхгиганты. Взрываясь они устраивают настоящую космическую катастрофу, а потом и вовсе могут стать черными дырами. Они сначала точно также сжигают весь водород, а потом переходят на более тяжелые вещества. Гелий, углерод и кислород. Они очень быстро увеличиваются, горят ярче, чем когда-либо прежде. А после сжигают все на своем пути.       — А потом они как и все становятся белыми карликами и медленно, очень медленно остывают.       — Ты такой умный, Енбок. Так что думаешь? — он повернулся к нему, подперев голову рукой, согнутой в локте.       — Что я думаю? Подобную аналогию можно провести и с людьми. Думаю это очень подходит нам. Мы тоже сначала питаемся «тяжелыми веществами», а потом сжигаем все на своем пути. И самих себя в том числе.       — Как-то грустно стало. Давай спать, Енбок.       И сейчас, смотря на свой потолок, он вспоминает те самые слова. Он не простая звезда, он — гигант, которых станет сверхновой и сожжет все на своем пути, а потом будет постепенно остывать, отдавая свою душу и тело на растерзание небесам.

***

      По зданию разносятся крики, мольбы и помощи и о пощаде.       — Он здесь, — забегает без стука в кабинет босса его подчиненный. — Дьявол явился к нам. Мы все ум…       В этот момент сквозь его сердце навылет проходит пуля. Феликс вальяжно проходит в кабинет, перезаряжает пистолет и направляет на Донджина.       — Что ты себе позволяешь, выродок из семьи Ли? — спокойным тоном спросил глава, хотя дрожь в его голосе никак не унималась. Он отложил наконец ручку и посмотрел прямо в глаза безумцу.       — Хенджин любил звезды. А я сверхновая.       Он выстрелил ему в руку, потом во вторую, затем в плечо и продолжал делать из него решето, пока тот не повалился головой на стол. Нет… Он не отомстил. Еще нет!       — Надо убить их всех! Всех прихвостней клана Хван на эшафот. Убить! Убить! Убить! Я должен всех убить!       Он кричит, срывает голос. Глаза налились красным и искали оставшихся живых людей. Руки судорожно дрожали, держа в руках пистолет. «Никого нет. Никого не осталось. Почему так мало людей? Куда все делись?», — думал он про себя, пока голос сзади него не обратил на себя внимание.       — Ли Феликс, ты ведь прекрасно знаешь, что большинство людей находится в доме в лесу, так что ты забыл здесь? Решил просто убить главу? — Феликс обернулся. На него смотрели такие не родные карие глаза, хитрая улыбка и прищуренный взгляд.       — Так значит вот оно что… Аха-ха-ха-ха. Не думал, что мрази вроде вас, опустятся аж до того, чтобы скрыть от собственного сына то, что у него есть брат близнец и мать этих детей тоже.       — Почему ты не предполагаешь, что я и есть твой любимый Хван Хенджин? — спокойным голосом спросил парень.       — Потому что Хенджин никогда бы мне не соврал. Вся ваша семья сейчас на подземных этажах.       Глаза незнакомца раскрылись в немом шоке, ведь он только что узнал, где прячется их надежда на продолжение существования.       — Как ты?..       — Когда я только ворвался в этот гадюшник, то заметил как лифт неоднократно то поднимался на этажи, то спускался на минус третий.       Парень заметно успокоился. Он принят тот факт, что сегодня они все умрут.       — Кое в чем ты не прав, Ликси. — Он достал из кармана пачку сигарет и закурил одну.       — И в чем же?       — Мы с Хенджином ой как знакомы.       Кажется мир под ногами рухнул. Ведь во рту у прихвостня Хван винстон с вишней, а лисьи глаза так и норовят просверлить в нем дыру.       — Что это значит? — Феликс на ватных ногах отшатывается назад, упирается в стену и вовсе замирает на месте.       — Звезды люблю я. Винстон тоже. Хёнджин тоже любит звезды, тоже любит винстон. Но он на дух не переносит сладких мальчиков. Поэтому с начала миссии рядом с тобой был я. А когда однажды мы незаметно поменялись местами, то до конца миссии был он. Ты был таким хорошеньким и миленьким, а видеть, как ты судорожно сжимаешь мою руку, когда в отключке захлебываешься собственной кровью, или, когда ты не можешь вдохнуть, глотая слезы, в приступе истерики… Настоящее удовольствие. Но вот незадача. Хёнджин забрал тебя у меня. Променял семью на парнишку из-за тебя. И умер он тоже из-за тебя. Во всех своих счастьях и несчастьях виноват ты сам. А в несчастье Хёнджина виновата его судьба, ведь она подарила ему такого как ты. Он почувствовал вкус свободы, ощутил на себе любовь от другого человека… И даже когда пришло время умирать он произнес только несколько слов. «Он должен жить». Он потратил свои последние силы на то, чтобы дать тебе наставление жить. Понимаешь как высока цена любви?       Феликс слушал это все с открытым ртом. Он и представить не мог, что в момент его «ярчайшего горения», он захочет сменить курс и направить дуло пистолета себе в висок. «Нет! Я поклялся на его могиле, что убью всех. Я это сделаю!», — повторял он себе как мантру.       — Как ты узнал о его последних словах? Тебя же не могло быть рядом с ним.       — Я врач, Феликс. И именно я приехал на тот вызов. — Теперь этот парень смотрит на него без ухмылки, просто сверлит холодным взглядом. — Я вез его на каталке прямо в операционную. Я лично подавал инструменты и следил за его показателями.       На миг в душе Феликса помело снегом. Там воцарилась зима. Холодно. И от его взгляда, и от его слов. Холод. Он не источает ничего, кроме него.       — Я не буду тебя убивать, Ликси, — голос вновь стал более мягким. — Но запомни одно. Проживи хотя бы пару лет. Я даже не говорю тебе остаться в живых, ибо так хотел мой дражайший брат. Я сам понимаю, как тяжело терять любимых. Но дай себе время передохнуть. Умри на трезвую голову, Ликси. Хенджин хотел бы этого. Хотел, чтобы ты был счастлив и свободен. — Парень почти что плачет. Голос дрожит, а руки нервно трясутся, поднося сигарету для еще одного вдоха.       — Я не смогу быть счастливым без него. Уже не смогу.       — Понимаю, — полушепотом сказал Хван. — Меня, кстати, зовут Хван Джиха. Пожалуйста, похорони меня рядом с братом. Хочу навсегда остаться со своей семьей, — на его глазах навернулись слезы, он достал пистолет из-за джинсов и направил на себя. Потом он убрал его и руками, в которых дрожь никак не унималась, достал пачку того же винстона. — Возьми, Ликси. Помянем Хенджина.       Только Феликс взял сигарету, поджог ее и сделал первую тягу, как пистолет Джиха вернулся на прежнее место.       — Прощай, малыш Ликси.       — До встречи, Джиха.       Выстрел. Тишина. И только звук падающего тела вывел Феликса из транса. Он направился на минус третий этаж.       «Охраны нигде нет. Наверное все были сконцентрированы на наземных этажах, но бдительностью брезговать не стоит.»       Перед тем как дверь лифта открылась он стал спиной к части от самих дверей лифта, чтобы его не расстреляли в случае, если дверь лифта под прицелом. Но на удивление никакой охраны не было. Как и яркого освещения. Ощущение будто настал конец света и из электричества остался один лишь жалкий генератор.       Но как бы не было темно, из этой темноты показался первый человек, а за ним еще парочка. Он шли уверенно, без оружий в руках.       — Ли Феликс? — Спросил один из людей. Это парень на вид не больше пятнадцати.       — Это он! — закричал второй. В него-то Феликс сразу выстрелил. Потом направил дуло на парня, что подошел первым.       — Убей меня. Молю. Спаси.       Он убил, он спас. Он спас каждого, кто оказался здесь. Кроме самого себя.

