Словно сон

      Я резко села, хватая ртом воздух. Я дышала отчаянно, хотя грудная клетка и разрывалась от невыносимой боли. Но мне не хватило сил находиться в таком положении долго, и я повалилась назад — на подушку. Я всё не решалась открыть глаза — боялась увидеть белые стены современных больниц. Перед глазами с сумасшедшей скоростью пролетали мои предсмертные картины. Я содрогнулась, и отчаянный крик вырвался из моего горла.       Я открыла глаза, почти ничего не видя перед собой от волнения и ужаса. Я дышала часто и громко, не чувствуя ничего, кроме потребности очистить голову от этих проклятых мыслей.       Но всё было бесполезно. Очередная вспышка в голове — и меня чуть не вывернуло на пол от омерзения и страха. Я сжала губы.       Наконец, дымка перед глазами отступила, и я с облегчением выдохнула. Это была точно не больница. Не было современных аппаратов, игол в руках, пиликающих приборов, был лишь ряд пустых коек.       Дверь с шумом отворилась, и я зачем-то закрыла глаза, полные слёз боли и облегчения. Но сдержать судорожного вздоха не смогла. Я явно была в истерическом состоянии.       Я слышала шаги — значит, ко мне вернулся мой эльфийский слух, но вдруг они прервались, словно человек, что зашёл сюда, встал, словно к полу пришпиленный. В следующую секунду что-то с громким стуком упало на пол и, скорее всего, разбилось вдребезги. Я медленно повернула голову, вновь привыкая к телу, и поднялась на локти, чтобы рассмотреть вошедшего, но тёмные пятна перед глазами мешали сосредоточиться. Всё же не выдержав нагрузки — руки были слишком слабыми, я снова повалилась назад.       Да что же это такое то?       Вдруг в коридоре раздались шаги, они были легче первых, но все же явно не являлись эльфийскими. — Доложите королю! — послышался слабый голос, будто человек был чем-то сильно потрясён или безумно боялся чего-то. — Быстрее же! — чуть более окрепшим голосом добавил он.       Послышался звук удара, видимо, говоривший отвесил кому-то подзатыльник. Послышались быстрые удаляющиеся шаги. Сначало одни, потом другие. На время в лазарете я осталась одна.       Я закрыла глаза. Потом пару раз вздохнула. Голова разболелась — виски закололо. Слишком много звуков.       Но всё же прошло не слишком много времени до того момента, как в коридоре послышались чьи-то шаги. Одни быстрые, семенящие — их я уже слышала сегодня, а вторые уверенные чёткие. Я насторожилась. Они были мне очень знакомы. — Видел, своими глазами видел, Государь! — кто-то громко говорил, почти бегом подбираясь к дверям лазарета.       Второй идущий человек ничего не говорил, лишь его шаги набатом били в моих висках. А потом я вспомнила.       Эту поступь я узнаю из тысячи. Из миллиона.       Я неверяще открыла глаза. — Арагорн… — мой хриплый, сорванный голос разбил создавшуюся тишину.       Мой друг стоял рядом с моей постелью, тяжело дыша. Плечи его укрывал тяжёлый меховой плащ, а голову украшала корона. Я нахмурилась. Разве коронация уже была? Сколько меня тогда не было? — Виола… — наконец вымолвил он, несмело подходя ближе и наклоняясь, чтобы обнять. — Не видел бы своими глазами — не поверил бы, хотя даже сейчас верится с трудом. — он прошептал это мне в макушку, сжимая в объятиях до того крепких, что рёбра заболели, а дыхание прервалось на миг. — Полегче, друг мой, — прохрипела я. — если ты чуть ослабишь хватку, я не исчезну. — добавила, впрочем одновременно с этим обхватывая его пояс руками. — Я скучала. — я слегка улыбнулась сквозь хлынушие слёзы. Я не чувствовала дискомфорта или неприязни от прикосновений Арагорн, хотя была насторожена. Я доверяла ему безоговорочно, но мне было ужасно трудно забыть то, что случилось со мной перед смертью.       Дома. Я дома. С родными мне людьми, эльфами, гномами. — Скучала? — удивлённо переспросил он, а я лишь загадочно кивнула с лёгкой улыбкой на лице. — Оказывается, мой дорогой друг, умереть с концами, так сказать, сложнее, чем кажется. — я поморщилась, и меня вновь передёрнуло от воспоминаний.       