Final Masquerade

Майк услышал, как щелкнул замок, но заставить себя встать с дивана не мог. Ребенок наконец-то заснул, и единственное, чего ему хотелось, - это полежать несколько минут с закрытыми глазами. Может быть, это было эгоистично, но он знал: все приберут и без его помощи. Такое положение дел продолжалось уже несколько месяцев, с тех пор, как ушла Анна. Раз в несколько дней приходил брат, чтобы проверить, есть ли у него детское питание и еда в холодильнике. Майк понимал: в первые дни после того, как они с ребенком остались в одиночестве, брат приходил не столько затем, чтобы проверить еду, сколько для того, чтоб убедиться, что он не исполнил свою угрозу спрыгнуть с балкона с малышом на руках. Я же не всерьез собирался это делать, устало подумал он. Тут в комнату зашел Джейсон Шинода, держа в руках сумку с продуктами. - Он спит, - тихо сказал Майк, даже не открывая глаз. Джейсон лишь кивнул и направился прямиком на кухню, чтобы выложить продукты. Наскоро оглядевшись, он почувствовал, что на душе становится спокойнее. Когда Анна ушла от Майка, порой случалось, что все, увиденное в квартире, так и орало: «На помощь!» Повсюду валялись бутылки, на столе было рассыпано детское питание, а Майк был в спортивных штанах и потасканной футболке, видавшей лучшие дни. Волосы выглядели так, словно он сто лет не мыл голову, а из-за отросшей бороды он казался куда старше своих тридцати трех лет. Сегодня же на кухне, в общем и целом, царил порядок, и Джейсон убрал в холодильник готовый ужин, который сделала его жена, а также фрукты и кофе: Майк, казалось, только этим и питался. Он покосился через стойку на Майка, лежавшего на диване. Одежда была чистой, и было такое ощущение, что он наконец начал выходить из тумана, в котором плутал месяцами. Надежда окрылила Джейсона: чувство, которого он не испытывал с самого Поворота. Он вытер стол, сполоснул несколько бутылок и сосок, которые на нем лежали, сунул все это в микроволновый стерилизатор и направился обратно в комнату. - Сердечный привет тебе от Джеки, - негромко сказал Джейсон, усевшись на деревянный журнальный столик лицом к Майку. – Ей хотелось сегодня прийти, но было столько дел на работе… При слове «сердечный» Майк поморщился, впрочем, только мысленно. - Передай ей спасибо за еду. Вы же знаете, что я могу ее просто заказать. - Можешь, конечно, - покладисто отозвался Джейсон, - но не станешь. Я это довольно быстро понял. – Он окинул взглядом гостиную, посмотрел в окно. Ему хотелось спросить Майка, нет ли у него новостей от Анны, но всякий раз, когда он упоминал пропавшую жену старшего брата, разговор принимал совершенно непредсказуемые направления. Вместо этого он решил поинтересоваться ребенком. – Как у Отиса дела? Майк пожал плечами. - Капризничает. Наконец-то он заснул. Я подумал, может, и я в кои то веки посплю. – Он приоткрыл глаз, поглядел на Джейсона. – Но, похоже, не судьба мне. - Да ты вечно спишь. Джейсон сказал это как бы мимоходом, но и он, и брат понимали, что имеется в виду. Майк слишком много валялся на диване или на кровати, запустив себя и ребенка. Просто у меня постоянно нет сил. Знаю, у Джея трое детей, но ему есть кому помочь. А я один. Стараясь упредить приступ жалости к себе, Майк сел. - Это неправда. Я вчера с Отисом в парк ходил. Джейсон пришел чуть ли не в восторг. - Майк, да это классно! – воскликнул он и вспомнил, что надо говорить потише. – Уверен, вам обоим было полезно выбраться из квартиры. - Верно. – Майк пожал плечами. – Отис привык к тому, как мы с ним живем, но каждый раз, когда я куда-то хожу, вижу счастливые парочки. Раньше и у меня так было. А теперь я даже не знаю, куда девалась моя жена. Может, она вообще на другом конце земного шара. Ищет своего суженого. Последнее слово прозвучало ядовито, и Джейсон бессознательно сдвинул манжету со своей метки. Их с женой метки совпали. Они вошли в менее чем один процент