Ты пойдешь со мной на свидание?

Богатей всё ещё наклонялся. Его дыхание почти касалось кожи Маринетт. Оцепенение прошло и тело захватила мелкая дрожь, не дававшая стоять ровно. В один момент захотелось почесать макушку и зевнуть. На веках начала скапливаться слёзная жидкость, дыхание становилось всё более частым, а рот открывался, словно, она сейчас разревётся. — Ну, ну… Тише, крошка. — Понял, что что-то пошло не по плану ученик Вожирарра. Но было уже поздно. Маринетт чихнула. Громко, ничуть не женственно, со всеми сопутствующими жидкостями, со всей амплитудой. Наглец сделал небольшой шаг назад и изумлённо уставился на Мари. — Эй, ты чего творишь, соплячка? Ты хоть понимаешь на кого чихаешь? Да я тебя… — Он замахнулся, огляделся по сторонам, увидел парочку прохожих и решил обойтись без рукоприкладства. — Тут раз плюнуть — засудить можно. Мои юристы выведут тебя на чистую воду. Представь, как господин судья упечёт тебя за… амалуспарумэст! И ещё бонапуэллаэс! И, вообще, percute mulierem cum malleo — fieri aurea mulier!!! Маринетт опустила взгляд на пол. Что за бред он вообще начал нести? Таких слов, как амалу… да какая разница… в общем, их в французском языке нет и никогда и не было до этого момента. Наверняка думал, что скажет какую-нибудь нецензурщину на латыни, а она и рада верить. Не на ту напал! Конечно, физическая сила у неё не на высоте, но банальный интеллект никто не отменял. Только вот, этот человек-палка своими отростками никакого прохода ей не даст. Повод привлечь закон он уже нашёл, так что, дело за малым. Ну, Маринетт, молись и кайся. До свидания, честь и юность. Прощай, детство! — Знаешь, что это значит? — Он ухмыльнулся. Маринетт еле-еле помотала головой. — Это крылатая фраза. Незнание закона не освобождает от ответственности. Поняла, крошка? Я — знающий человек, можешь поверить. Девушка прекрасно осознавала, что он городит полнейшую чушь, но не верить этой теореме, когда у оппонента были доказательства в виде мышц и общей физической подготовки, становилось всё невозможнее. — LIgnorantia juris non excusat? — Встрял в монолог умственно больного ещё один подозрительно знакомый голос. — Тут что-то не так с лексикой. Вы же совсем не это имели в виду, не так ли? К тому же, в законодательстве Франции такие термины, как «амалуспарумэст» и «бонапуэллаэс» ни разу не упомянуты. Более того, подобных судебных прецедентов ни разу не упоминалось за ближайшие пятьдесят лет. — А ты чего возникаешь? Не видишь, люди разговаривают? — Не мог скрыть недовольства от разоблачения ученик элитной школы. Новый парень лишь презрительно окинул мажора взглядом. — Когда люди разговаривают, обычно участвуют двое. Вы же, молодой человек, сейчас вторгаетесь в личное пространство этой девушки. И, мне кажется, ей кране неприятна Ваша компания, раз она не проронила ни слова. Неужели, я не прав? Маринетт готова была кинуться спасителю на шею. Высокий блондин с аристократической выправкой ободряюще посмотрел на неё, после перевёл ужесточившийся взгляд на оппонента. Погодите-ка, кого он напоминает? — Эй, мы просто мило беседуем. И зачем ты вообще не в своё дело лезешь? Просто моя спутница — молчаливая персона. Ты с ней не знаком, оттого и произошёл такой досадный конфуз. И, вообще. Я и… Как там тебя? — Нахал тихо и спокойно, но угрожающе обратился к ней, давая понять, что лучше девушке не молчать. Она бы не стала отвечать. Этот придурок вполне может вычислить её, наябедничать куда следует и всё. Прощай, репутация. Но не участвовать в таком оживлённом разговоре — дурной тон. Тем более, в компании, где наконец-то появился джентльмен. — Маринетт, ты пойдёшь со мной на свидание? — Вынес неожиданное предложение этот самый «джентльмен». — Когда? — Она опешила, но решила, что день стать страннее уже не может. Что бы он дальше не сделал, она будет согласна. — Сейчас! — Молодой человек галантно протянул ей руку, в которую Мари, без сомнений вложила свою. — С превеликим удовольствием! — Улыбнулась она, полностью очнувшись от шока. Фел повёл её подальше от самовлюблённого кретина. — Спасибо, Фел. — Всегда пожалуйста. Ты всё ещё помнишь меня? — Никогда не думала забывать. — Она впервые смогла облегчённо выдохнуть. Солнце начало печь сильнее, птицы петь громче, а трава, словно, позеленела. — Итак, куда бы ты хотела сходить? Или «превеликое удовольствие» успело пройти? — Спросил Фел, давая понять, что не обидится, если девушка откажет в прогулке с ним. — Нисколько. Я думала посетить ближайший парк, сделать пару эскизов. — Краем глаз девушка заметила пугающий силуэт в дорогом костюме позади них. — Но меня припёр к стенке абсолютно незнакомый мне человек. — Сказала она так громко, чтобы преследователь точно слышал. Фел оглянулся и тяжело посмотрел на Вожиррарского. Тот сделал вид, что шёл именно по своим крайне важным делам, битком стоявшим в расписании и тихонько скрылся в одном их дворов. — Кстати, хочешь, по пути возьмём мороженное? — Давай. — Какое будешь? — Как думаешь, там есть клубничное? — Скорее всего. Вообще, врачи для душевного спокойствия ещё рекомендуют сливочное. — Правда? — Маринетт не могла поверить в такой удивительный факт. От осознания того, что первое в её жизни свидание будет не с зазнавшимся богатеем, а с нормальным человеком, уважающим её мнение и свободу, в душе разливались теплота и покой, обволакивая её густой плёнкой и залечивая недавние ссадины. Казалось, что сердце стало биться чаще и принадлежало вовсе не ей. — Целиком и полностью.