Секрет папочкиной дочки

      Лалиса была знакома с Дженни недолго, всего полтора семестра, и хоть они учились в одной группе университета, Манобан практически ничего не знала о красивой студентке, что способна приворожить одним взмахом своих длинных ресниц. Она приятно смеялась, у неё цвела красивая улыбка, и правильное лицо с припухлыми щеками и губами бросалось в глаза, да и сразу не скажешь, что такая сладенькая девочка, созданная для дарения кружевного белья соответствующего цвета в Белый день, занимается такими непристойностями, что представить страшно.       Они стали подругами совершенно случайно — выяснилось, что живут по соседству, ходили вместе домой, покупая по пути кофе, а потом познакомились семьями, и Кимы были уверены, что Манобаны — самая набожная семья, которая только существует. Дженни потом с улыбкой призналась, что её папа — самый настоящий Святой Отец, который любит всех своих прихожан, а ещё больше — жену и единственную дочку.       Дженни Ким одевалась со вкусом, и было даже удивительно, что именно её отец священник, потому что верующей католичкой её можно назвать с очень большим трудом и признать это возможно только после пары бутылок вина. Розовый свитерок, короткая юбчонка, под которой скрывались чулки в сеточку, — это лишь немногое, что замечалось в её одежде, потому что к такому комплекту шли некоторые украшения — чокер, плотно облегающий шею, и цепочка с подвеской. Её волосы всегда были распущены, от природы вились и делали девушку похожей на милое облачко, от которого хотелось отщипнуть кусочек. Только вот если бы кто и отщипнул от неё, её тайны, чуть-чуть, самую малость, черти, что водятся глубоко в её омуте, не понравились бы никому, даже самому больному мазохисту, желающему, чтобы его наказала Госпожа.       Из окна Лисы отлично виднелась комната Дженни, и она выделялась тем, что девушка никогда не занавешивала окна, в то время как Лалиса любила темноту и уединение. Первое время тайка совершенно не обращала внимания на то, как живёт девушка, но потом любопытство взяло верх, и как только погас свет, Лиса отдёрнула тяжёлые занавески, смотря на ярко освещённую, будто студию, комнату Ким.       Лиса, честное слово, не хотела никак подглядывать и узнавать чужие тайны, хранящиеся под юбкой. Она уверяла себя, что просто решила раскрыть гардины, чтобы ночью увидеть лунный свет, а оказалось, что она вполне себе подглядела за Дженни.       Девушка заперла дверь в свою комнату, слегка улыбаясь, и принялась раздеваться, постепенно обнажая свою кожу. Вот слетел свитер, приземляясь на стул, юбка устремилась туда же, и Ким осталась лишь в чёрном кружевном комплекте и сетчатых чулках. Если бы в таком виде её увидел отец, то её задница была бы красной от его широкого кожаного ремня. На счастье, родители находились в деловой поездке, несли религию туда, где она была неправильной, а потому Дженни позволяла себе многое, очень многое.       Лиса видела, как подруга устанавливала прямо напротив собственной кровати видеокамеру на штативе и создавала атмосферу: зажгла свечи, повесила на стену гирлянду, сама накрасилась и залезла под кровать, выпятив аппетитную задницу. Оттуда, из чистого непыльного пространства, она достала небольшую коробку, изнутри которая была обита бархатом, и вскоре показался резиновый фаллос, явно любимец чертовки. Сопоставив все факты: камеру на штативе, развратный вид девушки и игрушку, Лиса зажала рот ладонью, осознавая, что её главный секрет — то, что Ким работает в вебкаме. А девчушка из религиозной семьи не настолько-то и пуританка, коей ей надо казаться, даже очень наоборот — эта милашка с пухлыми губками творит со своим телом такое, чего порой хочется и самой Манобан.       