пар, которые на момент Поворота были уже вместе, и не разошлись после появления меток. - Ты определился, что дальше хочешь делать? – спросил он. Они с Джеки не раз говорили о том, что Майк по-прежнему цепляется за Анну, пусть даже инициалы на ее метке были вовсе не МКШ. Нужно было заняться разводом, но Анна исчезла, а Майк, насколько было известно Джейсону, никаких шагов со своей стороны не предпринимал. Майк опустил взгляд на запястье. Оно было таким же незапятнанным, как и всю его жизнь. Он вздохнул. - Я вот все думаю, может, моя метка еще появится, и тогда что-то изменится. Джейсон почесал голову. Он пока еще не привык к новой стрижке: на макушке волосы были коротко пострижены, а по бокам подбриты. Когда он смотрелся в зеркало, прическа казалась ему еще страннее. Он решил об этом не думать и достал телефон из кармана. - На самом деле, на эту тему уже есть исследование. Насчет тех, у кого нет меток. Их называют бланками. – Он постучал по экрану и развернул его к Майку. Он знал, что брат интересуется разными исследованиями по поводу меток. – Хочешь, я тебе его скину? Этого хватило, чтобы Майк повалился обратно на диван и прикрыл глаза рукой. Никаким бланком ему быть не хотелось. У него было такое чувство, что ничего хуже и быть не может. 2010-й – явно не его год. С какой стороны ни посмотри. - Давай. Потом почитаю. Но не сомневаюсь, там ничего нового не сообщается. - Вообще-то статья интересная. Это медицинское исследование Гарварда. Они считают, что, возможно, бланкам подходит не один человек, а сразу несколько. - Но это тупо, - фыркнул Майк. – Тогда смысла в этих метках нет никакого. Если тебе подходят сразу несколько человек, значит, нет у тебя никакой родственной души. А это то же самое, что быть вообще без метки. – Он не убирал руку, боясь, что слезы подступят к глазам, и ему не удастся их удержать. – Поверить не могу, что у Отиса метка есть, а у меня нет. Джейсон не знал, что сказать ему на это. Он вспомнил, что у малыша метка была с самого рождения: крохотные инициалы на внутренней стороне запястья. Он вспомнил и о том, что у Анны метка появилась две недели спустя, и вскоре она бросила и Майка, и новорожденного сына. Теперь Отису было почти полгода, и всякий раз, держа его на руках, Джейсон всматривался в его метку, задаваясь вопросом, родилась ли на свет его родственная душа, или еще нет. Все это было совершенно вне их контроля и потому казалось таким несправедливым. И он понимал, что Майку это известно лучше всех. - По крайней мере, Отису не придется переживать то же самое, что и тебе, - осторожно сказал Джейсон. – Если посмотришь на это под таким углом, может, тебе будет не так обидно. Он вырастет и станет искать человека, который ему подходит, а не влюбится в ту, которая просто развернется и уйдет. Вся эта ситуация перевернула мир вверх дном. Только не твой, подумал Майк не без ехидства. - Столько лет псу под хвост, - сказал Майк, стараясь не завидовать брату, и снова задумался о своем распавшемся браке. – Мы наконец завели ребенка, и тут она берет и уходит. Какие матери так делают? Десять лет, Джей. Ну или тринадцать, если считать те годы, когда мы просто встречались. Тринадцать лет жизни. А она взяла и ушла из-за долбанной метки. – Он знал, что Джейсон и так уже все это знает, и тому, что его слова были встречены молчанием, не удивился. Он наконец опустил руку и посмотрел на брата. - Отлично, если Отису не придется все это переживать. Хорошо, что у него есть метка. Но кто сказал, что не может случиться еще что-нибудь? А может, все это вообще ошибка? Это же все так, гипотезы. Научные доказательства-то где? Как по команде, ребенок начал плакать. Майк потер глаза кулаком. Ему так хотелось поспать, но этому не суждено было случиться. - Иногда надо просто верить. – Джейсон бросил взгляд в коридор и встал. – Пойду возьму его. Дядя Джей спешит на помощь. Не успел Майк заставить себя сесть, как