Ты пойдешь со мной на свидание?

В Париже ярко светит солнце. День выдался на редкость замечательный — птички поют, трава зеленеет, а в коллеже Француазы Дюпон сократили уроки и теперь ученики могут с удовольствием потратить своё время на домашнюю работу, как логично подумала администрация. Ошибкой в логистике было извечное недопонимание между поколениями. Ведь никто из учителей не подумал о том, что учащиеся вряд-ли захотят решать задачи и писать конспекты, когда на улице настолько хорошая погода. А ученики не поняли истинную причину такого любезного поступка со стороны учителей и теперь тратили время в парках, скверах и различных кафе. На газоны постелены пледы и лужайки превращены в одну сплошную территорию пикников. Туристам невозможно просунуться в уютные парки и скверы, из-за чего приходится топать в Лувр и Нотр Дам.

***

Маринетт Дюпен-Чен — самая обычная девочка, которая живёт самой обычной жизнью. С первого взгляда ничего о ней и не скажешь, девушка, как девушка. И, несмотря на то, что она обладает какой-то сверхъестественной неуклюжестью, обычно ей это только на руку. Сами посудите, вместо того, чтобы опоздать на урок и слушать выговоры учителей, на может просто-напросто подвернуть лодыжку. Даже, если никаких препятствий на её пути не было, всё равно что-то произойдёт, будьте уверены. И никто не удивляется, ведь это же Маринетт. Та самая Маринетт, из-за которой пришлось поставить противоударные насадки на почти всю мебель, которая была в школе. Та самая Маринетт, которая могла порезать палец, отрезая скотч, причём не о ножницы, а о саму клейкую ленту. Та самая Маринетт, которая неизвестно каким образом дожила до своего пятнадцатилетия. Впрочем, не всё, что с ней случалось, приносило ей боль и страдания…

***

Так вот, в тот день ярко светило солнце. Несмотря на то, что было лишь начало апреля, никаких следов зимы не осталось. Всё вокруг зеленело и, будто бы яркие и сверкающие изумруды, светилось и блистало. На деревьях распускались далеко не первые листья, в молодой траве виднелись редкие одуванчики. Погода была просто отличная — на небе не облачка. Это было слишком подозрительно. Да и день у Маринетт начинался на удивление хорошо. Никаких травм, порезов, синяков и ссадин. Никаких вскриков и оханий. Никаких слёз в глазах. Никаких открытий аптечки, подаренной Маринетт на десятый день рождения заботливыми родителями. Аптечка была её гордостью. В аптечке было ВСЁ. Не то мелкое и никчёмное «всё», какое встречалось в обычных аптечках, хранящихся в домах обычных людей. В аптечке Маринетт было действительно ВСЁ. Всё, что только мог и не мог вообразить человеческий рассудок. Если в обычных аптечках всегда заканчивался бинт или пластырь, то в аптечке Маринетт их было по несколько упаковок. Создавалось впечатление, что, если бы кому-либо, находящемуся рядом с Маринетт, нужна была бы операция на какой-либо невероятно важный орган, то в её аптечке тут же нашлась бы и кушетка, и капельница, и донорский орган в придачу. Аптечка Маринетт отличалась от обычной не только своим абсолютным наполнением, но и вообще полным отрицанием законов физики. Несмотря на то, что аптечка была забита под завязку, в ней всегда находились место для очередной баночки йода или тюбика меновазина. Несмотря на поистине ужасающие размеры, аптечка была несравненно лёгкой и помещалась в любую, достаточно большую сумку. Несмотря на громадное количество бьющихся предметов, при каждом падении аптечки (преимущественно, на ноги своей владелицы) всё в ней оставалось цело и невредимо. В общих чертах, складывалось впечатление, что все лекарства, мази и склянки хранились не в аптечке, а в параллельной реальности. Было ли это в действительности, или нет, никто не знал и вряд-ли узнал бы. Так вот, за весь день аптечка действительно ни разу не открывалась, что очень настораживало Маринетт. Обычно, девушка падала с лестницы, к счастью, чаще всего, повреждения были незначительными; или же, спотыкались о свою собственную ногу. Правда, на наложение охлаждающего компресса требовалось всего две минутки и, поэтому, особых неудобств Маринетт это не доставляло. Иногда, ей удавалось (естественно, случайно) задеть собой других учеников и устроить веселую игру «Попробуй встать и не наступить на своих друзей, попутно, вывернувшись из чьих-то ног». Но сегодня этого не было. В общем, день выдался на редкость странным.

***

— Маринетт, не могла бы ты, пожалуйста, подойти сюда и помочь мне с твоим отчётом? — Спросила Калин Бюстье, преподаватель гуманитарных дисциплин, а по совместительству, ещё и классная руководительница Маринетт. Остальные уже собирали вещи и планировали своё дальнейшее времяпровождение. В классе оставалось человека три, спешивших побыстрее запихнуть учебники в сумки и сбежать из душной аудитории. — Да, конечно, мадам Бюстье, — ответила она, оставляя рюкзак на стуле, и направляясь к учительнице. Со столешницы на неё враждебно уставилась документация класса. Отчётности по инструктажам безопасности и внеурочной деятельности хмуро смотрели на неё из-под колонтитулов. — Смотри, вот тут, — она коснулась своим длинным, наращённым ногтем бумаги. «Как она вообще может что-то держать в руках с такими когтищами?» — подумала Маринетт, — надо дописать пункт «б» и убрать личную оценку события. Ясно? Маринетт ничего ясно не было. Она вообще ничего не понимала в бумажной волоките, даже не смотря на то, что должность заместителя старосты предполагала этот навык. И зачем только Хлоя простудилась в самом начале мая? «Молодой и прекрасный солист, живущий на корабле» постоянно втягивал дочку мэра в неприятности. То, совершенно случайно пригласит её на свидание, не увидев на прогнозе погоды большие такие буковки «Осторожно! Ожидается сильный ливень», то решит показать виды с небоскрёба, забыв о продувном ветре на высоте. Правда, Хлоя сама решала не надевать на встречи ничего, кроме маечек и топов, каждый раз забирая что-то у парня через полчаса после начала прогулки. Таким образом, она почти каждые две недели что-то подхватывала, даже не смотря на кучу витаминов, выписываемых лучшими терапевтами города. А отдуваться обязана именно Мари! — Ясно. Я исправлю, спасибо, — не то, что бы она что-то планировала исправлять. Просто скажет Хло, что что-то не так и попросит посмотреть, что именно. В отличие от Маринетт, она полдетства прожила в администрации и разбиралась в макулатуре куда больше, чем собственный горе-заместитель. — Отлично. Тогда, буду ждать тебя в понедельник исправленной версией доклада. До свидания. — Она улыбнулась и даже начала собирать вещи в сумку, давая понять, что дальнейшее присутствие Маринетт в классе будет слегка лишним. — До свидания. — Маринетт схватила листы и развернулась, естественно, чуть не упав. Три минуты до главного входа, пятнадцать секунд по лестнице, двадцать минут до двери и можно, отправив документы на стол, выбегать в парк. А там будет и буйство красок, и тепло, и вдохновение, и полная свобода от канцелярских дел.