Le parole lontane.

❄️❄️❄️

Просторный зал был освещён высоко висящими факелами, что отражались в блестящем полу красивыми бликами. Залы этажей Бездны всегда выглядели как что-то невероятное. К сожалению, тем, кто по каким-либо причинам сюда заходит, нет никакого дела до внешнего вида их поля боя. Дилюк, уже получивший несколько ранений от магов бездны, и, порядком, утомленный побоями, успел лишь мельком оглядеть зал. И приметить, что на стенах толстым слоем наростал лёд буквально на глазах, игнорируя огонь фонарей. Рагнвиндр на секунду даже подумал, что его пиро способности в этот раз могут не спасти, если этот лёд продолжит так затмевать собой весь зал. Стоило ему подойти ближе к центру, как в нескольких метрах от него образовался магический портал. Он приготовился к бою, ожидая увидеть очередных противников. Стоило двум Крио магам Бездны вылететь, Дилюк уже замахнулся огромным двуручным мечом, но из портала вышел…       — Здравствуй, братец, — лицо Кэйи исказилось в явно наигранном смущении. — Ах да, ты же запретил себя так называть, извини. Он был одет в менее вычурную одежду, чем обычно, хотя на его плечах лежал голубоватый мех, как у магов, что так и остались леветировать по бокам от него. Дилюку было не трудно сложить два плюс два (даже в такой ситуации) и понять, что Альберих, наконец, принял сторону, которую должен был. Как Каэнриец, конечно, он объединился с теми, кто, даже если уже не были великим народом Каэнри’ах, по крайней мере, оставались его частью.       — Почему ты… С ними? — Эмоции брали верх над Дилюком. Он знал ответ. Знал это с самого начала. Кэйя предатель, он никогда не был частью Мондштата. Тяжёлый меч звонко ударяется об пол зала, но руки все также крепко держатся за рукоять. Дилюк искренне считал, что с момента раскола их отношений больше не позволит чувствам одолевать голос разума, но… Снова Кэйя с его Каэнри’ах выводит его из равновесия. Дилюк долгое время готовился морально к тому, что его названный брат предаст Мондштат, но… Видимо, за все эти годы, подготовиться к этому так и не смог.       — О, я всего-лишь нашёл новую семью, — Кэйя горько усмехается, глядя куда-то в ноги и жестом показывая магам отступить обратно к порталу, и переходит на шипение. — После того, как прошлая отказалась от меня. К счастью, узнав правду, Орден меня не попытался убить, — Альберих специально произносит эти слова так, чтобы они резали нутро Дилюка как можно глубже и больнее. Знает, на что нужно надавить, — хотя ты мне показал, как именно нужно реагировать на чистосердечное признание.       — Кэйя, я не… — Что-то внутри сильно сдавило грудную клетку. Все слова, что хотелось произнести, застряли где-то в горле.       — Мне не нужны твои отговорки сейчас, — холодно чеканит тот. Казалось, что его Крио способности проявлялись и в голосе. — Время для того, чтобы наладить наши взаимоотношения, уже прошло. И теперь мы действительно оказались по разные стороны баррикад. Скажи, так тебе проще воспринимать меня, да? Теперь все на своих местах? Ты ведь изначально отнесся ко мне как к врагу, — Рагнвиндр попытался вставить слово, чтобы возразить, но тот даже не думал прерываться, повышая голос. Вокруг Дилюка начал образовываться лёд, постепенно заковывая его ноги. — Хотя на тот момент я готов был бросить весь Каэнри’ах к твоим ногам, и предать кого угодно ради тебя! — Лёд сжимал сильно. Было больно то ли от невероятного холода, то ли от того, что он начал пробираться внутрь тела. Но больнее было от слов. — Но в тот момент, когда ты обнажил свой меч, я понял, что все твоё хвалёное доверие ко мне было лишь пустыми словами.       — Как можно строить доверие на лжи? — Шипит Рагнвиндр, используя Пиро способности, чтобы растопить лед, но тот никак не поддавался. Дилюк быстро прекратил сопротивления. Энергии было слишком мало, а то, что сковало его, было похоже на яркий голубой лед с Драконьего Хребта — тот, что растопить одним лишь Пиро воздействием не выйдет. Следующие слова Кэйи заглушили резкие раскаты грома, которые пронеслись по всему залу. Дилюк раскрыл глаза в своей спальне, резко принимая сидячее положение на мягкой постели. Несколько секунд он не мог осознать где находится, и что произошло, лишь смотрел пустым взглядом куда-то перед собой. Второй раскат грома выводит его из ступора. Окно было раскрыто настежь, пропуская в комнату вместе с беспокойным ветром запах сырости и крупные капли дождя. Он чувствует, как по щекам скатываются тёплые слезы, но не позволяет больше себе подобную слабость. Рагнвиндр утирает лицо рукавом ночнушки и поднимается с кровати, чтобы закрыть окно. Сейчас все мысли крутились вокруг Кэйи — не попал ли он под грозу на очередном задании? Всё ли с ним хорошо? Не зашёл ли он в Бездне слишком далеко? Хоть Дилюк и делал вид, что ему всё равно на Альбериха, он не мог вычеркнуть его из своей жизни. Как ни старался, как бы ни грубил в ответ на то, что Кэйя позволяет себе лишнего, тот всё равно не отставал. И в глубине души Рагнвиндр был ему за это благодарен. Самую малость. Пожалуй, это отношение Дилюка к нему было теми скудными остатками детской наивности и искренности, которые теперь скрывались ото всех вокруг за толстыми каменными стенами, что он возвёл. В общем, Кэйя не нарушал их немой договор о том, чтобы не лезть друг к другу лишний раз. Того, что капитан кавалерии появлялся в таверне, было предостаточно, чтобы знать, что с ним всё в порядке. Окей, возможно всё было не в порядке. Пьяный Альберих не всегда мог держать свою маску «все чудесно-замечательно», но Дилюк не должен (да и не особо горел желанием) лезть в чужие проблемы. Но Кэйя жив, здоров (в отличии от его печени) и этого достаточно. Кэйя проводил в Бездне слишком много времени. Уходил и возвращался только через несколько дней, особо ни с кем не разговаривал, даже в таверне перестали звучать его байки про деда пирата и спрятанные фамильные сокровища. От него теперь веяло холодом не только из-за крио способностей — последнее время начала проявляться и внешняя холодность. На его лице могла блистать самая яркая улыбка, но звезда в глазу с каждым днем все больше тускнела. Те, кто были посвещены в тонкости течения времени в Бездне знали, что внутри неё оно замедляется. И Джинн боялась даже представить, сколько на самом деле проходило времени внутри Бездны, пока в Тейвате Кэйя отсутствовал всего по несколько часов. Дни? Месяцы? Его поведение беспокоило не только Джинн, но и посвященных в его дела некоторых рыцарей Ордо Фавониус. Каким бы израненным Кэйя ни возвращася каждый раз, он по-прежнему отказывался от дополнительных людей с собой (правда, не то, чтобы в Мондштате было много желающих посетить экскурсию в Бездну. Пусть даже под началом капитана Альбериха), даже когда Джинн настаивала на своей компании. Дилюк жалел о том, что в нынешних обстоятельствах они с Джинн слишком заняты, чтобы общаться так, как общались, когда были подростками. Но если на душе становилось совсем тяжело, они готовы были выкроить время, чтобы поговорить по душам. В один из таких вечеров Рагнвиндр услышал от нее о том, что творит Кэйя. Он ходил в Бездну, потому что никто больше этого не делал. Она оставалась неизведанным разломом на протяжении долгого времени, потому что мало кто возвращался оттуда. А те, кто возвращались, рассказывали ужасные вещи. Альберих заходил туда раз за разом, потому что не боялся смерти. Однажды он ответил Джинн, что единственное, что его держит в живых — незаполненные отчеты по миссиям Ордо Фавониус. Конечно, он выразился так, чтобы пошутить, но Джинн была уверена, что в этой шутке правды больше, чем хотелось бы. Дилюк, как и все, мало что знал про Бездну. Но то, что он знал, положительных эмоций не вызывало. И то, что Кэйя впутался в это дерьмо, добавляло Рагнвиндру лишних причин понервничать.