Джейсон уже ушел. Было так трудно. Он понимал, что надо разобраться с лежавшими на столе бумагами, чтобы положить официальный конец своему браку, но в этом ощущалась такая непоправимость. Это было все равно что признать, что у Отиса никогда не будет матери. Столько страданий было, неудачных попыток, а потом она просто взяла и ушла. Он склонил голову, прислушиваясь к постепенно стихавшему детскому плачу. Еще один повод завидовать Джейсону: у него-то Отис никогда так быстро не успокаивался. - Поздоровайся с папой, - пропел Джейсон, вернувшийся из спальни с Отисом на руках. Тот улыбался. – Боже мой, Майк, он так быстро растет. Ты большой мальчик, правда, Отис? – Джейсон покачал его на бедре и направился на кухню. – Знаешь, Джеки говорит, пора начинать давать ему более твердую пищу. Я тут тебе кое-что принес. - В смысле, детское питание принес? – спросил Майк, глядя, как непринужденно Джейсон перемещается по кухне с бутылочкой в одной руке и придерживая Отиса другой. Всякий раз, когда подобное пытался сделать он сам, все заканчивалось тем, что оба они перемазывались, запачкав при этом и всю кухню, а довольно часто начинали дружно плакать и усаживались на пол. Майку казалось, что ухаживать за другим человеческим существом – задача ему не по силам, пусть даже он знал, что любит своего сына. Он так хотел иметь ребенка и всегда думал, что, когда тот родится, он поймет, что с ним делать. Все вышло совсем не так. Большую часть времени ему казалось, что папаша из него никакой. А еще ему казалось, что проще молчать, чем попросить о помощи. Майк не мог понять, как они с Отисом вообще выжили бы в последние полгода, если бы не Джейсон. - Да, детское питание. – Джейсон пересадил Отиса на изгиб локтя, поднес бутылочку к его губам, и тот, ухватившись за нее обеими руками, принялся жадно сосать. – Если он не будет постоянно хотеть есть, то даст тебе подольше поспать. – Ему хотелось сказать, что Майку тоже следует больше питаться, но он знал, к чему приведет эта фраза: брат тут же выпроводит его, и вернется он лишь несколько дней спустя, с очередной едой от Джеки. – Джошуа любил бананы, а девочкам нравилось яблочное пюре. Просто добавь туда немного овсянки, и я тебе гарантирую, что он все съест. – Джейсон кивнул на коробку, стоявшую в углу. – Там сбоку написано, как и что делать. Все это казалось непростой задачей, и Майк почувствовал, как его охватывает тревога. - Посмотрю, - сказал он, не вставая с дивана. Хоть Майк и понимал, что нужно встать и взять сына у Джейсона, он не мог заставить себя подняться на ноги. Кроме того, было приятно чувствовать, что кто-то заботится о них с ребенком. Выпадали такие дни, когда Майку хотелось одного: чтобы кто-нибудь, кто угодно, спас их обоих. Но пока что он был один. Дни шли, и каждое утро он не мог удержаться от того, чтобы посмотреть на запястье. Внутри теплился слабый огонек надежды, который он берег втайне от всех, на то, что у него появится метка, и вместе с ней исчезнут все проблемы. Ни одиночество, ни отчаяние от того, что его бросили, не имели бы больше значения: у него было бы с чего начать. Что-то осязаемое, на что можно надеяться. Джейсон кивнул. Он не знал, слушает ли его вообще Майк, но овсянку и яблочное пюре на столе оставил. - Я тебе пришлю ту статью. А еще я нашел одно приложение, с помощью которого можно искать свою половинку. Майк покосился на него. - Да что ты говоришь. Там и бланки есть? – Он увидел, как Джейсон отвел взгляд, и почувствовал себя виноватым за то, что не сдержался. Брат всего лишь пытался помочь ему, и Майк это понимал. Он сам не знал, откуда в нем столько негатива, даже против его воли. - Просто я подумал, тебе лучше быть в курсе всего заранее. Еще до того, как у тебя появится метка. – Джейсон произнес это ровным голосом, глядя на Майка поверх головы Отиса. – Она появится, Майк. однажды утром ты проснешься, а она на руке. Понимаю, трудно