Я закрыла глаза, а потом в ужасе распахнула их, сжимая ладони в кулаки. Теперь не только слёзы радости, но и слёзы боли и печали лились из моих глаз без остановки. — Чшшш… — шептал Арагорн, одной рукой поглаживая меня по голове. — Знаешь, а мы ведь и не надеялись уже. Мечтать не смели. Леголас сам не свой, не живой будто, да и я тоже… не могу поверить. Всё мне кажется, что стоит мне моргнуть, как морок рассеется, словно первый утренний свет.       Тихий голос друга успокаивал меня. Потихоньку приводил в чувства. — Из-за этого слёзы застыли на твоих глазах? — я даже решила пошутить, не смешно, правда, но хоть как-то. — Если да, то лучше моргни — я не исчезну, а глазам всё же пополезнее будет чуток.       Арагорн покачал головой. — Нет, не из-за этого. Я просто счастлив видеть тебя живой. — Поверь, я тоже. — я ещё раз вздохнула, стараясь убедить себя, что это не сон. Что я не в коме, где моё воображение играет со мной, словно кошка с мышкой, что я не в отключке в переулке, что я не сплю на больничной койке. — Мне многое нужно будет тебе рассказать…       Внезапно дверь распахнулась, да с такой силой, что ударилась об стену.       Я испуганно вздрогнула. — Вот и Леголас. Узнал как-то. — пробормотал Арагорн, лишь кивнув на мои последние слова.       Он сжал меня в своих руках пуще прежнего, но через несколько мгновений отпустил, отходя в сторону на несколько шагов.       А в следующую секунду я увидела его… своего друга, товарища, возлюбленного.       Тёмные тени залегли под его невероятными голубыми глазами, а сами они будто потускнели, скулы сильно выделялись на лице, взгляд измученный и усталый.       Он похудел. Он не спал.       Дверь со скрипом захлопнулась. Арагорн покинул лазарет, оставив нас с эльфом вдвоём.       Несколько мгновений я смотрела на него, застыв, словно меня сковало льдом или опутало невидимым цепями, а потом сделала усилие и села на кровати, не желая быть заплаканной и подавленной в его родных тусклых сейчас и таких усталых глазах. Не желая выглядеть жалкой и беспомощности перед ним.       Такой, как тогда перед ними.       За считанные секунды Леголас будто бы подлетел ко мне и обнял крепко, но нежно и мягко. Так, как умел только он. Но мне всё равно не удалось сдержать стона боли — слишком уж сильно он прижал меня к себе. Эльф же, отстранившись, прошептал, смотря на меня безумными глазами: — Прости… прости, прости, прости…       Я лишь покачала головой. Это ничего… на секунду я зажмурилась, пытаясь остановить поток слёз. А потом протянула руку и дрожащими пальцами прикоснулась к его гладкой щеке. В момент тот перехватил её, нежно сжав, потянул к губам, и поцеловал, глядя в мои глаза. А потом ещё раз. И ещё.       Один раз, второй, третий. Моё тело трясло от боли, его сводило в судорогах от холода. Один наступил мне на волосы, вдавливая лицом в грязь подворотни. Другой насиловал, грубо подтягивая мои тонкие бёдра к своим. Он сжал их так, что там останутся чёрные синяки. Одну мою руку взяли и положили на омерзительный, твёрдый член. Меня чуть не вывернуло.       И сейчас эту ладонь, хотя не совсем эту, ведь тело другое, целует он. Я выдернула свою руку из его пальцев, буквально сгорая от стыда и боли.       Как мне смотреть ему в глаза после такого?       Но Леголас словно бы и не заметил этого, вглядываясь в моё лицо. — Я и не мечтал. Лишь во снах я мог видеть твоё родное лицо и слышать твой мелодичный голос. Лишь во снах мог прикасаться к тебе. Лишь во снах мог улыбаться. — Я тоже. — прошептала я, глотая слёзы.       Теперь во рту перемешались фантомный привкус крови и реальный вкус солёных слёз.       