***

      В тот день, когда клану Хван пришел конец, нашли того, кто лично убил Хенджина. Феликс хотел сам с ним разобраться, но гнев скорбящей матери взял свое. Она расправилась с ним самолично, но как никто не знает. Но Феликс точно уверен: последний член семьи Хван, расплатился за все грехи, что они совершили за всю свою и не свою жизнь.       Феликс пришел в колумбарий не с пустыми руками. В пакете стоит урна, лежит пачка сигарет и фотография его и Джихва. Он по крайней мере думает, что на фото он. Поставив урну в ячейку рядом с Хенджинов, он глубоко поклонился. Почти упал на колени. Слез не осталось ни капли. Остались только сожаления, разбитые мечты и надежды.       — Хенджин, а ты помнишь как мы пьяные обсуждали с тобой детей? — говорит Феликс в пустоту. — Мы думали взять из приюта мальчика и девочку. Я хочу попробовать пожить в этом мире. Пусть и без твоих прикосновений, без твоих поцелуев и объятий. Я правда хочу попробовать, ведь это была твой последняя воля. Джихва сказал, что тебе не нравятся сладкие мальчики ах-ха-ха. Но кажется я веду себя сейчас, может не как сладкий, но мальчик уж точно. Через несколько дней я улечу в Австралию, так что меня здесь не будет. Не знаю к счастью или к сожалению. В этом проклятом городе не осталось ни одного человека, который мог бы понять меня так, как понимал ты. Или Джихва. Я совсем запутался. Хен, мой дорогой хен… Я проживу столько, сколько выдержит мое разбитое вдребезги, на мельчайшие кусочки сердце. Пока последняя песчинка не иссякнет, я буду жить. Постараюсь… Я постараюсь жить ради нашего несбывшегося будущего.       — Феликс, — вдруг за спиной прозвучал знакомый до боли голос. — Поехали. Нас ждет длинная дорога.       — Да, Кристофер. Пойдем.

***

      — Папа, а что это за книга такая? И почему тут имена твое и дяди Кристофера?       — О, дорогой Минхо. Эта книга самое дорогое что я смог оставить после переезда. Хочешь почитать? — улыбчиво спрашивает Феликс, а на душе ураган.       — А можно? — спрашивает парень лет пятнадцати, смотря на Феликса щенячьими глазками.       — Конечно можно, — а в это время на глазах у Феликса скапливаются слезы. Слезы боли. После всего что было… Только эта книга напоминает о моментах прошлого. Она как дневник в который записывали все что видели а потом безжалостно вырывали те страницы на которых были запечатлены самые больные воспоминания. Феликс плачет, рыдает, он все ещё скучает по своему хену.       Вот прошло уже десять лет, а парень что поседел за столь короткий срок, до сих пор перечитывает страницы того самого дневника.       Он назвал этот дневник «You are from the Hwang family». Но суть в том, что о самой семье мало чего написано и о дорогом его сердцу Хенджине тоже. Ибо именно о нем написаны самые горькие страницы намокшие от горячих слез, что непрерывным потоком сбегали с его глаз, капая на страницы дневника, размазывая слова, как бы уберегаю Феликса от накатывающей истерики. Но он выучит эти страницы наизусть. Те страницы, что запечатаны под замком, хранятся в сейфе и лишь изредка перечитываются чтобы напомнить себе о том, в чьей смерти ты повинен. Кого ты убил своими собственными руками. Он корит себя. Всегда корил. Ибо не придя он в его жизнь, его любимый хён был бы жив.       А может это правильно? Может Хенджин хотел умереть. Желал наконец покинуть этот мир? Нет! Не не мог бросить свое солнце, что грело не по зимнему тёплыми лучами. Слишком жестоко!       — Чертов Хван Хенджин! Как ты мог меня бросить? За что? Скажи… Я готов был все отдать за тебя… Готов был отдать себя! Почему ты ушел так рано. За какие грехи я должен страдать? За какие грехи ты должен был страдать? Прошу. Прошу тебя. Ответь уже наконец!       И он ответил…