такое представить, но в этой статье написано, что бланков – меньше одного процента населения. Майк вздохнул и протер глаза. - Да что они знают вообще? Вы с Джеки тоже, вроде как, попадаете в один процент населения. Если бы я угодил в противоположную крайность, получилось бы вполне симметрично. В тот самый один процент людей, у которых нет своей половинки. – При этих словах сердце у него заныло. Ему хотелось верить, что где-то есть его родственная душа, та самая спутница жизни, которая ему так нужна. И мама для Отиса. Джейсон посмотрел на Отиса. Мрачные разговоры Майка были уже не такими безнадежными, как сразу после ухода Анны, и все же он легко мог впасть в уныние и отчаяние. Он не знал, что сказать, чтобы Майку стало лучше. И он знал, что тот не в настроении все это выслушивать. - Почему бы тебе не поработать, а я пока отвезу Отиса к маме и папе? – предложил он. – Сходи в душ, позаботься о себе. А вечером, может быть, попробуете пюре. Это был просто-таки подарок, и Майк это понимал. Ему и правда надо было поработать, а душ он вроде бы принимал вчера… впрочем, трудно было вспомнить точно. Часы и минуты сливались в мутное пятно из бессонницы и эмоций. - Было бы классно, - быстро сказал он. Ему и хотелось бы попереживать из-за того, что сына увезут на весь день, но единственным чувством, что он испытывал, было облегчение. Тут же он почувствовал себя виноватым. Он определенно был худшим папой за всю историю человечества. - Иди в душ, Майк, - напомнил Джейсон через несколько минут, заметив, что брат как будто снова отключается. Он подумал, что, может быть, зря обрадовался, когда зашел сюда. Может быть, Майку вовсе не становилось лучше. – Когда он доест, мы пойдем. Я тебе напишу, когда поедем обратно. Давай, иди, я закрою дверь. Майк кивнул и вышел в короткий коридор, который вел к спальне. Джейсон шагнул к столу. Детская сумка по-прежнему лежала на том же месте, где он ее оставил, и он склонил голову, задаваясь вопросом, не наврал ли ему Майк насчет вчерашней прогулки. Он вспомнил, как Майк удивился, когда Джейсон объяснил, для чего вообще нужна эта сумка. Именно Джейсон положил в нее ползунки, крохотные носки, подгузники и влажные салфетки, надеясь, что Майк все же наберется сил выйти из квартиры. Он решил, что Майк выходил с Отисом погулять, просто забыл сумку, и, почувствовав некоторое облегчение от этой мысли, он подумал, что лучше не спрашивать брата, соврал он ему или нет. **** После душа Майк начал понемногу чувствовать себя человеком. До этого ему хотелось лишь лечь и заснуть, но он заставил проделать все то, что совершает нормальный человек: подбрить бородку, почистить зубы, воспользоваться дезодорантом, надеть чистую одежду. Он аккуратно расправил покрывало на кровати, но не смог заставить себя снять простыню и постирать ее. Это было выше его сил. Он сел за компьютер и разгреб самые необходимые задачи по работе: разобрался с заказами, ответил на электронные письма. Это была бездумная, нудная работа, сосредоточиться на ней было почти невозможно. Майк не бросал эту работу из-за одной лишь мысли о том, что придется рассказывать об этом родителям. Он не сомневался, что позора от необходимости просить деньги у родителей он просто не вынесет. Так что каким-то образом в последние полгода ему удалось продержаться на своей удаленной работе. В квартире было тихо, но уже по-другому, чем когда Отис спал. Тишина уже не казалось такой хрупкой. Майк заставил себя съесть банан и снова сел на диван, накинув на себя вязаный плед, который давным-давно связала для него Анна. Подоткнув его под ноги, он оперся головой о спину и открыл статью, ссылку на которую прислал ему Джейсон. Прочитав лишь половину, он почувствовал, что запутался, закрыл ее и уснул. Ему снились мрачные, серые картины унылого существования, которое ожидало его в качестве бланка. Не существовало для него ни солнечного света, ни родственной