Я с трудом удерживала тело в сидячем положении, силы были на исходе. И лишь руки эльфа оберегали меня от падения. Леголас приблизился и посмотрел своими лучистыми, теперь будто светящимися, глазами в мои. — Я никогда такого не чувствовал. Не в одном из своих ночных кошмаров. Мне казалось, что сердце вырывают из моей груди, а потом бросают в огонь. И так раз за разом. Я не мог… не хотел так жить. Мне не хотелось есть, я не испытывал потребности во сне, хотя когда я и впадал в него, я видел удивительные сновидения… Но когда просыпался, всё было как прежде. Я не хотел жить. Без тебя. Без твоего голоса, твоей улыбки, что согревала бы меня в холодную ночь, и что освещала бы мой путь лучше любых звёзд. Без твоих светящихся глаз, из которых почти не уходил свет. Без твоих прикосновений — редких и лёгких, но неизменно заставлявщих моё сердце колотиться чаще. Без твоих запутанных странных мыслей. Без твоего мерного дыхания, что успокаивало бы меня. Без твоих нежных губ, прикосновений которых я почти не успел познать. — с этими словами он легко коснулся моих губ, но потом продолжил, тяжело дыша: — Я желал и вовсе не чувствовать ничего, лишь бы хоть на миг забыться, скрыться от этой боли, от невыносимого чувства одиночества, от ощущения, будто я затерялся во тьме, и мне никогда уже не найти из неё выхода к свету и краскам. — шептал он, гладя большими пальцами своих рук мои алые щёки, стирая с них слёзы. — Не было ни минуты, ни мгновения, чтобы я не вспоминала тебя, Леголас. Даже ночью ты приходил ко мне во снах, смотря на меня своими глазами, гладя рукой мои волосы, шепча слова нежности и любви. — я коснулась своим лбом его лба. — Моё сердце сжималось от мысли, что я там… без тебя. Что я никогда не увижу тебя. Что ты остался в прошлом, светлом и прекрасном, а я ушла на тысячи лет вперёд во тьму, страх и боль.       Мы помолчали. Я положила ладони на его щёки, чуть отклонив голову. Я смотрела в его глаза и видела а них своё будущее. — Ты говоришь так, будто продолжала жить. — Леголас вздохнул и присел на кровать рядом со мной, впрочем, не разрывая ласковых мягких объятий.       На секунду я убрала руки и пододвинулась к изголовью кровати, упёрлась в него спиной, а потом, пережив секундное головокружение, чуть отодвинулась в сторону. — Садись сюда. — я взяла его за руку и подождала, пока он сядет рядом. — Я не совсем умерла. Точнее, моё тело было мертво… одно… Ах! — я устало вздохнула, закрывая глаза. Мне не хотелось погружаться в эту грязь сейчас. — Это слишком долгая история… — Тогда не нужно рассказывать её сегодня. — он мягко мне улыбнулся. — Отдохни, наберись сил. Ты слишком ослабла. — он погладил второй рукой мою щёку — одной он держал меня за руку. — Поделишься этим, когда почувствуешь, что готова. Когда захочешь всё рассказать. А сейчас мне с лихвой хватает того, что ты здесь.       Я всхлипнула, до глубины души растроганная его словами.       Я его не достойна.       Через несколько мгновений я позволила себе улыбнуться.       Гимли влетел в лазарет с секирой наперевес, гордо потряхивая головой, но не скрывая своей радости. — Я знал! — он добежал до моей кровати, сотявшей почти что в самом углу, и счастливо подставил мне ладонь в жесте «дай пять». Я хмыкнула, весьма удивлённая тем, что он все ещё помнит его, ведь я учила гнома этому жесту довольно давно. Я отбила своей ладонью его руку. — Хотя и не был уверен. — несколько смущённо добавил Гимли.       Потом он заметил Леголаса. Глаза его забегали. — Я смотрю, вы уже нашли себе занятие… — он неловко пригладил бороду. — Безмерно рад, что теперь ты снова с нами. Поправляйся быстрее, а то остроухий здесь всю жизнь проторчит. Пока сама отсюда не выйдешь, его вытолкать тоже не удастся, так сказать. Ну всё, я, это самое, пошёл. Не буду вам мешать.       И дверь за рыжебородым гномом захлопнулась.       Я улыбнулась, хотя слёзы ещё не высохли на моих щеках. Какой он забавный всё же.       Я вырубилась — сидя, прижавшись к своему возлюбленному, утомлённая множеством звуков и красок. Я забылась глубоким сном, впервые ни разу не проснувшись за ночь.