***

      — Тебе уже хватит, — Дилюк нагло забирает из-под носа Капитана недопитое вино и косится на уже опустошенную им вторую бутылку.       — Эй, я заплатил за целую! — Обиженно надувает тот губы, совсем как в детстве. Обычно такие обиды длились не дольше нескольких минут. А вот если бы он, ко всему прочему, сложил руки на груди, можно было смело рассчитывать на то, что Кэйя будет дуться как минимум целый день. — Возможно это моя последняя бутылка в жизни, дай насладиться сполна. Вначале Дилюк не понял к чему тот ведёт, но буквально через пару секунд всё встало на свои места. Возможно, стоило просто проигнорировать его слова, но…       — Опять собираешься в Бездну? — Произносит Дилюк тихо, в глкбине души надеясь, что тот не услышит и не станет отвечать. Обычно их разговоры состояли из монологов Кэйи и редких безразличных комментариев Дилюка, так что Альберих действительно подумал, что ослышался.       — Почему тебя интересуют мои планы? Неужто мастер Дилюк хотел меня куда-то позвать? — Привычно заворковал тот с легкой ухмылкой на лице.       — Прекрати. Я, — он запнулся, игронируя слово «беспокоюсь», что так точно описывало его чувства. — рассчитываю смены в таверне, чтобы тебя лишний раз не встретить. Но Альберих был слишком проницателен. Плюсом ко всему, он слишком хорошо знал Дилюка, чтобы поверить в эту наспех придуманную отговорку. Но отвечать на это ничего не стал, хотя явно хотел много чего сказать.       — Отдай бутылку, — в последний раз просит Кэйя, в надежде, что тот всё же сжалится.       — Нет. Что с тобой происходит?       — Что со мной происходит? — Кэйя чуть вскидывает брови. Он выглядит удивлённо, словно не верил, что его маску кто-то раскрыл. Дилюк бросает на него такой взгляд, от которого становится максимально неуютно. Альберих не выдерживает даже нескольких секунд зрительного контакта и опускает глаза, глядя так, будто нет в мире ничего более интересного, чем соседний барный стул.       — Твои вылазки, — поясняет Рагнвиндр, чуть сильнее сжав бокал в руке. Из-за (буквально на секунду) повисшей тишины в таверне Альберих, кажется, слышит скрип кожи черно-красных перчаток. Он чувствует себя так, словно его отчитывают. Впрочем, пожалуй, так оно и было — Дилюк был явно недоволен. И Кэйя не понимал почему. Разве ему не должно быть всё равно, как всегда?       — Я просто делаю за других грязную работу. Тебе ли не знать, — он перешёл почти на шёпот, чтобы лишние уши его не услышали. — Мистер Полуночник. Рагнвиндр пропускает эту кличку мимо ушей, к огромному счастью Кэйи. Но всё равно складывает руки на груди, предварительно опустив идеально чистый бокал на стойку.       — Это несопоставимо. Их разговор выходил совсем не таким, каким хотелось бы. Они слишком отдалились друг от друга, чтобы по-братски плакаться о проблемах и переживаниях. Дилюк не мог поделиться своим беспокойством, а Кэйа не считал нужным посвещать его в происходящее.       — Раз уж ты забрал у меня выпивку, — он поднимается с места и чуть пошатывается от количества употребленного алкоголя и смены положения. — Прекрати копаться в моём поведении и делать вид, что тебе не всё равно. Судя по тому, как Альберих недоверчиво свёл брови, лицо Дилюка в этот момент потеряло напускное безразличие. Ему хотелось, как минимум, возразить на это и, как максимум, врезать капитану за его слова. Но в каком-то смысле он был прав — Рагнвиндр больше не имеет права… В целом, наверное, ни на что, связанное с Кэйей.       — Пока, Дилюк, — он произнёс эти слова слишком небрежно для прощания перед смертью, но Рагнвиндр чувствовал, что тот вложил в них именно этот смысл.       — Когда вернёшься, твоя недопитая бутылка будет ждать тебя здесь. Они оба знали, что за этой фразой укрыто нечто гораздо более важное, что ни один из них не осмеливался произносить вслух. Поэтому Кэйя подавил в себе острое желание исправить «когда» на «если» и позволил себе грустную, искреннюю улыбку.

