Gossamer

      Каждый новый день на фабрике встречал немногочисленных его разумных обитателей привычным ноябрьским дождём. Он противно моросил, залегая промозглым холодом во все уголки большой берлоги Гейзенберга, а вся прилегающая территория и вовсе напоминала болото, с редкими целыми колосьями, земля под которыми ещё не окончательно забилась, а ростки не помялись новой порцией непогоды.       Котельная пылала жаром, плюясь раскаленным углём; чад валил из всех труб, разбавляя и без того унылый серый пейзаж.       Мастерская разразилась новой порцией крепких слов от своего владельца, копошащегося в груде металлических механизмов: его руки ловко соединяли детали разных машин, подкручивали винты, смазывали шестеренки, а порой и отчищали пружины от надоедливой ржавчины.       Девушка невольно залюбовалась ним, отвлекаясь от книги про Великую индустриальную революцию, которую Карл купил у Герцога, желая не только пополнить свою коллекцию, а и её немногочисленный досуг. Легко догадавшись кому предназначалось столь необычное чтиво, торговец подмигнул уже собиравшемуся покинуть его компанию Лорду, пожелав, что б на следующую встречу они явились вместе.       Разумеется, она не покинула чертоги его обители.       — Куколка, подай–ка мне плоскую отвертку, да поскорее. — мужские пальцы ловко стряхнули пепел тлеющей сигареты на бетонный пол, умудряясь не зацепить скинутый впопыхах плащ.       Окончательно переключившись с книги на реальных мир, она прошлась по комнате, затрагивая подушечками пальцев напряженные плечи Гейзенберга. Ставя на стол инструмент, девушка подала голос:       — Ты же сам можешь это сделать, Карл.       — Тогда ты бы мне смогла уделить внимание, красавица. — повернувшись на стуле, он довольно чмокнул её в губы.       И вот снова его поглотила работа, по завоеванию свободы.       Социализация для Гейзенберга была в новинку, несмотря на постоянное общение со своей дражайшей семьёй: у Альсины есть её обожаемые дочери, у Моро — слепая благоговейная любовь и сериалы, Донны — Энджи. Даже у Миранды, этой обезумевшей суки, была дочь, пускай и давно мертвая, но дававшая ей двигаться дальше, не говоря уже о возможности превращаться в кого угодно, бродя неузнанной среди челяди.       Когда чувство одиночества сменилось тревогой, его стремление быть услышанным, понятым и просто желанным стало одержимостью, не позволяющим девушке покидать стены фабрики. Он знал, на что способна Миранда и результаты её творений, а ещё просто боялся. Боялся побега давшей ему надежду.       Начав читать новую главу, она и не заметила, как рядом прогнулись пружины старой лежанки, стоявшей тут для большего удобства совместного времяпрепровождения. Эта комната претерпела еле заметных изменений– всё только для её комфорта, рядом с ним, окруженная защитой.       — Ты уже устал? — не переводя глаза с книги на мужчину подле себя, её тихий голос грозился потеряться в шелесте переворачиваемых страниц.       — Куколка, ты же знаешь, что я всегда бодр. — Карл улыбнулся, обнажая тонкие клыки. — Просто захотел провести время с пользой.       Девушка отложила чтиво в сторону, всем видом показывая серьезность данного заявления, а потом, словно осёкшись, поникла. Это сомнение внутри поселилось недавно, когда эйфория отступила и дала волю трезвым мыслям.       — Мне надо оповестить родных, что жива и не потерялась в горах, как они, возможно, уже думают.       Гейзенберг не удивился просьбе, наоборот, она долго ждала, что б её озвучить. Где–то внутри он прекрасно понимал, что до знакомства с ним у неё была своя жизнь, семья и друзья, с которыми проводились не только рутинные будни, но и праздники, однако оповестив их, он ставил под угрозу безопасность — никто не прознал о их союзе.       — Карл, — её теплые ладони переместились на покрытое щетиной мужское лицо. Огладив невесомым движением большого пальца нижнюю губу, тем самым притягивая его взгляд. — это действительно важно.       — Хорошо, напишешь письмо, я схожу в деревню и отправлю его.       Видеть, как расцветает улыбка на устах возлюбленной, было высшей степенью благодарности для того, кто долго считал себя монстром и создавал себе подобных. И пусть его внутренний голос твердил о повторении сюжета «Красавицы и чудовища», он ничего не может с этим поделать. «Только принять всё, что приготовила судьба.» –, решительно и непредсказуемо возникло в его голове, с чем спорить не стал, ведь если сюжет и повторится, это не важно — важна любовь, а у них она была, есть и не прекращает быть.