***

      День тянулся за днём, ночь — за ночью. Медленно и однообразно. Не считая, наверное, некоторых моментов.       Дверь открылась, и в лазарет зашёл Арагорн. Он вошёл, аккуратно прикрыв её за собой, и поправил свой меховой плащ. Друг подошёл к моей постели и присел на её край, смотря на меня из-под чуть нахмуренных бровей. — Что-то тревожит тебя, Виола. Леголас уже который раз говорит мне об этом. Да я и сам вижу, общаясь с тобой время от времени.       Я воззрилась на него с некоторым непониманием. Так сильно, чтобы это было заметно, меня ничего не напрягало. Об этом я и сказала, другу, приглашающе похлопав рядом с собой, чтобы тот сел поудобнее. — Нет. — тот упрямо покачал головой. — Что-то случилось, но ты не желаешь мне ничего рассказывать. — А ты точно хочешь это знать? — я задумчиво посмотрела в его глаза, не горя, в общем-то желанием, что-то говорить. Но я обещала. — Точно. — он уверенно кивнул, пододвигаясь ближе ко мне. — Что же… — я хмуро воззрилась на стену перед мной. — Садись поудобнее, друг мой, эта история будет поистине долгой.       Я вздохнула, прокручивать в голове свои дальнейшие слова. Казалось, что их слишком много для того, чтобы связать их в предложения, а предложения — в текст. — Ты всегда говорил мне, что у меня есть что-то от людей. И ты был прав. — я запрокинула голову, чтобы ни на что не отвлекаться. — Я не родилась эльфийкой. Свои полные девятнадцать лет я жила в обычной человеческой семье, в обычном, по моим меркам, человеческом городе. — я закрыла глаза, предаваясь воспоминаниям. — Но это не то поселение, что ты наверняка привык считать людским городом… таким как Дейл, например. Нет… Всё было совсем по-другому…       Мои родители умерли, когда я была подростком, и я осталась жить одна с братом в квартире, доставшейся нам в наследство. Я училась и работала, чтобы платить за неё, но в этом, Арагорн, не было ничего необычного, ведь так делали все. Но мой брат вёл себя по-другому… начал пить, приводить девочек, курил, играл в азартные игры, хотя зачастую он там проигрывал. Проигрывал мои заработанные деньги. Нет, я тоже не святая, поэтому и я иногда могла расслабиться с парнями, но это было редко — слишком уж у меня было мало времени, и слишком много ответственности. И однажды он, мой старший брат, проиграл по-крупному… за этот его промах меня и убили в первый раз. — я промолчала несколько ко секунд, собираясь с мыслями. На мужчину, по-прежнему сидящего рядом, я не смотрела. Мне не хотелось видеть его эмоций, они бы сбивали меня с толку. — Но я не умерла. А оказалась далеко от прежнего дома, в лесах Лотлориэна, как я узнала позже. Я стала эльфийкой. И жила там две сотни лет, почти никуда не уезжая. Из друзей у меня был ты, да Халдир. — хотелось бы узнать, как он, но спрошу об этом потом. — Я старалась привыкнуть к новым порядкам, к новому окружению, к новой себе. Но это я пропущу, ведь многое ты знаешь и так, я довольно хорошо общалась с тобой.       Меня убили в битве за Хельмову Падь. Ну, ты знаешь. Моим же кинжалом, представляешь?! — я печально хмыкнула. — Вот нелепость… Я вновь оказалась там. В мире людей. Только людей. Других, совсем отличающихся от вас. Я не знала, что это был за город, хотя, наверное, мой прежний, ведь тело, в котором я очнулась, принадлежало мне в прошлой жизни. — я невольно задышала чуть чаще, понимая, что грядёт самая сложная для меня часть.- У меня не было ни денег, ни документов, так что пришлось жить на улице. Не знаю, сколько. Дни пролетали то слишком быстро, то медленно, у меня не было сил обращать на это внимание. И вот однажды, в холодный, хотя и летний вечер, я снова пыталась уснуть, но этого сделать мне было не дано. Группа парней, они там были чем-то типа банды, решили прогуляться рядом с местом моего временного жительства. — я наконец открыла глаза и, повернув голову, посмотрела на Арагорна. Он сидел напряжённый, и, судя по всему, догадывался о том, что будет дальше. — Их было трое. — я сжала губы. Помолчала несколько секунд и наконец произнесла это вслух, вновь закрывая глаза: — Меня изнасиловали. Трое этих ублюдков. — меня снова начала накрывать истерика. — Изнасиловали, а потом застрелили. Убили. В той же подворотне, так что вряд-ли кто-то найдёт моё тело.       