***

Он вернулся в одну из ночей примерно через неделю. Обычно его путь лежал через таверну, где можно было запить всё увиденное и пережитое в Бездне вином и полуденной смертью. Но в этот раз всё было… Не так. Начиная с того, что в такое время уже никто не работал, и заканчивая тем, что он даже не поздоровался с дозорными на входе в город. Позже один из них доложил Джинн, что от Альбериха исходил сильный холод, не только фигурально, а как будто он не контролировал свои крио способности. Лиза в тот день задержалась в библиотеке, помогая магистру с некоторыми поручениями. Когда она принесла заполненные бумаги в кабинет Джинн утром, то между делом сообщила, что на некоторых стеллажах образовалась корка синего льда, виной чего был, очевидно Альберих, рыскающий между полок в поиске… Чего-то. Лично его она не видела (да и не искала особо). Магистр только напряжённо выдохнула, не в силах в данную минуту с этим разобраться. К слову, к утру в библиотеке на видном месте лежала стопка древних книг и странных свитков с небольшой запиской от Кэйи. В ней говорилось, что всё это ему нужно, и с разрешения Лизы он заберет их в свою комнату. Библиотекарь перебрала всю запрашиваемую литературу и искренне удивилась тому, что капитан решил изучать историю, мертвые языки и древние мифы. А в обед он, наконец, сделал что-то свойственное ему: без стука практически ворвался в кабинет Джинн и нагло уселся на край стола, рассматривая кучу бумажек.       — Есть что-то, что можно поручить мне? — Его взгляд вскользь пробегается по документам, стараясь высмотреть среди них что-то интересное. И затем он поднимает глаза на недовольного магистра со сложенными на груди руками.       — Кэйя, никакой работы. Сейчас ты пойдешь покажешься лекарю и… — Её раздражение чувствовалось так ярко, словно это была элементальная энергия. — Ты вообще спал? Откуда у тебя силы? Альберих уже её не слушал, держа в руке какие-то бумажки и мотая ногой, вчитывался в них. Но девушка тут же вырывает листы из его рук, заставляя обратить на себя внимание.       — Кэйя!       — Я не знаю, — он просто пожимает плечами. — в обстоятельствах жаркой битвы с магами бездны, я совершенно случайно пропустил одну из атак. Может это всё какой-то адреналин долгого действия. Сначала всё болело, но сейчас уже прошло, я в полном порядке.       — Быстро к лекарю! — Джинн указывает на дверь. — Никаких заданий, пока мы не удостоверимся, что ты абсолютно здоров. С ворчанием вроде «это пустая трата времени капитана Ордо Фавониус», Альберих лениво дошёл до двери, в надежде, что Джинн передумает. Но она была настойчива. К счастью, всё действительно было в порядке. В этот раз вся работа Барбары составляла легкую обработку мелких ссадин и ушибов. После этой вылазки Кэйя пришел действительно практически целым, что девушку очень обрадовало — в некоторые моменты капитан приходил в таком состоянии, что она не могла понять каким образом он вообще сумел добраться до Мондштата. После второго такого раза она в слезах умоляла взять её с собой, чтобы она оказала первую помощь как можно быстрее. Но на её просьбы Кэйя лишь приподнял уголки губ, поцеловал ее в лоб, словно старший брат и, заглянув в глаза, ответил, что в ней нуждается весь город и покинуть его ради одинокого беспечного рыцаря она не может. Вечером Кэйя все же уделил сну несколько часов. Правда, надеялся проснуться от чего угодно, кроме кошмаров. Последнее время они, к глубочайшему сожалению капитана, слишком часто его навещали, так что даже после сна он не чувствовал себя отдохнувшим. Не решившись больше засыпать, он забрал из кабинета Джинн — наконец! — одобренные ею документы для работы и за два захода перенёс нужные книги из библиотеки в свою комнату. К слову, они заняли весь его рабочий стол, и без того вечно захламленный всяким, и теперь в мелкой комнатке места стало ещё меньше. Он пообещал себе начать заниматься поручениями Ордо Фавониус с завтрашнего утра.

