Пачка сигарет в моём кармане

*10 месяцев спустя. март. 7 дней до Дня Рождения Арса*

      — Здравствуйте! — Здравствуйте! Это снова вы? Что случилось? — Михаил Васильевич, у Антона вчера опять был приступ, хотя с последнего нашего визита к Вам, мы соблюдали все рекомендации. Он вообще, последнее время, стал чаще жаловаться на то, что ему трудно дышать и на частые боли в сердце. Я ума не приложу, что с ним! Помогите, пожалуйста… — Так…давайте сейчас отправим его на УЗИ сердца, а потом я смогу сделать точные выводы. — Хорошо, я Вас понял. Подскажите, пожалуйста, фамилию врача. — Я пойду с вами, но на всякий случай, Борис Михайлович Красин. — Спасибо большое.

***

— Антон Андреевич, подождите, пожалуйста, в коридоре, — попросил врач- а вы, Арсений Сергеевич, наоборот зайдите, мне нужно Вам сказать кое-что важное… — Я Вас слушаю… Михаил Васильевич держал в руках документ с диагнозом Шаста. — Думаю, Вы сами здесь всё увидите…- передаёт лист с диагнозом. -нет…не может быть…аретмия и митральный порок сердца… я хоть и не врач, но понимаю, что и аретмия, и порок сердца- это серьёзное заболевание…— у Арсения задрожали руки- А…а что делать, доктор? — Желательно, как можно скорее найти донора и сделать пересадку сердца, это я могу сказать точно. Ну, а пока мы будем находить для Вашего мужа донора, я выпишу ему несколько препаратов, пусть принимает. Но они довольно дорогие… Можно было бы обойтись и стандартными, но сердце слабое и может не выдержать, а те препараты будут помогать ему в так сказать, в щедящем режиме. — Насколько я знаю, порок сердца и аретмия- это довольно летальные заболевания, поэтому для Антона мне никаких денег не жалко! — Хорошо, тогда я выписываю, и вы, как можно скорее, начинайте лечение, желательно, с завтрашнего дня, а мы пока будем искать для него донора. — Я понял, спасибо Вам большое! Попов выходит. Антон сидит рядом с кабинетом и явно нервничает. — Ну?..ну что там?.. — Тош…ты не волнуйся, тебе нельзя…- он передаёт Антону диагноз. Шастун «пробегается» по документу, затем находит в низу страницы слово «диагноз» и начинает читать. В его глазах прочиталась безнадёжность, он уже был уверен, что это его конечная остановка. Всё…это конец, можно даже не пытаться. Шаст ещё минуты три смотрел на заключение, которое поставил его лечащий врач. -это приговор… конец…остановка…сука, смерть! теперь я просто балласт для Арсения, который потянет его ко дну, дну его счастливой жизни…теперь, Арсу придётся либо уйти из театра, либо продолжать жить, как раньше, до нахождения донора…нет, я не хочу, чтобы Арсений из-за меня бросил его любимое дело. он будет проклинать меня за то, что ему пришлось лишиться главного места заработка, но в первую очередь, его любимого вида деятельности…я просто не верю…я просто обуза для любимого человека…я не хочу, чтобы он жил с мыслью, что я могу не перенести операцию, так проще, чтобы он не думал об этом, умереть сейчас…надеюсь, на этот раз меня никто не спасёт… Он подошёл ближе к Попову, и отдал ему диагноз, прошептав: — Всё…это приговор… — Что ты сказал? Прости, я просто не услышал. — Ничего… Шастун с безжизненным взглядом пошёл по коридорам, чтобы выйти из клиники. — Солнце, ты куда? Но в ответ тишина. -я думаю, он пошёл прогуляться, эта новость его ошарашила. и не удивительно, ведь он ещё такой молодой, а уже такие смертельные диагнозы. сейчас лучше его оставить в покое. я пойду домой и буду ждать его дома…

*спустя 3 часа*

-что-то Тоши давно нет, это странно… Арсений стал нервно набирать номер Шаста. — Алло! Антош, ты где? — Арс, я хочу побыть один… — Просто скажи, где ты! Я волнуюсь. — Ну, если тебя это как-то успокоит…я уже почти дома… — Можно точнее? — Блять…- прошептал Антон- я на крыше… — Антон, ты шутишь?! На какой, блять, крыше?! — Не важно… Длинный гудок, оповещающий о конце разговора. Попов, как сумасшедший, обул кроссовки и побежал на крышу. Там стоял Антон. Он сидел на краю крыши и был готов прыгнуть, но услышал крики сзади себя: — Антон, стой! Арс подходит к Антону, разворачивает его к себе лицом и любяще берет за плечи, приобнимает. — Что случилось, Тош? Почему ты захотел сбросится? — А то ты не понимаешь! Арс, у меня смертельные диагнозы! Их трудно вылечить, возможно, я даже операцию не перенесу! Поверь, я очень люблю тебя и не могу себе позволить, чтобы ты мучался из-за меня…чтобы ухаживать за мной, тебе нужно время, а у тебя оно занято театром и гастролями…я же прекрасно понимаю, что своим состоянием я просто вынуждаю тебя покинуть театр…если ты лишишься заработка и любимого дела, ты же мне этого никогда не простишь…я уверен… Арс положил голову Шаста на плечо. — Послушай меня, Антон. Не перебивай и ничего не говори, просто слушай… Я тоже очень тебя люблю, и мне твоя жизнь и любовь к тебе дороже, чем театр, поверь. Если нужно будет, я из театра уйду, я буду тратить огромные деньги на лекарства, я из кожи вон вылезу, но я спасу тебя! Ты будешь жить, слышишь?! Кстати, я принял очень непростое, но думаю, правильное решение… — Какое? — После последнего разговора с Шеминовым, я понял, что я не хочу его видеть и сотрудничать с ним. Поэтому, я решил уйти из шоу… — Нет, Арс, слышишь?! Вот этого уже я́ тебе не позволю. Вспомни, как ты прекрасно импровизировал на шоу, как тебе апплодировали на концертах, как смеялись.ну, неужели ты бросишь всё и заставишь себя забыть это? И вообще, что было в вашем последнем разговоре, что вы обсуждали? — Я просто заехал в офис, чтобы предупредить Стаса, что нас какое-то время не будет, потому что мы будем на медовом месяце. Он взбесился, начал орать, что мы безответственные, что у нас через месяц концерт, и начал ебать мне мозги, что я сделал «неправильный» выбор в плане отношений. А я въебал ему физически, не словесно, потому что это уже не его дело, хули он туда лезет? — Да…ну, впринципе, всё, как всегда… — Что ты имеешь ввиду? — То, что снова из-за меня лучшие друзья перестают быть друзьями… — Ты что? В этом нет твоей вины, просто Стас грёбаный карьерист, которого кроме бабок ничего больше и не интересует… — Возможно ты прав, но я не об этом…мы не кйлдём из шоу, пока нам официально не скажут, что оно завершено. — Хорошо, солнце, ради тебя я сделаю всё, что угодно. Знай, Антон, ты будешь жить! Мы сделаем всё, чтобы ты жил! Мы справимся!