В этой истории много несостыковок и неточностей, знаю. Столько всего странного, что если бы я не была участником, то не поверила бы в эти россказни. Больше мне нечего добавить.       Арагорн молчал, уперев взгляд в стену. Ну, а что он должен мне сказать? Я бы тоже молчала бы. — У меня нет слов поддержки для тебя, — наконец сказал он, тяжело вздыхая. — скажу лишь, что ты всегда можешь на меня рассчитывать. Поговорить, если захочешь. Помогу словом и делом, если смогу. — он взял меня за руку.       Я кивнула, и внезапно из моего горла вырвались быстрые слова: — Я чувствую себя грязной. Поэтому Леголас понимает, что что-то не так. Это глупо, конечно, ведь тело не было моим эльфийским, но я постоянно вспоминаю обо всём случившемся. Он берёт меня за руку, а я думаю, что я делала этой рукой, он гладит меня по волосам, а я вспоминаю, что делали с ними они. И я ничего не могу с этим поделать. Мне начало казаться, что я не достойна его. И эта мысль никак не может выскользнуть из моей головы, я лишь начинаю думать об этом чаще. Что мне делать с этим, друг мой? — я выдохнула, глотая слёзы. Ну вот. Я сказала это.       Арагорн взял моё лицо в свои ладони. — Разве это ты желала этой… близости? — он не спрашивал, точно зная мой ответ, но я всё равно замотался головой, и всхлип сорвался с моих губ. — Разве это ты подставляла своё тело под их ладони? — челюсти его сомкнулись, а взгляд потяжелел. — Эти слова не помогут. Но помни всё же, что, может, твоё прошлое тело и втоптали в грязь, но душа твоя, что перемещалась между твоей жизнью прошлой и нынешней, осталась чистой. Любящей. Верящей. Но если тебя сильно гложат эти думы, то лучше поговори с Леголасом. Поговори с ним. Тебе станет легче. — но, только представив это, мою душу заполнил страх. Говорить с ним об этом?       Но слова друга несколько успокоили меня. Я буду бороться с этими мыслями, пожирающими все хорошее, что ещё у меня осталось. — Спасибо. — я обняла его, крепко прижавшись к крепкой твёрдой груди воина.       Я всё ещё вспоминаю тот разговор, и иногда едва сдерживаюсь, чтобы не сказать всё моему возлюбленному. Но из раза в раз натыкаюсь на стену своих страхов, которую никак не могу преодолеть.       Потрясением для меня стала смерть Халдира. И я в очередной раз с обречённостью поняла, что изменить судьбу мне не под силу. Ох, как я рыдала в тот день, и как печально на моей душе сейчас. Он был моим другом. Первым другом здесь. Почти единственным. Я то и дело вытирала слёзы рукавом больничных одежд.       Думала я также и о своём будущем. Война Кольца закончена, моё предназначение выполнено. Я теперь лишь лишний пазл в общей картине мира. Инородный предмет. Я много размышлял об этом, погружаясь во мрак непонимания и отчаяния.       Но в целом всё было не так уж и плохо. Я шла на поправку, слабость и боли постепенно покидали моё тело. Иногда я разговаривала с Эовин, рассуждая с ней о книгах, лошадях и совершенно неразвитой науке.       Несколько дней назад Леголас сказал, что хочет уехать домой, когда я поправлюсь. Тогда я не совсем поняла потока его мыслей и сказала не волноваться обо мне и ехать к отцу, ведь я в надёжных руках. Но эльф наотрез отказался ехать без меня. Былое напряжение из-за моих постоянных недомолвок спадало, потому что иногда я рассказывала часть своей истории, избегая пока самых острых углов.       Мне не слишком хотелось ехать в Мирквуд — этот лес представлялся мне мрачным, тёмным и очень опасным, а его правитель пугал меня не меньше — суровый, малость высокомерный король. Но я, почти не раздумывая, согласилась на предложение Леголаса, потому что для него этот лес был домом, а король — отцом. Его семьёй.       Я очень надеялась, что что бы не происходило дальше, хуже уже не будет. Я трижды умерла. И трижды осталась жива. Что ещё со мной может случиться?       Я уже почти поправилась, поэтому постепенно готовилась к долгому путешествию в незнакомый лес к незнакомым эльфам. Мне было страшно, но пока рядом со мной есть тот, в ком я уверена, я не позволю этому страху заполнить свою душу.       Хотя... Уже позволила.