***

      — Ты просто смотришь картинки? — Сегодня в роли бармена очень удачно оказался Дилюк. Как раз по приходу Кэйи он принимал смену у Чарльза и, разобравшись с делами, мог позволить себе уделить немного внимания капитану. Тот всё это время тихо ждал и пытался разобраться с Каэнрийской книгой.       — Что?       — Книга на странном языке.       — Дилюк, — капитан становится серьезным, этот вид слишком несвойственный ему. Он даже прижимает руку к сердцу. — Это мой родной язык. Рагнвиндр не знает как правильно реагировать на всю информацию про Каэнри’ах. Он невольно вспоминает события своего сна и опускает глаза. Но, услышав донесшийся от Кэйи смешок, возвращает на него вопросительный взгляд.       — Прошло без мелочи двадцать лет с тех пор, как я последний раз на нем говорил, — капитан закрывает книгу, оставив попытки что-то расшифровать и слышит облегченный (?) выдох от Дилюка. — Неужели ты думаешь, что я что-то помню?       — Ты балда и не помнил то, что мы изучали в детстве на занятиях, уже через день. На самом деле, что-то из языка Каэнрии он всё же помнил. Иногда понимал отдельные слова, что произносили маги Бездны в своих заклинаниях. Письменный текст воспринимать было гораздо сложнее, учитывая, что в детстве Кэйя был не сильно способным чтецом. Но чем больше он пялился на эти закорючки, тем больше крупиц воспоминаний возвращались. Из омута собственных мыслей капитана вытягивает стук бокала с вином прямо перед ним.       — То, что ты не допил в прошлый раз, — поясняет он. Дилюк не мог объяснить резко возникшее чувство страха смерти Кэйи, да и в целом, его связи с проклятием Каэнри’ах и Бездной. Может это началось после того сна? Они отдалились друг от друга достаточно, чтобы существовать отдельно, не заботясь о состоянии и жизни друг друга, но… Все же, после смерти мастера Крепуса, Альберих остался единственным дорогим (пусть даже в прошлом) человеком и… Просто иногда видеть его и обмениваться парой фраз было лучше, чем полноценно вычеркуть его их жизни.       — Когда следующая вылазка? — словно между делом спрашивает Дилюк, всем своим видом стараясь показать, что эта информация его совершенно не интересует и спросил он об этом лишь движимый аристократичными манерами. Кэйя задумчиво крутит бокал с темно-красным вином и этот цвет в один момент слишком четко становится похож на кровь проклятых Каэнрийцев — обитателей Бездны — что так нещадно проливал Альберих каждый раз. Его рука неконтролируемо дрожит и в один момент чуть ли не разливает вино. Он ставит бокал на стойку и улыбается, делая вид, что всё хорошо.       — Пока разберусь с работой в Монде. А что, хочешь со мной? Конечно это не ушло от Дилюка. Но что-то подсказывало, что Кэйа не расскажет правду даже если сейчас попросить. Поэтому он просто сделал вид, что поверил актёрской игре капитана. На этот раз Кэйа провёл в Бездне много времени. Больше обычного. Все эти дни он находился один, так что сейчас держать маску типичного капитана кавалерии оказалось слишком непривычно.       — Неужто избавился от шила в заду?       — Мастер Дилюк, негоже аристократу использовать столь низкую манеру речи, — Альберих тихо посмеивается. И факт того, что его настрой немного изменился со страшно-депрессивного на около-депрессивный-с-возможностью-оценить-шутки обрадовал Дилюка.