Final Masquerade

Все это случилось не сразу. Волна медленно катилась по всему миру. Время шло, приближался 2010-й, стрелки часов неумолимо отсчитывали секунды, а мир постепенно привыкал к мысли о том, что отношения между людьми бесповоротно изменились. Единственное, что понимал Майк Шинода, глядя из окна на одиннадцатом этаже на грозовые облака, это что мир вокруг изменился, а он больше понятия не имеет, кто он такой. Все вокруг думали лишь о недавней радикальной перемене, которая постигла человечество. Но ему по-прежнему тяжело было переварить и осознать причины, по которым его покинула Анна, как и примирить с этим фактом свое разбитое сердце. Все вокруг казалось ему нереальным… даже несмотря на плач ребенка из соседней комнаты. Его ребенка. Когда метки родственных душ только начали появляться, те, кто счел их новой модой, высмеивали их и относились к ним со скепсисом. Всё списывали на ментальные проблемы людей, которые до такой степени отчаялись найти любовь и общение, что принялись наносить татуировки с инициалами своих суженых на запястья. Но все больше и больше людей просыпались наутро с таинственными метками, и становилось все труднее открещиваться от реальности происходящего. Это было что-то вроде вируса, и сдержать его распространение не представлялось возможным. Браки распадались. Влюбленные уходили, чтобы найти свою истинную родственную душу. Для некоторых это была просто отговорка, позволяющая освободиться от образа жизни, которого они, на самом-то деле, никогда и не хотели. Другими двигало лишь отчаяние: их партнеры принимались разыскивать своих эфемерных суженых, и они уходили от них, поскольку их прежний мир разбился вдребезги. На Земле жило семь с половиной миллиардов людей, и среди них было бесчисленное множество тех, у кого на руках красовались совпадающие инициалы. «Уникальных» комбинаций можно было подобрать примерно семнадцать с половиной тысяч. Как, в отчаянии кричали те, кого бросили партнеры, как ты узнаешь, что этот человек – тот самый? Получится, что ты бросил меня для того, чтобы найти родственную душу, а встретишь в итоге не того, кого надо. Как ты определишь, что это тот самый человек? Матери на коленях умоляли не бросать их. Мужья пытались успокоить плачущих детей. Сыновья и дочери призывали родителей, но те так и не возвращались. Говорят, если встретил родственную душу, метка становится золотого цвета, вот что с надеждой в глазах отвечали те, кто бросился на поиски новой истины. Говорят, даже в пасмурный день метки людей, которые подходят друг другу, начинают полыхать, как огонь тысячи солнц. Ты что, не слышал? Ученые только теперь начали понимать, что дети, которые родились после Поворота, появились на свет уже с метками. На их нежной коже уже стояли знаки, предопределявшие их будущее: три маленьких инициала, которым предстояло расти вместе с ними и пробуждать в них мечты о любви. У малыша, который плакал в соседней комнате, такой знак тоже был. Майк в очередной раз взглянул на собственное запястье и вздохнул. Это была эпоха катаклизма, переворота, разрушения прежних его представлений о любви и браке. В те дни, когда он пытался убедить Анну остаться с ним, он провел целое исследование, но все, что можно было найти, - это шаткие гипотезы по поводу всего происходящего. Порой к ним примешивались мрачные идеи. Иногда статья начиналась с угрюмого взгляда на взаимоотношения, с утверждения, что иногда мы живем с теми, кого не знаем и не понимаем, а потом резко превращалась в диссертацию на тему человеческой души и Рока. Любовь перестала быть для людей чем-то, что нужно взрастить в душе. Она превратилась в нечто предопределенное с рождения некой высшей силой, которая не имела отношения ни к одной из религий, не обладала национальной принадлежностью, не имела божеств. Насколько знал Майк, никто и никогда не произносил пророчеств по поводу меток родственных душ. После Поворота он провел много часов за поисками какой-то подсказки, которая дала бы ему понять, что все случившееся можно было предвидеть и приготовиться к этому заранее. Что можно было как-то избежать разрушения семей и страданий детей. Он читал все эти статьи, пока не засыпал прямо за компьютером, а потом его вырывал из сна плач ребенка. Ребенок плакал постоянно. У Майка хватало сил лишь на то, чтобы предположить, что, наверное, он скучает по матери, и на злость в адрес Анны за то, что она их бросила. Он провел пальцем по чистой коже запястья, отвернулся от окна и тяжелым шагом направился в детскую.