На глаза девушка натянула кружевную повязку, скрывающую половину её лица, а потом начались её игры на камеру: покачивания бёдрами, оттягивания лямок бюстгальтера, резинки трусов. Она знала, как завести человека, вне зависимости от его пола и возраста — молодая девушка с упругим телом обладала такой сексуальностью, что её хотелось отодрать прямо на месте. Она сидела перед камерой, оголив одну грудь, и сосала резиновый член, показывая мастерство своей глубоко глотки и попеременно с этим лаская себя внизу. Ей так явно нравилось, она была плохой девочкой, и Лиса вся запульсировала и свела колени вместе.       После этого точно будет либо промотка, либо срезание кадров, потому что Дженни встала, повертела немного упругой накачанной задницей и спустила трусики, позволив им упасть к щиколоткам. Лисе было не видно, что она там делала — наверное, игралась с клитором и половыми губами, стоя на полусогнутых ногах, а потом присела на пол, прикрепляя туда же игрушку, плюнула на неё, но для верности ещё щедро размазала лубрикант. Только после этого резиновый член оказался между её ног и с лёгким хлюпом (Лиса это, чёрт побери, знала и чувствовала) проник внутрь, вырывая из губ девушки стон. Манобан не знала, сколько всё это продолжалось, очнулась она только из-за того, что её собственная рука проникла в трусы и теперь ласкала, доводя до оргазма и ватных ног.       Конечно же, Дженни о своём наблюдении она не рассказала, как и то, что догадалась, что её подруга-одногруппница работает вебкам-моделью.       Это повторялось изо дня в день: камера, ласки себя то пальцами, то вибраторами, то длинной ручкой от расчёски, и всё в разные места: рот, задний ход, влагалище, с разными позами, ракурсами, но Дженни справлялась одна и не звала никого помогать. Всё это время, до возвращения родителей, чертовка отрывалась, а её соседка не могла себя сдерживать даже после того, как порно отснято. Манобан часто лежала на своей кровати с широко расставленными ногами и задранной тонкой ночнушкой, ласкала себя, прикасалась к соскам, а из её рта вылетало только одно имя: «Дженни». Эта папочкина дочка стала одержимостью подруги, запах её волос всегда пробуждал инстинкты, и если бы Лиса была мужчиной, то заперлась бы в её комнате со всеми игрушками, хорошенько выебала, залив спермой её сладкие губки, а потом измывалась при помощи резинового члена до дрожи в теле и мощнейшего женского оргазма.       — Что ты делаешь после учёбы? — девушки пошли в столовую на перерыве между лекциями — вчера Дженни приготовила грушево-банановый пирог, и она нуждалась в человеке, с которым она выпьет чай. Ким очень хорошо относилась к тайке, даже с нежностью, потому что она была единственной, что смотрела на девочку из религиозной семьи без снисхождения и вопроса «а чего ты пошла учиться на юриста, а не в духовную семинарию?»       — Как всегда, домой, — вздохнула Лиса, заправив светлую прядь за ухо. Она давно хотела избавиться от надоевшей длины, ненавистной чёлки и волосы покрасить или вернуть к природному, но лишних денег пока не находилось в кошельке, вот и приходилось страдать.       — Пойдём ко мне, я вчера сладостей напекла, а мне одной съедать всё не хочется, — Дженни надула пухлые губки, и Лиса рвано выдохнула, смотря на них. Она уже знала, под каким псевдонимом работает подруга, это было сложно выяснить, и среди всяких «Kate Pussy» и «Fucking Kim» она нашла то, что искала. «Jen lips» явно знала, что выбирать из псевдонимов, опираясь в выборе на свою внешность.       — Ты занимаешься готовкой? — Лалиса расширила глаза, закашлявшись, а подруга хлопнула ей между лопаток. — Не знала. А что приготовила?       — Пирог с грушами и бананами, — проговорила Дженни. — Мама сидит на диете, папа вообще мою стряпню не любит, потому у меня надежда лишь на людей, с которыми я учусь и с которыми дружу. Я буду очень рада, если мы…       — Я согласна, — быстро проговорила Лиса. — Можем заодно и проект по уголовному праву сделать.       Дженни кивнула, и после обеда девушки удалились на пару. Лиса не могла прийти в себя, нервничала, как будто на первом свидании, но осознавала, что Ким её чувств и влечения не примет. Если она снималась для мужчин, то и любила их, принимала от них деньги и даже подарки — часто девушка шла с посылками под мышкой с почты, улыбалась, а в своей комнате распаковывала. Там могло находиться разное: комплекты белья, новые секс-игрушки, сладости, и всё это шло на съёмки.       — Я хоть и чай тебя пригласила пить, но у меня есть отличное бургундское, — подмигнула Дженни. — Ты не против вина?       — Я всегда за алкоголь, — проговорила Лиса, улыбаясь.       Они находились одни в доме, Дженни, как истинная хозяйка, разрезала пирог, а Манобан решила помочь с открытием бутылки вина. Она умело штопором открыла пробку, слегка понюхала напиток и осталась довольна. Действительно, бургундское — хороший выбор, особенно для такой девочки, как Дженни Ким.       Девушки пили вино из бокалов, ели пирог и говорили о разном: детство, смешные моменты, какие-то мечты, которые не сбылись. Лиса от смеха чуть не упала на пол и разлила бы от неуклюжести вино, но вовремя смогла остановиться. Её подруга уже пыталась сохранить остатки трезвого рассудка, но получалось намного хуже, чем у тайки. Она пила много, но почти не закусывала, значит, особо часто не выпивала, а тут с компанией решила, что надо.       — Лалиса, — Дженни улыбнулась, доев свой кусок пирога, — боже, мне так стыдно, что я об этом тебя прошу, но, пожалуйста, отведи меня в комнату. Я достигла той кондиции, когда уже хочется спать.       — Ты серьёзно? — Ким встала и, покачиваясь, подошла к подруге, обнимая её за шею. Лиса почувствовала, как к ней прижалась грудь девушки, но смогла закрыть глаза и, не сбившись, досчитать до пяти. Спокойствие восстановлено, из трусов она сейчас не выпрыгнет, но такая подвыпившая девушка ей определённо нравилась.       — Ага.       Лиса плохо знала планировку дома, шла наугад, но всё равно нашла спальню подруги, с удовольствием замечая порядок. Если тут и придёт с проверкой её строгий религиозный отец, то и не скажет, что его дочка — распутница, отдавшая свою девственность какому-то дьяволу, совращающему маленьких девочек. На самом деле, Дженни рассказывала, первый секс у неё произошёл в старшей школе, когда её друг пригласил её на кино к себе домой, но фильм они не досмотрели, выключили, ибо случилось то, что случилось.       Лиса уронила подругу на кровать, а та схватила девушку за запястье, увлекая следом за собой. От Ким пахло вином и её духами, которые не были ни сладкими, ни резкими — приятными, и Манобан почувствовала, что ей захотелось прикоснуться к подруге, поцеловать её, сжать в объятиях и никогда не отпускать. Она боялась своих желаний, но как только ощутила на щеке прикосновение чуть влажных губ Ким, то вздрогнула.       — Ага, ты хотела этого, Пранприя Лалиса Манобан, — улыбнулась Дженни, внезапно переворачиваясь и усаживаясь на бёдрах подруги, что покраснела. — Думаешь, я специально не занавешиваю окна, когда начинаю съёмку?       Лиса застонала и скрыла лицо за ладонями, пока тёплые пальцы подруги бродили по её животу, пробираясь всё выше, а потом мягко захватили запястья в плен, отводя их в сторону. Лицо у Ким было умным, уже трезвым, от этого билось сердце и хотелось не валиться вместе с ней в кровать, а пойти к себе домой и успокаиваться там.       — Я знаю, что ты за мной наблюдаешь, Лисёнок, — Дженни слегка нагнулась, и девушка под ней задержала дыхание, желая сохранить в себе эти воспоминания. Господи, как же приятно. — И тебе это нравится. Ты же такая же плохая девочка, как и я, готова согрешить. Я же правильно тебя понимаю, а, милая моя?       Если бы Лиса могла сейчас соображать, опьянённая от вина и близости к такой девушке, то вырвалась бы, не поддалась соблазну, но руки подруги держали крепко, а в животе возникало тепло, которое хотелось выплеснуть. Дженни наклонилась вновь, но теперь для того, чтобы поцеловать Манобан, и та ответила на поцелуй, чуть прикусив её за губу и языком зализав ранку.       — А ты явно давно хотела этого, — прошептала Ким, отпуская подругу и улыбнулась. — Ну и чем мы с тобой займёмся, раз у тебя есть дурная привычка подглядывать за людьми?       — А чем ты хочешь заняться? — Лиса облизнула губы и впилась пальцами в талию подруги.       — Сексом, — Дженни улыбнулась, — с тобой.       Манобан не противилась новым поцелуям, ещё более пылким, чем до этого, чуть не теряла сознание от осознания, что её одержимость сама её целует, лаская губы, и пробирается пальцами к штанам, расстёгивая их. Две девушки, распалённые, желающие друг друга, сплелись в объятиях, и Лиса простонала в рот подруги, чувствуя её тонкие пальцы, уже проникшие под ткань трусиков. Прикосновения сводили с ума, как и то, что она сама могла прикасаться к Дженни, снимала с неё одежду, и вскоре девушки оказались друг перед другом в одном нижнем белье. И было как-то всё равно, что Ким утром надела белый кружевной комплект, а у Манобан красовалось хлопчатобумажное бельё разного цвета.       Не каждый же день случается секс с подругой.       — Ты такая невинно-красивая, — Дженни поцеловала подругу и сдёрнула с неё трусики, пройдясь пальцами по внутренней стороне бедра и чувствуя дрожь возбуждения, что прокатила по всему телу. — Хочешь продолжения?       — Да, — проговорила Лиса полушёпотом, — да, чёрт побери, да!       Дженни особо не церемонилась — опустившись перед девушкой, лишь слегка прикусив её бедро, она коснулась языком клитора, лаская его и помогая себе пальцами. Её слишком сильно заводили стоны, которые слышались от Лисы, то, что она металась, как девственница, по постели, хотя чувствовалось — один мужчина точно в её жизни присутствовал. Манобан сама терялась в прикосновениях, ощущениях — с ней такого ещё ни разу не было, но хотелось зажать голову Дженни меж бёдер и ждать, когда оргазм настигнет её.       И Ким знала, что делала, потому, когда Лиса задрожала и обмякла, поняла, что у девушки такое впервые.       Вау, хоть в чём-то она первая.       — Ты до сих пор хочешь оставаться моей подругой? — спросила Дженни, надув пухленькие губки. От такого зрелища Манобан готова была кончить ещё раз. — Или ты хочешь узнать все мои секреты и попробовать со мной многое?       — Я… хочу целовать тебя, — девушку совсем не смущало то, что она находилась перед подругой в одном лифчике. Господи, да эта самая подруга только что отлизала ей! — И быть вечно рядом. Чёрт, Дженни, — Лиса присела напротив Ким и слегка улыбнулась, — и как ты объяснишь своему папочке, что у тебя есть девушка?       — Небесный Папочка давно меня не слышит, мой собственный папочка равнодушен к моей сексуальной ориентации, а папочки в формате отношений у меня нет, есть только папочки, которые мне платят за то, что я вставляю в себя резиновый член, — улыбнулась Дженни.       — Слишком много папочек на одно предложение, — Лиса обняла Ким, которая ответила ей взаимностью и повалила на кровать. — И это было самое вульгарное прозвище Бога, которое я только слышала. Но я согласна на роль твоей мамочки.       Дженни ухмыльнулась, зарываясь руками в волосы Лалисы и вдыхая тёплый аромат, исходящий от неё. Кто тут ещё чьей мамочкой является?