души, ни спасителя. Мозг словно вел бессознательную битву с разбитым сердцем, и Майк даже не отдохнул во сне. Вскоре Джейсон вернулся вместе с Отисом и коробкой печенья, которую передала мать. Майк посмотрел на печенье, которое Джейсон оставил на столе, и крохотную пластиковую миску, стоявшую перед ним. Он сделал все так, как было написано в инструкции на коробке с овсяными хлопьями: приготовил смесь по рецепту и добавил яблочное пюре. Вид был не очень аппетитным, но что касается детских вкусов, Майк в них не разбирался. Ему оставалось лишь надеяться, что Джейсон был прав, и Отис проспит подольше благодаря более плотному питанию. Отис сидел на высоком сером стульчике, расписанном зелеными динозавриками, и в ожидании смотрел на Майка своими широко раскрытыми карими глазами. Майк вздохнул. - Ну что, Отис, давай посмотрим, что у нас с тобой получится. – Майк взял миску и маленькую ложку, зачерпнул овсяную смесь, смешанную с яблочным пюре, и протянул сыну. Отис уставился на него. Майк склонил голову набок. - Давай, Отис, это вкусно. – Он коснулся ложкой нижней губки ребенка, но тот продолжал просто сидеть и смотреть на него. Майк снова вздохнул и посмотрел на инструкции на коробке. Но там ничего не было написано насчет того, как убедить ребенка съесть все это. Отис начал похныкивать, и Майк почесал бороду. Может, просто показать ему, что надо делать? Он взял ложку, сунул в рот, собираясь сказать сыну, какая это вкуснятина и что ее стоит съесть, но вместо этого скорчил гримасу и закашлялся. - Гадость-то какая, - воскликнул он, содрогнувшись от привкуса овсяной смеси и пюре. Он хотел было встать и налить себе воды, но Отис не сводил с него взгляда, а потом захихикал. Майк посмотрел на него, и вдруг ему показалось, что он уже не чувствует вкуса хлопьев. - Что, смешно тебе? – спросил он малыша, тут же снова сунул ложку в рот, состроил гримасу и сказал: - Фу! Отис снова захихикал, и у Майка посветлело на душе. Они так редко смеялись вместе. Ему хотелось еще немного повеселить малыша, но логика подсказывала ему, что, если он будет и дальше ругать еду, то накормить его не удастся. Он протянул руку, погладил Отиса по мягким черным волосам. - Давай еще раз попробуем, Отис. Твоя очередь. – Он зачерпнул смесь, протянул руку, и на этот раз Отис открыл рот. Майку удалось просунуть ложку ему между губ, и теперь настала его очередь смеяться при виде выражения лица ребенка. – Я с тобой совершенно согласен. Странная комбинация, да? – Отис поводил языком во рту, наморщил нос. Майк и предположить не мог, сколько времени ему на все это потребуется и до какой степени они оба испачкаются в процессе. Кроме того, после того, как хлопья закончились, Отис все же потребовал бутылочку. И все же приятно было вот так провести время вместе, без всяких слез, и Майк был этому рад. Он стер остатки смеси с лица Отиса и с пухлых ручек, а потом удивился, увидев, что сын заснул прямо с бутылочкой во рту. Джеки была права. Он просто все время был голодный. Он посмотрел на малыша, уснувшего на руках, на его бледные щечки, черные сомкнутые ресницы, и ему стало стыдно. Майк отнес его в маленькую спальню и включил ночник в виде динозавра на пеленальном столике. В его мягком свете он аккуратно положил Отиса в кроватку, постоял, посмотрел, как тот вытянул ручку, заведя ее за голову, и взглянул на три крохотных инициала у него на запястье. Джей прав, Отис, тебе повезло. Не хочу, чтобы ты переживал все то же, что и я. Чтобы человек, которого ты полюбишь, взял и ушел. Кем бы она ни была, ты хотя бы будешь знать, кого ищешь. А я понятия не имею, кого мне искать, и это такой отстой. Он постоял у кроватки еще несколько минут, надеясь, что сегодня сын проспит хоть немного дольше, после чего развернулся, собираясь повалиться на кровать. Может быть, когда завтра утром он проснется, метка уже будет у него на запястье, и тогда можно будет начинать поиски.