Мы уйдем из комнат, пока все спят…

Не смотря на то, что в день экскурсии ряд неприятностей обрушился на Серёжу, мальчик был наполнен вдохновением еще несколько последующих дней. Он не мог отпустить карандаши даже во время уроков. Линии и штрихи поглотили его, ведь Серёжа работал над чем-то столь близким для себя – над изображением самой красоты, Венеры. Эта в самом деле пока что мало знакомая ребенку богиня казалось Серёже доброй подругой или даже родной сестрой – цвет ее прекрасных волос был рыжим. Художник был так увлечен, что не заметил надвигавшейся катастрофы. – Так, Разумовский! Ты почему это вместо того, чтобы сочинение писать, какие-то каляки-маляки рисуешь?! Серёжа моментально оторвал испуганный взгляд от богини и уставился на учительницу. В действительности он закончил писать сочинение, но ничто уже не помогло бы ему оправдаться перед разъяренной женщиной. Серёжа в который раз в своей жизни удостоился статуса "поганца" и "паршивца". – Десять лет сопляку, а он уже голых баб рисует! Для мальчика было не в новинку слушать оскорбления в свой адрес, но вот его "сестра" подвергалась такому впервые. Кроме того его творение, наполненное высоких помыслов, было истолковано крайне грязно. Слезы наполнили голубые глаза и сразу же пролились. – Но это… это "Венера" Боттичелли... Кажется необычным, что ребенок знаком с таким именем. Но то, что с ним совершенно не знакома взрослая женщина-педагог – действительно удивительно и в крайней степени неприятно. Она продолжила свою тираду, сопровождаемую незамысловатым рифмованием слов "Батичели" и "хреначели", затем схватила с парты рисунок Серёжи и, скомкав его, бросила в ящик учительского стола. Это случилось и прошло, а слезы продолжали проливаться из детских глаз. Шедевр ренессансной живописи "Рождение Венеры" Сандро Боттичелли находится совсем не в Эрмитаже, а в Галереи Уффици, сокровищнице далекой Флоренции. В этом возрасте Серёжа еще не мог увидеть картину живьем, но тем не менее она поразила его воображение может быть даже сильнее настоящих полотен из любимых залов. Венера предстала перед ним в виде репродукции на старом итальянском календаре, висевшем в комнатке сторожа детского дома. Сторож был положительным персонажем в жизни Серёжи. Разгадав творческую натуру ребенка, он с радостью разрешил Серёже играть с не слишком драгоценным рабочим сувениром из Европы. Забрать календарь в общую спальню Серёжа не мог. – Тебе лучше не знать, малыш. В наши дни это небезопасное знание, – так говорил Серёже сторож, когда тот спрашивал что-нибудь о "работе" с Европой. Он вообще мало говорил, но все же Серёжа знал, что у того есть жена и трое детей, которым нужна еда и одежда. А также что ночной сторож в детском доме с наступлением дня становился успешным дельцом Сенного рынка. Обыденные метаморфозы тех лет. Серёжа плакал в темном холодном коридоре, единственном помещении, где можно было побыть наедине с собой, пусть и недолго. Неужели искусство – это плохо и мерзко? Неужели оно делает из людей "паршивцев" и "поганцев"? Может быть его увлечения действительно омерзительны всему человечеству, ведь единственным сочувствующим Серёже был сторож. Да и тот несильно во что-то вникал. – Твоё. Погрузившись в свои мысли, Серёжа не заметил, что в коридоре появился второй человек. И неслышно встал прямо перед ним, вытянув руку. Взглянув снизу вверх на стоящего напротив ребенка, Серёжа почувствовал, что страх начал скручивать его живот. Но это был не один из детдомовских задир, а персонаж для него новый. Тот новенький, которого недавно представили перед классом. В руке он протягивал лист бумаги, скомканный, разглаженный и аккуратно сложенный вчетверо. Серёжа осторожно протянул свою руку и взял лист. Развернув его, он увидел, что к нему вернулась Венера. – Но Марья Ивановна забрала её себе в стол! – Серёжа сразу удивленно посмотрел на лицо собеседника. Черные глаза на бледном лице были острыми и уверенными, почти в противовес худощавой вытянутой фигуре. – Это принадлежит тебе, – только и ответил он. Серёжа всё еще был удивлен. В темном коридоре свет уличного фонаря из окна слабо освещал две детские фигуры. – Меня зовут Олег, – мальчик представился и развернулся, чтобы удалиться. Помедлив, он все-таки сказал еще одну фразу. – Очень красивый рисунок, – и ушел. Серёжа всё еще был удивлен.